Пока «евразийский проект» связывается с взаимодействием в рамках Евразийского экономического союза, что в корне недостаточно. На самом деле геополитический проект Большой Евразии намного шире, и уже сейчас в той или иной степени затрагивает всех участников Шанхайской организации сотрудничества. А в ближайшей перспективе будет проецироваться на страны АСЕАН и часть стран Персидского залива.

Даже на примере ЕАЭС (как «усеченном» варианте Большой Евразии) можно посмотреть преимущества интеграции для страны:

• Самое очевидное преимущество – масштаб рынка. Для Казахстана с относительно небольшим внутренним рынком (чуть более 20 миллионов потребителей) это особенно существенно в тех отраслях, где производство становится рентабельным только при возможности продавать большие объемы продукции. Общий евразийский рынок потенциально дает казахстанскому бизнесу возможность экспортировать товары, которые гораздо сложнее отправлять на удаленные рынки: продукты питания, химическую продукцию, изделия металлургии, машины и комплектующие, строительные материалы и потребительские товары. Что в конечном счете дает стране небольшой шанс вырваться из статуса сырьевого придатка.
• Во-вторых, само производство внутри Казахстана может быть ориентировано сразу на несколько сопредельных рынков, а единые технические требования уменьшают необходимость отдельно адаптировать один и тот же товар для каждой страны. Появляется возможность включаться в производственные цепочки других участников союза. Именно промышленная кооперация потенциально способна дать Казахстану значительно больше, чем простой рост взаимного товарооборота.
• Интеграция имеет еще одно измерение – рынок труда. Это работает в обе стороны: казахстанские граждане получают более простой доступ к рынкам труда остальных государств союза, а казахстанские предприятия могут привлекать специалистов из стран ЕАЭС без обычных миграционных барьеров. Так например, по состоянию на начало 2026 года в Казахстане налоги и пенсионные взносы перечислялись более чем за 105 тыс. работающих граждан других государств ЕАЭС. Важно отметить, что казахстанский бизнес нанимает в ЕАЭС, как правило, специалистов, а не низкоквалифицированную рабочую силу.
• Ну и наконец, торговые переговоры с рядом внешних партнеров Казахстан ведет уже не самостоятельно, а как часть более крупного экономического блока. За годы существования ЕАЭС появились торговые соглашения с Вьетнамом и Сербией, соглашение о торгово-экономическом сотрудничестве с Китаем. В мае 2025 года вступило в силу полноформатное соглашение о свободной торговле ЕАЭС с Ираном.

Таким образом, даже усеченный формат евразийской интеграции дает неплохие бонусы для страны. В 2015 году, когда ЕАЭС начал работу, взаимный товарооборот Казахстана со странами объединения составлял $16,3 млрд. В 2024 году – уже $30,4 млрд. Казахстанский экспорт на этот рынок за тот же период увеличился более чем вдвое – с $5,1 млрд до $11 млрд. Эти показатели выступают индикатором взаимозависимости стран евразийского интеграционного проекта, служат своеобразным внешнеполитическим стабилизатором уже сейчас.

По мере сопряжения двух геополитических проектов – ЕАЭС и Экономического пояса Шелкового пути, — данная взаимозависимость только вырастет. И вопрос политического доверия получит вполне конкретное экономическое наполнение. Достаточно сказать, что вне евразийской интеграции невозможно представить себе строительство сразу двух АЭС в Казахстане, причем, по достаточно скромным ценам (по сравнению с западными аналогами). Аналогичным образом и любые транзитные маршруты – что коридор «Север-Юг», что Транскаспийский маршрут, — нежизнеспособны без евразийской интеграции.

Еще один момент, который становится все более значимым по мере постепенного развала американоцентричного миропорядка – деградация глобальных международных институтов, определяющих принципы взаимодействия между странами. Паралич ООН, ВТО, различных «международных» арбитражей будет нарастать по мере ослабления Запада и экономического роста Глобального Востока и Юга. В такой ситуации региональные экономические организации неминуемо начнут брать на себя часть подобных регулирующих функций. И Казахстану объективно выгодно быть в числе учредителей подобных экономических регуляторов Большой Евразии.

Ожидаемое властями усложнение крупных инвестиционных проектов, реализуемых в стране, меняет сами требования к прогнозированию геополитических рисков – ведь ни один инвестор не хотел бы оказаться с «дубайской недвижимостью» на руках в случае ошибочной геополитической ориентации политической элиты Казахстана.

Осторожность иностранных инвесторов прослеживается уже сейчас: в частности, именно поэтому тот же Китай дублирует маршрут «срединного коридора» к Каспию через территорию Кыргызстана, Узбекистана и Туркменистана. И политическому руководству Казахстана нужно это обстоятельство поставить во главу угла при принятии политических решений.

Опыт Ирана и стран Персидского залива красноречив. Он великолепно демонстрирует то, как внешние по отношению к региону игроки способны взорвать ситуацию с целью блокировать реализацию конкурирующих геополитических проектов. А в условиях «имперского перенапряжения» США и Британии именно этот сценарий становится для Центральной Азии наиболее вероятным.

Само наличие на территории Казахстана активов, принадлежащих США и Великобритании, делает их заложниками для ответных силовых действий евразийских стран. А потому эти активы уже сейчас, заранее, должны быть возвращены Казахстану. Тем более, мы уже имеем положительный опыт – возвращение в национальную юрисдикцию Карагандинского металлургического комбината. А наши соседи – Кыргызстан, — аналогичным образом вернули под национальный контроль крупнейшее золоторудное месторождение Кумтор.

Успех евразийской интеграции позволяет Казахстану получать экономическую ренту от транзитных потоков и трансграничных экономических проектов на десятилетия вперед. Провал – наоборот, надолго отбивает у соседей желание развивать какие-либо совместные экономические инициативы. Мы находимся в ситуации, когда под масштабные внешние инвестиции нам необходимо давать вполне осязаемые политические гарантии.

Сообщение Геополитический проект Большой Евразии и Казахстан появились сначала на Eurasia24.

На конец 2010 года золотой запас Венесуэлы составлял 365,8 тонн. Больше половины золотого резерва этого южноамериканского государства хранилась в Европе (прежде всего в Банке Англии) и США.

В 2011 году Уго Чавес дал команду главе центробанка вернуть золото на родину. Процесс пошел, но медленно. В тот год Каракас потребовал от Лондона перевезти на венесуэльскую территорию 211 тонн драгоценного металла. Тогда выяснилось, что собственно у англичан 99 тонн венесуэльского золота, а остальное распределено на хранение между четырьмя банками США и Великобритании.

До конца года Венесуэла вернула домой 150 тонн, но 60 так и остались на Альбионе. При этом Каракас регулярно докупал золото на лондонской бирже и пополнял свои запасы в Банке Англии. В 2019 году цифра стала 80 тонн.

Интересно, что уже на фазе невозвращенных по требованию 60 тонн другие государства, наблюдающие за ситуацией, активизировались в вопросе возвращения золота из хранилищ Соединенных Штатов и Соединенного королевства в свои сейфы (Германия, Нидерланды, Турция, Индия и прочие).

В 2019 году президент Николас Мадуро предпринял вторую попытку вернуть 80 тонн венесуэльского золота из Лондона. Банк Англии отказал под предлогом того, что теперь законный глава Венесуэлы Хуан Гуайдо. При этом «президент» Гуайдо никакого доступа к золоту тоже не получил, даже несмотря на настойчивые просьбы из Вашингтона.

В это же самое время Турция, где хранилась часть венесуэльского золота (точных цифр в свободном доступе нет), ни на какое давление США не поддалась и все договоренности с Каракасом выполнила. Поскольку хорошее поведение обычно остается незамеченным, то и с Анкарой произошла аналогичная история. В общем, часть государств продолжает дорожить своей репутацией.

В 2020 году, когда очередная попытка правительства Мадуро вернуть свое золото из Великобритании закончилась отказом, Венесуэла обратилась за поддержкой к институтам ООН. Идея состояла в том, что Банк Англии передает золото ООН, а уполномоченные чиновники организации оплачивают им поставки продовольствия в Венесуэлу. По процедурным схемам дело дошло до Высокого суда Лондона, который вынес решения в пользу лондонских банкиров.

В сентябре 2026 года власти Венесуэлы заявили о согласии на перемещение 31 тонны золота из хранилищ Банка Англии в закрома Федерального резервного банка Нью-Йорка. Золото перейдет в США, но у Делси Родригес, ио президента латиноамериканского государства, не будет к нему доступа. Операции с золотом продолжат находиться под контролем Вашингтона.

Наиболее вероятным видится сценарий, по которому золото станет обеспечением для американских компаний, планирующих получить контракты на восстановление венесуэльской инфраструктуры после землетрясения в июне 2026 года.

Для Казахстана все это интересно в первую очередь в свете того, где хранится его физическое золото. В 2023 году проходила информация, что почти 50% резервного золота РК находилось в зарубежных хранилищах. При этом сведения о том, где именно, Нацбанком подавались как секретные. Если казахстанское золото в Лондоне, то значит дела плохи. Золото – это ликвидность последней инстанции, но только тогда, когда у вас есть к нему физический доступ.

Сообщение Поучительная история венесуэльского золота появились сначала на Eurasia24.

Мы обратили внимание на географическую аномалию – в пилотном проекте нет самого крупного города – Алматы. То есть южная столица пока осталась за бортом пилотного проекта, хотя нареканий по распределению детей в кружки и секции стоимостью порядка 15-16 млрд тенге ежегодно – хоть отбавляй.

В июне 2025-го в эксперименте стали участвовать Атырау, Караганда, Кызылорда, Астана, Актобе и Шымкент, а с сентября 2026 года присоединились 5 регионов – область Абай, Акмолинская, Жамбылская, Павлодарская и Туркестанская области.

ГЛАДКО БЫЛО НА БУМАГЕ

В сентябре депутатская фракция партии «Ауыл» направила министру просвещения Жулдыз Сулейменовой довольно острый запрос. Они подняли проблему неравных возможностей сельских и городских детей на досуговые занятия.

«По данным Министерства просвещения, по итогам 2025 года уровень охвата дополнительным образованием достиг 90% и составил 3,5 миллиона детей. В их числе 2,2 миллиона детей посещают бесплатные кружки и секции. Количество организаций дополнительного образования превысило 2 тысячи. Это хороший показатель. Однако за общей статистикой сохраняется разница в возможностях между сельскими и городскими детьми. Сегодня в стране обучается более 4,1 миллиона школьников. Возможности получения дополнительного образования по направлениям спорта, искусства, музыки, робототехники и IT у сельских и городских детей не одинаковы. Проблема не только в наличии или отсутствии кружка. Проблема — в возможности выбора. Если в городе выбор большой, то в малых и отдаленных селах он зачастую ограничивается считанными кружками», — указали в документе депутаты Курултая.

Чтобы ликвидировать порочный принцип «бери, что дают», депутаты предложили Минпросвещения 4 конкретных шага.

Во-первых, проводить раздельный мониторинг доступности секций в селах и городах, учитывая реальную обратную связь от семей.

Во-вторых, жестче отбирать поставщиков услуг для обеспечения прозрачности распределения госзаказа.

В-третьих, задействовать в обеспечении допобразованием школы, клубы и библиотеки, а также развивать мобильные кружки, если в отдаленном населенном пункте вообще нет подходящей инфраструктуры.

В-четвертых, ввести территориальный поправочный коэффициент и спецвыплаты педагогам за работу в отдаленных аулах, особенно за внеурочную работу по системе допобразования.

«Талант сельского ребенка не должен оставаться в селе… У городских и сельских детей должны быть равные возможности», — считают депутаты от «Ауыла», и мы с ними категорически согласны.

ВСЁ БУДЕТ В ЛУЧШЕМ ВИДЕ!

Как это обычно бывает в переписках депутатов с чиновниками, ответ Жулдыз Сулейменовой не сильно разделил депутатскую боль за детей. Он больше похож на отчет о достигнутых успехах.

Цифры охвата в отчете министра неожиданно просели по сравнению с показателями прошлых лет. Если по итогам 2025 года заявляли о 90-процентном охвате кружками и секциями, то на 25 сентября 2026 года в Национальной образовательной базе данных (НОБД) зафиксировано лишь 61,6% или 2,4 млн детей.

Впрочем, министр успокаивает избранников народа – это временный сезонный фактор, ведь школы и центры просто не успели вписать данные в базу в начале учебного года.

На ключевое предложение депутатов о территориальном коэффициенте для сельских педагогов Жулдыз Сулейменова ответила скромным абзацем.

«Со стороны МИО (местных исполнительных органов, — Ред.) утверждены нормативы финансирования для различных категорий детей, в том числе предусмотрены повышенные коэффициенты для детей с особыми образовательными потребностями и из социально уязвимых категорий», — сказано в ответе.

Но депутаты просили вообще другое – прямые коэффициенты за географическую отдаленность сельских школ и за участие педагогов в организации досуга для всех детей без исключения. Этот момент в ответе на депутатский запрос отражен очень туманно – якобы, в пяти новых регионах «разрабатываются постановления, предусматривающие утверждение базового норматива и поправочных коэффициентов». Но нет ни слова ни о создании мобильных кружков, ни об отдельной системе оценки сельских секций вне рамок пилотных зон.

ЦИФРОВОЙ ОТЛОВ «ПРИЗРАКОВ»

Главная гордость Минпросвещения – пилотный проект Единого государственного заказа (ЕГЗ) на базе платформы OQU, интегрированной с 18 госбазами данных. Система должна избавить бюджет от двойных оплат и липовых отчетов.

И результаты первой волны в Астане, Актобе, Атырау, Караганде, Кызылорде и Шымкенте показали любопытную статистику.

«В ходе пилотного проекта выявлено более 38 тысяч нарушений и отклонений, включая дублирование ваучеров, подмену данных и факты «призрачного» контингента. Выявлено 2 650 детей с дублирующимися ваучерами, 1 937 фактов зачисления вне места проживания, 1 241 случай подмены персональных данных и 311 фактов зачисления лиц, сведения о которых отсутствуют в госбазах», — пишет Жулдыз Сулейменова в ответе на депутатский запрос.

Также в документе указано, что благодаря Face ID в Кызылординской области, QR-сканированию в Карагандинской и Alaqan ID объем выделяемых денег в пилотных регионах сократился со 132 млрд тенге в 2025 году до 88,5 млрд тенге в 2026 году. И это произошло без снижения базовых нормативов! Если мы правильно понимаем, внедрение биометрии отсеяло треть выделенных на секции денег, ранее уходивших на несуществующих детей и фиктивные кружки. Сложно поспорить с тем, что это успех.

АЛМАТИНСКИЙ «БЕРМУДСКИЙ ТРЕУГОЛЬНИК»

Почему в списке пилотных регионов и городов нет Алматы? К сожалению, в открытом доступе мы не нашли по этому поводу никаких разъяснений от Минпросвещения, поэтому попробуем предположить.

В крупнейшем мегаполисе страны система кружков и секций крайне автономная и давно вызывает массу критики. Колоссальные 15-16 млрд тенге ежегодно выделяются для распределения через платформу Damu Bala, но периодически возникают скандалы с зависаниями системы и невозможностью получить ваучер.

В апреле 2026 года аким Алмалинского района Алматы Арман Шамшин признал, что как администраторы бюджетной программы, акиматы сталкивались с рядом непонятных ситуаций и несостыковок.

«Смотрите, это порядка 1500 детей Алмалинского района не смогли попасть в эти кружки. Да, это была экономия, но при этом для меня это большая потеря, потому что 1500 наших детей могли бы заниматься спортом и творчеством в этих кружках. И здесь тоже возникает такая коллизия», — цитирует акима СМИ.

Поставщики услуг при этом несут убытки из-за задержек выплат, а родители вынуждены буквально с боем «ловить» ваучеры в секунды открытия очереди.

Мы понимаем, что рынок детского досуга в Алматы – самый крупный в стране. Скорее всего, чиновники не решаются ломать действующую систему Damu Bala и переводить сотни частных поставщиков на модуль OQU без длительной адаптации, чтобы не вызвать социальный взрыв среди родителей и предпринимателей. А, быть может, расчет на то, что Алматы окажется в единой системе самым последним городом, когда ее полностью обкатают и отшлифуют.

Заодно у всех будет время подтянуть слабые места и избавиться от «мертвых душ», чтобы мегаполис не отхватил пальму первенства среди нарушителей системы государственного образовательного заказа. Просто помним, что если в 6 небольших регионах система OQU выявила десятки тысяч нарушений на десятки миллиардов бюджетных тенге, то полноценная аудиторская проверка рынка Алматы с внедрением Face ID и Alaqan ID может вскрыть масштабы, к которым алматинский акимат вряд ли готов.

Все равно не раскрыта тема сельского досуга – как Минпросвещения собирается стимулировать появление новых кружков и секций в регионах, чтобы уравнять сельских детей и городских в возможностях на дополнительное образование? Пока то, что делает ведомство, лишь упорядочивает существующие организации, и их явно недостаточно на всех  казахстанских детей. Иначе, полагаем, появилась бы информация о профиците мест в кружках и секциях. Хотя денег на эти цели бюджет тратит более чем достаточно.

Сообщение Кружки и секции объединяют в одну систему: что это даст детям? появились сначала на Eurasia24.

Сразу отметим, что мы не будем ставить под сомнение информацию Минэкологии из проекта Нацдоклада, а лишь сопоставим ее с другими данными из открытых источников, чтобы читатель самостоятельно сделал выводы.

ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАДОКСЫ

Итак, по документу Минэкологии, совокупный объем выбросов загрязняющих веществ от стационарных источников составил 2 280,9 тысячи тонн, показав символический рост на 0,4% по сравнению с 2024 годом. Ведомство отмечает высокоэффективную работу очистных сооружений – из общего объема загрязняющих веществ предприятия уловили и обезвредили 32,4 млн тонн или 93,8%.

Минэкологии и Бюро нацстатистики (БНС) фиксируют снижение удельной нагрузки на одного жителя – 111,9 кг выбросов в 2025 году против 126,7 кг в 2021-м.

Но почему же тогда в крупных казахстанских городах люди видят то, чем они дышат? В Алматы, например, стационарные выбросы выросли с 43,3 тысячи до 49,6 тысячи тонн. При этом доля проб воздуха с превышением санитарно-химических норм, по данным РГП «Казгидромет» из того же самого Нацдоклада, в Алматы составила колоссальные 11,4% при среднереспубликанском уровне в 1,8%. В Караганде уровень PM2.5 в 2025 году остался в критической зоне на отметке 72,6 мкг/м³, превысив нормы ВОЗ в 14,5 раза.

В Нацдокладе Караганда, Алматы и Темиртау официально значатся городами со «стабильно высоким уровнем загрязнения».

Тогда вопрос – почему же улавливание выбросов на заводах не решает проблему высоких значений PM2.5? Ответ есть – мелкодисперсные фракции образуются от сжигания угля и автотранспорта.

ЭКОНОМИКА СМОГА

Эксперты Всемирного банка в докладе «Управление качеством воздуха в Центральной Азии» летом 2025 года оценили годовые затраты региона от загрязнения PM2.5 в 3-5% от ВВП или от 15,2 до 21,7 млрд долларов в год.

Чуть раньше, в 2022-м, Всемирный банк указывал, что загрязнение воздуха в Казахстане приводит к более чем 10 тысячам преждевременных смертей ежегодно, а экономический ущерб превышает 10,5 млрд долларов.

Фундаментальные данные представлены в опубликованном в ноябре 2025 года академическом исследовании в авторитетном журнале «Environmental Science: Advances». Группа ученых из КазНУ им. аль-Фараби, Университета им. Торайгырова и Назарбаев Университета – Асет Муратулы, Равкат Мухтаров, Иван Раделюк, Ферхат Карача, Насиба Байматова – по гранту Миннауки и высшего образования рассчитала реальные потери за 2022-2024 годы в двух крупнейших мегаполисах Казахстана.

Алматы. От воздействия PM2.5 ежегодно преждевременно  умирают более 2 тысяч человек. Экономический ущерб составляет от 2,8 до 4,6 млрд долларов Если мегаполис добьется снижения показателя до 5 мкг/м³, как это рекомендовано ВОЗ, можно предотвращать от тысячи до полутора тысяч смертей ежегодно.

Астана. Фиксируется почти 700 преждевременных смертей каждый год. Экономические потери оцениваются от 1 до 1,5 млрд долларов. До 500 жизней можно спасти, если экологические показатели будут снижены до рекомендованных ВОЗ.

То есть суммарно потери до 6 млрд долларов из-за болезней системы кровообращения, инсультов и онкологии, вызванных смогом, составляют только двух городах. А плохая экология в Казахстане не только в Алматы и Астане.

ДЕКОРАТИВНАЯ ЭКОЛОГИЯ

Что делать, понятно – снижать PM2.5. Чем государство, судя по его отчетам, активно занимается.

В 2025 году Минэкологии провело свыше тысячи проверок, выявив 2 945 нарушений.

В рамках кампании «Таза Қазақстан» к уборке территорий было привлечено 6,9 млн участников, собрано 844 тысяч тонн мусора и высажено 5,5 млн деревьев.

А помогают ли масштабные субботники и посадка саженцев компенсировать выбросы от сжигания низкосортного угля на ТЭЦ и в частном секторе? По оценкам Всемирного банка, именно антропогенный фактор от ТЭЦ, частного сектора и транспорта формирует от 50% до 80% загрязнения PM2.5 в Центральной Азии.

Но есть в Казахстане замечательная госпрограмма – Национальный проект «Модернизация энергетического и коммунального секторов на 2025-2029 годы» ) с объемом инвестиций в размере аж 13,5 трлн тенге. И вот ее реализация как раз может стать ключевой в решении экологических проблем самых грязных казахстанских городов. Модернизация 30 ТЭЦ стоимостью 6,2  трлн тенге и снижение износа сетей до 40% за 6,7 трлн тенге очень даже могут к 2030 году снизить уровень PM2.5 в Астане до 8 мкг/м³, а в Алматы – до 18 мкг/м³.

КТО ОПЛАЧИВАЕТ ЭКОЛОГИЮ?

Некоторые данные из открытых источников указывают на то, что государство частично перекладывает финансовое экологическое бремя на частный сектор, сворачивая при этом профильные целевые программы.

По данным БНС, затраты хозяйствующих субъектов на охрану окружающей среды в 2025 году составили 813,3 млрд тенге. Из них текущие расходы предприятий – 436,7 млрд тенге, инвестиции в основный капитал – 376,6 млрд тенге. Итого, доля промышленности в расходах на охрану окружающей среды составила 94,5%.

Прямое государственное участие при этом выглядит куда скромнее. Мы решили вспомнить еще один замечательный Национальный проект «Жасыл Қазақстан» на 2021-2025 годы с бюджетом 1,4 трлн тенге, ведь этот документ также принимался с расчетом на снижение выбросов в крупных городах с 881,6 до 503,4 тысячи тонн. Но с 1 января 2024 года программу досрочно закрыли, а какими оказались целевые показатели, нам неизвестно.

КЛИМАТИЧЕСКИЙ ФАКТОР В ЭКОЛОГИИ

В проекте Нацдоклада Минэкологии (рекомендуем ознакомиться с ним целиком, кому важен экологический вопрос) содержит метеорологические данные, объясняющие скачок загрязнения воздуха.

2025 год признан самым теплым за всю историю метеонаблюдений в Казахстане с 1941 года. Среднегодовая аномалия температуры составила +2,96 °C относительно нормы 1961-1990 годов. В ключевых промышленных и аграрных регионах отклонения превысили 3,5 °C. В Кызылординской области — +3,54 °C, в Западно-Казахстанской и Костанайской областях — +3,51 °C. При этом высокие температуры сопровождались острой нехваткой осадков. В Алматы, к примеру, дефицит достиг 38,7%.

В общем, экологи дают не только антропогенное, но и природное объяснение ухудшению ситуации с загрязнением воздуха в Казахстане. Но жара и засуха – не казахстанская, а общемировая проблема. При этом страны Европы, находящиеся ближе к благонадежному концу экологического рейтинга, как-то удерживают в нем свои позиции. Как?

В частности, в Финляндии, Швеции, Исландии, на Нормандских островах концентрация PM2.5 находится в пределах нормы ВОЗ – до 5 мкг/м³, а Казахстан со средним показателем 23,4 мкг/м³ остается в красной зоне.

Вот наши гипотезы, почему так.

Во-первых, в европейских странах доля угольной генерации сведена к минимуму в пользу возобновляемых источников энергии (ВИЭ), гидроэнергетики и природного газа. В Казахстане же базовая генерация тепла и электричества опирается на сжигание высокозольного угля. Он и дает основной объем мелкой твердой фракции PM2.5.

Во-вторых, в странах Евросоюза законодательно закреплены стандарты наилучших доступных технологий, обязывающие улавливать не просто валовую пыль, а мелкодисперсные частицы диаметром до 2,5 и 10 микрон. В Казахстане ориентир в основном на учет валового веса выбросов в тоннах от стационарных источников, а не микрочастиц, напрямую влияющих на здоровье.

В-третьих, высокая доля старых машин без катализаторов с низким качеством топлива дают высокий объем выбросов оксидов азота и несгоревших углеводородов. Несмотря на популяризацию в Казахстане электротранспорта и стимулирование обновления автопарка, все равно объем автохлама все еще высок.

В-четвертых, наличие естественных полупустынных зон и иссушение почв в Центральной Азии дают до 30% природного вклада в PM2.5. В сочетании с аномальным потеплением и дефицитом осадков положение усугубляется.

В-четвертых, европейцы принимают экологические инициативы на дальнюю перспективу, а в Казахстане есть случаи досрочного прекращения хороших программ и подмена, как нам кажется, задач по глубокой технологической модернизации разовыми общественными акциями типа посадки деревьев или уборки мусора.

Мы понимаем, что все технологичное и экологичное – безумно дорого, но это инвестиции в людей, самый бесценный ресурс любой страны.

Сообщение Казахстан «тонет» в PM2.5 вопреки отчетам Минэкологии появились сначала на Eurasia24.

Во II веке до нашей эры император У (династия Хань), решая проблемы с кочевой конфедерацией сюнну на север и северо-запад от Китая, отправил чиновника Чжан Цяня на запад с целью заключить военный союз с юэчжами (против сюнну).

Миссия пошла не по плану. Сюнну захватили эмиссара и несколько лет тот провел в плену. Потом Чжан Цянь бежал и продолжил путь на запад через Центральную Азию. Посол не смог заключить союз, зато принес в Китай информацию об огромном мире цивилизаций на западе.

Там оказались товары, которые были интересны императорскому двору, армии и не только им. Вскоре Поднебесная подключилась к торговым сетям, которые тянулись в Индию и Иран. С момента включения в международную торговлю Китая можно говорить о формировании Шелкового пути, который просуществовал до XVI века.

Китайскую сторону, кстати, на первоначальном этапе больше всего интересовали лошади, выполнявшие в ту эпоху роль живого вооружения и транспортного средства. У империи Хань имелись высокомобильные конные противники на северной границе и проблему требовалось срочно решать.

Торговля, дипломатия и война переплелись. Это была геополитика в тех исторических условиях.  Ханьские армии продвигались на запад с целью обеспечения безопасности караванных маршрутов, и с момента начала функционирования Шелкового пути Поднебесная прочно включилась в событийный ряд всей Евразии.

Магистральной торговли от Чанъаня до Рима не было, но существовали сети, по которым коммерческая деятельность осуществлялась в эстафетной манере. На каждом таком отрезке товары неизбежно дорожали, переходя из рук в руки. Одновременно с этим функционировали морские пути, связывавшие южные порты Китая с Юго-Восточной Азией и Индией.

Участвующие в обмене народы контролировали разные участки огромной торговой сети. Непропорционально большую роль в международной коммерции играли согдийские купцы, особенно в ранее средневековье. Исторически их центрами являются районы Бухары и Самарканда.

Шелк, при том, что был самым известным китайским товаром, далеко не во все эпохи приветствовался на западных рынках. Во время византийско-персидских войн Иран ограничивал поступление шелка в Византийскую империю. Потому что в Константинополе использовали шелк для оплаты жалованья наемникам. Соответственно, меньше шелка у византийцев – меньше воинские контингенты противника на западных границах Персии. Возникают невольные аналогии с нефтью, СПГ, Ормузским и Баб-эль-Мандебским проливами.

Шелковый путь через изменения в ассортименте товаров, сельском хозяйстве, моде, кухне, культурных и религиозных взглядах, перенимании технологий оказывал колоссальное влияние на вовлеченные в его орбиту страны и народы. Однако сложившая романтизация вокруг этой трансграничной торговой сети мешает объективному восприятию происходивших событий. Великий Шелковый путь не всегда был мирным.

Шелковый путь не являлся мультикультурным фестивалем. Китай, тюркские, тибетские державы, Персия, Хазария в разные периоды контролировали важные участки международной торговой сети и прикладывали очень серьезные усилия и ресурсы по их расширению либо удержанию.

Войны и политическая раздробленность могли прерывать или перенаправлять торговлю. Например, в ходе упоминавшихся уже византийско-персидских войн активизировались торговые сети к северу от Ирана.

В какой-то момент изменившиеся технологические и экономические условия, подкрепленные великими географическими открытиями, свернули проект Шелкового пути в классическом его виде.

Но если обернуться на прошлое, то становится понятно, почему в сегодняшнем мире конкуренция за торговые пути, транзит, доступ к стратегическим товарам и технологиям носит такой горячий и даже бескомпромиссный характер. Слишком многое находится на кону, и желающие сорвать куш настроены весьма решительно.

Сообщение Напряженные аспекты Шелкового пути появились сначала на Eurasia24.

Вашингтон говорит о завершении растянутого на несколько лет сокращения военного присутствия, а не об экстренной эвакуации. Вывод проходил в два этапа. Сначала американцы свернули постоянное присутствие в арабской части Ирака. В январе 2026 года последние военнослужащие покинули авиабазу Айн-аль-Асад в провинции Анбар, которая на протяжении многих лет была одним из главных опорных пунктов США. После этого основная часть остававшегося контингента была сосредоточена в районе Эрбиля.

Финальный этап затронул уже Иракский Курдистан. Задержка американских оккупационных сил именно в Курдистане была связана с попытками втянуть курдов в наземные военные действия против Ирана. Однако, после предательства сирийских курдов американцами, иракские курды решили не ввязываться в авантюру войны с Ираном. В итоге исчез смысл дальнейшего пребывания США в Иракском Курдистане.

При этом международная структура по борьбе с ИГИЛ пока не ликвидирована: штаб группы перенесён в Иорданию, откуда предполагается снабжать американские оккупационные войска в Сирии. Сам Ирак остаётся ареной конкуренции внешних центров влияния: прежде всего Ирана и США, но также Турции и арабских государств Персидского залива.

Уход американских войск происходит в момент, когда шиитские политические группы занимают исключительно сильные позиции во внутренней политике Ирака. Если считать не отдельные партии, а политико-конфессиональные блоки, преимущество шиитских сил выглядит внушительно. К весне 2026 года Координационная структура шиитских партий располагала примерно 185 мандатами в парламенте Ирака.

При этом традиционная система распределения высших должностей пока сохраняется: пост премьер-министра занимает шиит, президентом становится представитель курдских партий, а спикером парламента – представитель суннитов. Эта система не закреплена Конституцией в виде жёстких квот, но действует как политическое соглашение после свержения Саддама Хусейна.

Особенность иракской политики заключается в том, что влияние части шиитских сил не ограничивается парламентом. Некоторые партии связаны с вооружёнными формированиями, входящими в Силы народной мобилизации. И хотя формально они являются частью государственной системы безопасности, отдельные формирования сохраняют собственные командные структуры и тесные отношения с Ираном.

Таким образом, Иран действительно располагает значительными каналами влияния на внутриполитическую ситуацию в Ираке: через дружественные шиитские партии, политиков и вооружённые формирования. А потому связанные с Тегераном шиитские силы рассматривают завершение американского присутствия как собственную политическую победу.

После вывода американских войск возможности Ирана влиять на внутреннюю политику и безопасность Ирака расширяются. Однако говорить о переходе страны в исключительную сферу влияния Тегерана пока преждевременно: Иран располагает мощными политическими и силовыми рычагами внутри страны, тогда как США сохраняют существенное экономическое и дипломатическое влияние.

Завершение американской оккупации Ирака позволяет рассматривать перспективные геополитические проекты, подключающие Багдад к пространству Большой Евразии. Например, постепенное включение Ирака в пространство ШОС.

Сообщение США ушли из Ирака: выполнение требований Ирана или нечто большее? появились сначала на Eurasia24.

Йемен носит неформальный титул «кладбища захватчиков». Во многом это сродни Афганистану и его прозвищу «кладбище империй». Вашингтон как раз уже плотно увяз в афганской трясине, когда Эр-Рияд рискнул навести порядок в Йемене на американский манер. Скорее всего, в руководстве Саудовской Аравии даже не осознавали, как сильно они рискуют.

Как показали дальнейшие события, решение было из разряда пагубной самонадеянности. Хуситы за 2015-2026 годы сумели построить собственную военную промышленность с помощью иранцев. Что из себя представляют беспилотники, крылатые и баллистические ракеты от «Ансар Аллах», на себе испытали не только саудиты и их союзники по коалиции, но и американцы, англичане, израильтяне.

Хуситы демонстрируют невероятный для современного мира болевой порог, что останавливает большое количество самых разнообразных игроков испытать удачу в войне с ними.

Когда Эр-Рияд развязывал войну в Йемене, то ставка делалась на превосходство в воздухе и морскую блокаду. Потому что на суше в гористой местности против хуситов Саудовская Аравия и ее союзники уже на начальном этапе ничего показать не смогли.

Не сразу, но все-таки стало проявляться, что военная машина у Эр-Рияда совсем из другой весовой категории по сравнению с Пентагоном. А время шло, и движение «Ансар Аллах» эволюционировало. Как минимум в военном плане. Сегодня по асимметричной боевой мощи Йемен и Саудовская Аравия практически сопоставимы.

Свою роль в конфликт вносит и география. Для США война в Афганистане создавала проблему из-за гигантского транспортного плеча, когда на каждую тонну доставляемого груза приходилось расходовать много авиатоплива. С королевством ситуация иная. Хуситы демонстрируют способность наносить удары по нефтяному, банковскому, энергетическому, транспортному, логистическому секторам Саудовской Аравии практически в любом месте.

Война в Персидском заливе привела к падению доходов Эр-Рияда. В случае с королевством это имеет прямую конвертацию в военные возможности. Так, суданские наемники, которые исправно несли службу в Йемене на протяжении десятилетия, в сентябре месяце быстро сдали свои позиции наступающим частям хуситов, потому что им задержали зарплату. На этой же финансовой почве упала боеспособность ополчений племен Южного Йемена, которые сражались против «Ансар Аллах».

Хуситы систематически выносят саудовскую «нефтянку» от НПЗ и нефтяных терминалов до оборудования месторождений и трубопровода «Восток – Запад». То место, которое Саудовская Аравия занимает на международной арене, обеспечивается нефтью и богатствами, накопленными на ее основе. Например, предупреждение компании Saudi Aramco своим европейским партнерам, что нефти для их НПЗ в октябре не будет – это помимо прочего еще и падение геополитических акций Эр-Рияда.

Быстро сформированный и подписанный Мекканский пакт Саудовской Аравии, Пакистана и Турции от 7 августа уже показал свою недееспособность. Исламабад на фоне хуситских ударов по стратегическим объектам королевства стал выдвигать нарратив, мол, беспилотниками не считается. Вот если бы «Ансар Аллах» штурмовал Мекку на суше, тогда пакистанские войска обязательно бы вмешались. Турция готова помогать как-то своеобразно: без отправки войск в непосредственные боевые столкновения.

Сначала фикцией оказались военные гарантии для Эр-Рияда от США, а потом на фоне хуситского наступления история повторилась с Пакистаном и Турцией. Одни хуситы показывают себя в качестве верных врагов, которые ничего не забыли.

Для Казахстана саудовско-хуситский кейс является наглядным примером того, что нужно быть очень осмотрительным и скрупулезным при выборе как союзников, так и противников. Ну и собственную военную силу нужно воспринимать адекватно.

Сообщение Йеменская ловушка для Саудовской Аравии появились сначала на Eurasia24.

ОТКАЗ ОТ ДЕКОРАТИВНЫХ УЧЕНИЙ

Касым-Жомарт Токаев 27 сентября на заседании в Акорде дал жесткую оценку случившемуся на Каспии. Глава государства потребовал выяснить не только обстоятельства трагедии, но и то, чем был продиктован сам замысел таких учений и насколько поставленные задачи отвечают современным угрозам.

«Давние проблемы в армии не решаются руководством из года в год, что подрывает обороноспособность страны. Никакие уроки из прошлых трагедий не извлечены. Кто разрабатывал и утверждал замысел этих учений? Какова роль и координация со стороны Генерального штаба? Почему на учениях не было Главнокомандующего Военно-морскими силами? Безответственность, халатность, показуха стали общим местом. Системной работы нет, планы реагирования на кризисные ситуации не выдерживают никакой критики. Все это – следствие безучастия руководства военного ведомства», – заявил Токаев.

Создание комиссии под руководством зампредседателя Совета безопасности Аиды Балаевой и назначение нового министра обороны Айдоса Мырзахметова, на наш взгляд, — сигнал к тому, что режим декларативного существования армии завершен.

Обращаем внимание – сам президент отметил системность застарелых проблем в армии. А мы сейчас на них чуть подробнее остановимся, не выдумывая ничего из головы, а основываясь на принятых документах, опубликованных в открытом доступе.

ЛУЧШЕЕ НОВОЕ – ХОРОШО ЗАБЫТОЕ СТАРОЕ

Сентябрьскиие тезисы Касым-Жомарта Токаева и нового министра обороны Айдоса Мырзахметова очень похожи по ключевым направлениям на выдержки из действующих стратегических документов.

Первое. Цифровизация и технологичность. Требование президента «заменить человека технологиями там, где это возможно» и поручение Мырзахметова внедрять БПЛА, средства радиоэлектронной борьбы прямым образом перекликаются с Концепцией 2021 года (там есть акцент на киберпространстве и возможностях БПЛА) и пунктом 56 Военной доктрины о внедрении автоматизированных систем управления (АСУ).

Второе. Безопасность службы и человеческий капитал. Приоритет сохранения жизни и здоровья солдат, озвученный 27 сентября президентом, присутствует и в Концепции 2021 года как «развитие мотивации, укрепление дисциплины», и в статьях Доктрины по воспитательной работе и поддержке боевого духа.

Третье. Отказ от бюрократии и оптимизация. Поручение главы Минобороны сократить избыточные отчетность и совещания очень схоже с пунктом 17 Военной доктрины, в котором определена роль Генштаба как центра межведомственной координации.

Четвертое. Рациональность бюджета. Жесткая установка на исключение нецелевых расходов отражена в пункте 60 Военной доктрины о сбалансированной финансовой политике и в разделах Концепции об эффективном планировании гособоронзаказа.

Уточним – Концепция строительства и развития Вооруженных сил была утверждена президентом 25 сентября 2021 года (кстати, полный ее текст в открытом доступе отсутствует ввиду грифа «для служебного пользования»), а Военная доктрина принята в 2017 году и претерпела изменения в октябре 2022-го. То есть оба документа действовали в стране несколько лет.

ПРИНЦИПИАЛЬНЫЕ ОТЛИЧИЯ НОВОГО ПОДХОДА

Несмотря на схожесть базовых ориентиров, которые мы выделили, все же в заявленной реформе есть кое-что принципиально новое, которое изменит подходы в военном управлении.

Во-первых, президент Касым-Жомарт Токаев жестко потребовал отказаться от подготовки многостраничных «концепций» и «дорожных карт». Вместо них затребован четкий, конкретный и поэтапный План военной реформы с 10-дневным сроком разработки. И правда, вот мы приводим тезисы из действующих Концепции и Военной доктрины, как раз многостраничных, но сильно сомневаемся, что военачальники этих документы вообще читали и смогут в них быстро сориентироваться.

Во-вторых, планируется деполитизация и меритократия в кадрах. Президент прямо указал, что назначение на командные должности должно строиться исключительно на опыте и компетенциях, исключая принцип личной лояльности. Это, мы полагаем, реакция на выявление непрофессионализма среди высшего офицерского состава.

В-третьих, государство меняет отношение к учениям ради учений. «Требуются новые подходы к развитию армии. Шаблонные решения, «показательные» маневры, красивые отчеты никому не нужны», — сказал недвусмысленно президент.

Как будто бы все эти вещи и без прямых указаний Акорды подразумевались сами собой. Но обратили на это внимание ценой 14 жизней. Невероятно дорого. Недопустимо дорого.

Вопрос – если большая часть базовых приоритетов деятельности вооруженных сил содержалась в действующих Доктрине-2017 и Концепции-2021, чем занималось оборонное ведомство?

Мы сразу говорим – не знаем. Но предполагаем, что ответ кроется в разрыве между планированием и реализацией.

Казахстан создал современную хорошую нормативно-правовую базу. В Военную доктрину своевременно вносились поправки, включая изменения 2022 года с учетом «гибридных» угроз и январских событий, проводилось крупномасштабное комплексное оперативно-стратегическое военное учение «Отпантау-2021» на 7 полигонах страны с участием всех силовых ведомств.

Но, оказалось, судя по тезисам президента на совещании, коммуникация между управляющими и исполнительными звеньями в вооруженных силах сильно хромала. Снизу наверх подавались красивые отчеты об освоении средств и успешном овладении новыми формами боя, хотя на самом деле в воинских частях не хватало базового материально-технического оснащения – вплоть до спасательных средств.

АРМИЯ НОВОГО ОБРАЗЦА

Новый министр обороны Айдос Мырзахметов, транслируя на первом своем совещании с командующими поручения президента, фактически объявил о переходе от количественного и формального выполнения показателей к прагматичному переоснащению.

Основным критерием эффективности теперь объявляется не количество проведенных мероприятий, а боеспособность и реальная безопасность военнослужащих.

Самое время ликвидировать разницу между настоящей армией и ее воображаемым образом.

«Защита Родины – священный долг каждого гражданина. Те, кто посвятил свою жизнь военной службе, достойны заботы и поддержки государства. Служба в армии не должна внушать страх и ужас, армия призвана быть институтом, на лучших примерах прошлого и настоящего воспитывающим молодых воинов, истинных патриотов своей Отчизны», – сказал Токаев 27 сентября.

Мы пытаемся с оптимизмом отнестись к планам государства реанимировать авторитет армии в глазах общества. Но, надо полагать, это явно не произойдет через 10 дней. Может быть, даже не через 10 лет.

Сообщение Армейская перезагрузка – аудит нереализованных концепций? появились сначала на Eurasia24.

«С 2024 года в Казахстане поэтапно меняются подходы к работе поликлиник. Основная задача – повысить доступность медицинской помощи и сократить время, которое пациент тратит на ожидание и организационные вопросы. Одновременно расширен период самостоятельной записи. Если ранее графики приема открывались преимущественно на две недели, теперь запись может быть доступна на 60 дней вперед. Доля самостоятельной записи к врачам общей практики выросла с 20% до 72,5%, к профильным специалистам – с 4% до 66,1%. В организациях первичного звена средний срок ожидания приема участкового врача сократился с 5–7 до 1–3 дней. Запись на прием теперь может быть доступна на 60 дней вперед, а для пациентов с неотложными состояниями в поликлиниках открыто 680 специальных кабинетов. Изменения внедряются в рамках обновления первичной медицинской помощи», — это цитата из той самой позитивной новости с официального сайта Минздрава за 2 сентября.

А вот свеженькое, от 24 сентября:

«Как сообщила председатель Комитета медицинского контроля Министерства здравоохранения Лаурра Ахметнияз, проведенный анализ выявил ограничения при самостоятельной записи пациентов как к участковым врачам, так и к профильным специалистам. В ряде медицинских организаций графики приема сформированы, однако возможность самостоятельной записи для пациентов остается ограниченной. «Проблема заключается не только в наличии графиков, но и в реальной возможности пациента самостоятельно записаться на прием. По выявленным недостаткам медицинским организациям будут направлены соответствующие рекомендации», — сообщила глава Комитета. Министр поручила управлениям здравоохранения взять доступность медицинской помощи на постоянный контроль».

Что происходило в Минздраве в промежутке между двумя этими сообщениями, мы не знаем. Но не может не вызывать вопросы столь диаметрально противоположное положение дел в одной и той же сфере в течение трех календарных недель.

КВЕСТ ПО-КАЗАХСТАНСКИ: ЗАПИШИСЬ К ВРАЧУ

Главным барьером, из-за которого рушится вера в поликлиники, остается необходимость непременного посещения участкового терапевта прежде, чем пациента осмотрит профильный специалист. То же самое – со сдачей анализов.

Изначально система задумывала этот барьер как способ снять излишнюю нагрузку на узкопрофильных врачей – чтобы участковые терапевты сами отсеивали пациентов в случае отсутствия необходимости. Но по факту схема превратилась в замкнутый круг. Весь поток хлынул в кабинеты участковых, в результате чего и посещение терапевта по записи стало для многих настоящей удачей.

В июле 2024 года на заседании маслихата Алматы депутат Тимур Елеусизов эмоционально назвал эту схему одной из главных проблем населения, особенно пожилых людей.

«Запись к узкому специалисту проходит через терапевта. Это большая проблема всего населения, особенно возрастных людей, у которых нет родственников, которые могут их сопроводить. Приложение Damumed некорректно работает. Иногда записаться не можешь, постоянно идут сбои. Анализы приходят через eGov Mobile. Недавно моя мама сдала анализы, терапевт ушел в отпуск, и теперь она не может получить результаты. Здесь мы говорим о каких-то системах, но мелкие системы не работают. И опять-таки все идет через терапевта», – сказал тогда Елеусизов.

То есть пациент, которому срочно нужно попасть к невропатологу или кардиологу напрямую, сначала должен пробиться к терапевту за направлением, а потом дожить до долгожданного приема.

Кстати говоря, сейчас через мобильное приложение напрямую без направления участкового врача можно попасть только к гинекологу, психологу, дерматовенерологу и стоматологу. Остальные врачи – только по направлению терапевта. Это мы к тому, чтобы нам не сказали – якобы, Елеусизов возмущался два года назад, и с тех пор все поменялось. Может быть, что-то и поменялось, но точно не всё.

ПРОБЛЕМА, РАСТЯНУТАЯ ВО ВРЕМЕНИ

Реальность в поликлиниках уже несколько лет сильно отличается от министерских отчетов. Это подтверждают не только жалобы рядовых казахстанцев, но и контрольные проверки.

С конца 2024-го до февраля 2025 года столичный филиал ОСДП провел практический эксперимент. Активисты партии попытались записаться на обычный прием в государственные поликлиники Астаны. С чем они столкнулись:

• телефонные номера регистратур, указанные на сайтах, либо не отвечали, либо оказались некорректными;
• запись на прием неоднократно переносилась по причине отсутствия врачей или нехватки времени;
• задержка приема в день визита составляла в среднем 30 минут;
• один из участников эксперимента с подозрением на тромбоз три месяца ждал направления к узкому специалисту;
• полный хаос в ценообразовании на платное обслуживание внутри самих государственных поликлиник – одни и те же справки имели разницу в цене до 100%.

Сколько бы Минздрав ни отчитывался об улучшениях в работе первичного звена, динамика жалоб населения указывает на сложности в коммуникациях с пациентами.

По данным Комитета медицинского и фармацевтического контроля Минздрава РК, число официально рассмотренных обращений граждан демонстрирует устойчивый ежегодный рост. В 2024 году их было 11 930, в 2025-м – 13 714, в первом полугодии 2026-го – 14 364. При этом 35% от общего объема обращений за 6 месяцев 2026-го пришлось именно на поликлиники. А за год на поликлиники жаловались на 78% чаще, причем в 80% случаев – на государственные.

Основные причины недовольства казахстанцев не меняются из года в год – отказы в выдаче направлений на профильные обследования, длительное ожидание консультаций узких специалистов, отсутствие нужных врачей в штате, некачественное лечение и этика медицинских работников.

В январе 2025 года на правительственном часе в мажилисе депутаты раскритиковали работу Минздрава и Фонда медстрахования – с 2019 года финансирование здравоохранения выросло почти в 3 раза, а уровень удовлетворенности граждан качеством медуслуг упал до 47%. Весьма показательно, не так ли?

Скорее всего, Акмарал Альназарова и ее подчиненные понимают глубину кризиса, поэтому Минздрав регулярно инициирует нормотворческие изменения.

ДАЙТЕ ЖАЛОБНУЮ КНИГУ!

В сентябре 2026 года стало известно, что на обсуждение вынесен очередной проект приказа по реформированию «Службы поддержки пациентов и внутренней экспертизы». Это как раз структуры, находящиеся внутри каждой поликлиники. Что известно об их подходах к работе с пациентами?

• Службы поддержки во многих поликлиниках существуют лишь на бумаге, а их функции совмещают обычные врачи или администраторы;
• Нулевой уровень решения конфликтов – чаще всего жалобы не регулируются в течение первого «золотого часа», из-за чего пациенты вынуждены обращаться в правоохранительные органы или писать в соцсетях;
• Кабинеты приема граждан службой поддержки зачастую находятся на верхних этажах или в закрытых административных блоках.

И вот теперь Минздрав думает обязать поликлиники переместить кабинеты службы поддержки строго на первые этажи, внедрить постоянно действующие телефоны доверия и сформировать так называемые «комиссии общественного доверия» с участием представителей населения.

Возможно, жалобщики перебегут в эти кабинеты из соцсетей, но как это решит вопрос с дефицитом окошек у узких специалистов, из-за которых и разгорелся весь сыр-бор?

Не претендуя на истину в последней инстанции, хотим сделать Минздраву дилетантское предложение – чтобы система страховой медицины заработала в интересах застрахованных пациентов, почему бы не внедрить компенсаторные механизмы ваучерного типа? Допустим, если госполиклиника не может обеспечить условному пациенту прием кардиолога в течение двух недель с момента обращения, то система здравоохранения должна дать ему ваучер ОСМС в личном кабинете медсистемы на посещение любой частной клиники с полным возмещением расходов за счет средств Фонда медстрахования.

А еще предлагаем отменить концепцию терапевтического фильтра для людей с подтвержденными хроническими диагнозами – для реализации права на прямое обращение к нужному врачу без лишней бюрократии.

Сообщение Добро пожаловать отсюда! Медстраховка – не гарантия получения услуги врача появились сначала на Eurasia24.

Военно-морские учения «Хазар қорғаны-2026» по меркам казахстанских ВМС достаточно крупные, к тому же они носили межведомственный характер. Наряду с военно-морскими силами в маневрах участвовали экипажи береговой охраны пограничной службы КНБ и силы воздушной обороны.

Масштаб военных мероприятий вызван общей геополитической обстановкой. После ударов беспилотниками по российским и иранским коммерческим судам, объектам «нефтянки» Российской Федерации на Каспии, акватория водоема фактически стала театром боевых действий. Израильская авиация атаковала порты Ирана в южной части Каспийского моря. Тегеран, в свою очередь, не отозвал угроз по уничтожению американских энергетических активов в регионе, а это в том числе Тенгиз, Кашаган и Карачаганак – главные месторождения Казахстана.

В условиях непредсказуемости международной обстановки резко выросло значение фактора военной силы. Как показали войны в Восточной Европе и на Ближнем Востоке, многие прежние доктринальные построения и концепции военной науки устарели либо сильно трансформировались. В такой ситуации обязательно нужно перестраивать вооруженные силы под новые требования ведения боевых действий и потенциальные угрозы для безопасности государства.

Президент Касым-Жомарт Токаев на профильных совещаниях постоянно требует повышения боевой эффективности силовых ведомств республики. Активно разрабатывается новая законодательная база вроде документов по организации территориальной обороны. Все это подразумевает постоянные тренировки военной машины с боевыми стрельбами, марш-бросками, десантированием и прочими атрибутами боевой подготовки.

Истина «тяжело в учении – легко в бою» отнюдь не устарела. К тому же, чем ближе проводимые учения к реальному полю боя – тем выше успех в потенциальном военном столкновении. Однако здесь и проявляется обратная сторона таких учений: растет потенциальная угроза летальных исходов. Это не сугубо казахстанская проблема. На учениях в странах НАТО, которые остаются образцом военной организации и бережливости к живой силе, то солдаты попадут под гусеницы танков, то самолет разобьется, то перепутают мощь заряда взрывчатки, и от этого гибнут военнослужащие.

Армейские уставы написаны кровью, поскольку те или иные положения в них сформировались в ходе многочисленных войн и конфликтов, по мере развития военной техники и военного искусства. Но их нужно скрупулезно выполнять. Сформированная представительная правительственная комиссия с широкими полномочиями призвана досконально разобраться в произошедшем.

Все военные чины боятся чрезвычайных происшествий и совершенно не заинтересованы в гибели своих подчиненных. Но их рефлекторные действия – это держать военнослужащих в казармах и пусть занимаются хозяйственными работами, маршируют по плацу, следят за своим внешним видом, участвуют в культурной самодеятельности и занятиях спортом. Но при таком подходе современной и боеспособной армии не построить.

Поэтому нужно выяснить причины произошедшей массовой гибели военнослужащих, извлечь уроки и продолжить интенсивную боевую подготовку. Когда заинтересованные государства будут знать, что Астана располагает полноценной армией, то и относиться к ее позиции станут соответствующим образом.

Сообщение Послесловие к общенациональному трауру 25 сентября 2026 года появились сначала на Eurasia24.