Евразия24 комментирует:

Новость звучит, конечно, очень мощно – прибавка на 28% к знаниям учителей благодаря ИИ. Почти как апгрейд системы – нажал кнопку, и интеллект прокачался на треть. А вот простой, почти бытовой, вопрос: где, собственно, сами результаты тестирования? Если уж Министерство просвещения оперирует такими точными цифрами – 27,4%, 24-28% — значит, есть методика, есть база, есть замеры «до» и «после». Так покажите, чтобы никто не думал, что у главного образовательного ведомства все улучшилось, потому что оно так посчитало. Еще один неловкий момент – если знания выросли на треть, то какими они были до курсов? Что за система подготовки педагогов была до внедрения элементов ИИ, если за короткий курс они махнули вперед сразу на четверть, а то и на треть? Удовлетворенность «9,8 из 10» — вообще классика постсоветской отчетности. Сразу нарисовать десятку, наверное, не позволяет совесть, а снижаться до 9 – гордость. Возможно, где-то существует идеальная вселенная, где все работает на десятку, просто казахстанцы слишком скромные, чтобы туда доехать. Ну и, наконец, еще вопрос, а какие именно знания педагогов выросли? Может быть, в умении пользоваться ИИ, либо в понимании методик преподавания или  в цифровой грамотности. Не совсем понятно, а ведь рост знаний почти на треть – ключевая, но пока непонятная общественности, гордость Минпросвещения.

Сообщение ИИ прокачал знания учителей появились сначала на Eurasia24.

Евразия24 комментирует:

Глава Минпросвещения, на наш взгляд, предотвратила выстрел в ногу системе среднего образования. При острой нехватке предметников, особенно как раз по естественным наукам, объединение предметов не только не решило бы проблему, но с большой вероятностью снизило бы качество преподавания по каждой из дисциплин, потому что физика – не  химия, химия – не биология, биология – не физика. Универсальных педагогов сразу по трем предметам найти – надо сильно постараться. Фраза министра про «цифровой мир», кстати, тут ключевая. Как можно серьезно говорить о программировании на уровне национальной идеи без нормальной алгебры? Инженерами без физики тоже не становятся. Медицина и биотехнологии завязаны на биологии. Регулярные низкие баллы казахстанских школьников в рейтинге PISA по абстрактному мышлению, пониманию прочитанного и так далее наоборот должны усилить преподавание фундаментальных наук в школе, а не добивать остатки знаний выдуманной интеграцией дисциплин.  Так что аплодируем министру Жулдыз Сулейменовой за верное решение.

Сообщение Победа здравого смысла над реформой появились сначала на Eurasia24.

Евразия24 комментирует:

Круговая цифровизация всего и вся в деле. А мы все думали, как же гуманитарные министерства будут отчитываться об исполнении поручений президента. И вот оно – гениальное решение. Педагогов-неайтишников отправят на 10-недельные бесплатные для них самих курсы, которые организуют некие «компании» (сколько их, кто их отбирал — непонятно) под пристальным взором НАО «Talap». Как жаль, что в этом информационном сообщении Минпросвещения не пишет, в какую сумму бюджету обойдется проведение этих курсов, какова стоимость обучения каждого «ученика» и сколько всего педагогов прокачают свои IT-скилы. Кто и как оценит эффективность проекта тоже, увы, пока неясно. «Обучение эффективному применению инструментов искусственного интеллекта в учебном процессе» — вот здесь, учитывая давно объявленную в Казахстане академическую свободу, на наш взгляд, заложена образовательная «бомба» отложенного действия, от которой преподавание в колледжах выйдет на совсем иной уровень. Скорее всего, в худшую сторону. Во-первых, легализация применения ИИ в обучении, как уже отмечали многие эксперты, спровоцирует падение творческого потенциала – зачем изобретать новые подходы, когда правильно сформулированный запрос искусственному разуму даст готовые уроки без всякого умственного перенапряжения. Во-вторых, ИИ работает с той информацией, которую в него загружает человек – всегда есть риски проглядеть попадание в «информационную сырьевую базу» деструктивного или бесполезного материала. Вопросов много, ответов нет.

Сообщение Цифровой прорыв: педагогов обучат ИИ появились сначала на Eurasia24.

Евразия24 комментирует:

Решение государства навести порядок в дошкольном образовании было необходимым и предсказуемым, учитывая, что из-за нехватки мест в государственных детских садах в регионах как грибы выросли частные учреждения с сомнительной деятельностью. Например, в 2023 году в Алматинской области госаудит выявил 9 частных детсадов-призраков, через которые отмывались деньги госзаказа. Лицензирование – хороший инструмент контроля за качеством, а, значит, и стимул работать в рамках закона. Но на ценах новые правила, скорее всего, отразятся не в лучшую для потребителей сторону. Вряд ли все частные детсады смогут получить лицензию, то есть рынок и при нынешней нехватке мест еще больше сожмется. Дефицит всегда отыгрывается на ценах. Но когда речь идет о воспитании и безопасности самых маленьких казахстанцев, экономия – не друг человека.

Сообщение Лучше меньше да лучше появились сначала на Eurasia24.

НЕТ ДИСКРИМИНАЦИИ

Начнем, пожалуй, с новости 2024 года, когда Конституционный суд признал неконституционной норму Кодекса «О браке (супружестве) и семье», которая запрещала быть усыновителями «лицам мужского пола, не состоящим в зарегистрированном браке (супружестве), за исключением случаев фактического воспитания ребенка не менее трех лет в связи со смертью матери или лишением ее родительских прав». Этот нормативный документ лежит в открытом доступе вот тут.

Конституционный суд прямо так и указал в своем решении, обязательном к исполнению, что «с учетом принципа равенства мужчин и женщин в вопросах воспитания детей следует исходить из интересов ребенка, нуждающегося в защите своих прав, конституционно определенной задачи защиты брака и семьи, материнства, отцовства и детства. Следовательно, законодательные механизмы должны быть направлены на поддержку усыновления на равных условиях мужчиной и женщиной, прежде всего из числа состоящих в зарегистрированном браке и имеющих семью, как более отвечающего целям наилучшего обеспечения интересов ребенка и заботы о нем. Таким образом, неравное отношение к лицам в зависимости от их пола, желающим усыновить детей, не соответствует требованиям статьи 14 Конституции».

Оговорка здесь есть, что преимуществом на усыновление, конечно, обладают семейные пары, но исключительного запрета одиноким совершеннолетним людям брать на воспитание детей-сирот в постановлении нет.

Что мы видим теперь, спустя 1,5 года после этого решения? Новые поправки в законодательство, причем некоторые вызывают вопросы и недоумение.

БЕЗ ПРАВА НА РОДИТЕЛЬСТВО

«Новый закон стал логическим продолжением системных мер по укреплению правовой защиты ребенка», — указывает Министерство просвещения. – «Теперь при усыновлении или передаче ребенка под опеку приоритет отдаётся его ближайшим родственникам. Если подходящих родственников нет, ребенок размещается в семью, состоящую в зарегистрированном браке».

Кроме  того, сказано, что:

• если у законного представителя ребенка в период нахождения ребенка в семье возникает судимость либо он ставится на учет в психоневрологическом или наркологическом диспансере, он подлежит незамедлительному отстранению от выполнения обязанностей;
• установлен запрет на усыновление, опеку, патронат или участие в воспитании ребенка для лиц, в отношении которых ведется уголовное преследование;
• введена обязанность ежегодного подтверждения благонадежности опекунов, попечителей, патронатных воспитателей и приемных родителей. Ежегодно они должны предоставлять сведения о состоянии здоровья, доходах, жилищных условиях и отсутствии судимости.

Понимаем государство, которому важно не подвергать детей, оказавшихся без родителей, повторным страданиям при устройстве в приемные семьи. И даже вспомним наиболее громкие случаи последних лет.

В январе 2023 года в Северо-Казахстанской области два дня искали 10-летнего мальчика, сбежавшего из приемной семьи, которая била его вилами, запирала в бане, морила голодом. Тогда против приемного отца было зарегистрировано уголовное дело за ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию ребенка и за жестокое обращение.

В июне 2024 года состоялся отчет органов опеки после проверки 13,2 тысячи приемных семей. В результате к уголовной ответственности за «жестокое обращение с приемными детьми» привлечены 4 приемных воспитателя, 15 должностных лиц органов опеки получили дисциплинарные взыскания, в том числе одно увольнение.

В прошлом же году разразился скандал с приемным отцом аж 6 детей в Шымкенте, жестоко истязавшим приемных малышей. В итоге разбирательств выяснилось, что опекун был ранее судим за убийство, а в момент опекунства страдал психическим расстройством. Суд определил его на принудительное лечение, дети повторно стали сиротами.

В конце 2024 года в Павлодарской области случилась двойная трагедия. Приемный отец изнасиловал 11-летнюю дочь, а после возбуждения уголовного дела покончил с собой.

И это далеко не все случаи, безусловно требовавшие принятия мер контроля за действующими и потенциальными усыновителями и опекунами. Но насколько адекватно и, что самое главное, законно в итоге поступило государство?

КОНСТИТУЦИЯ? НЕ СЛЫШАЛИ

Евразия24 обратилась за комментариями и разъяснениями к юристам. Партнер международной юридической компании ALC Attorneys Дана Жанадил считает, что одна из новелл принятых поправок выходит далеко за рамки сугубо «детской защиты» и затрагивает фундаментальные конституционные принципы.

«Речь о запрете на усыновление, опеку, патронат или участие в воспитании ребёнка для лиц, в отношении которых ведется уголовное преследование, то есть даже до вступления приговора в законную силу. Формулировка построена так, что может быть прочитана не только в отношении кандидатов в усыновители, но и как затрагивающая любых законных представителей ребенка, а это уже потенциально меняет правила игры для всех родителей», — сообщила нашему порталу юрист.

По мнению Даны Жанадил, Конституция Казахстана однозначна: забота и воспитание детей – естественное право и обязанность родителей. Семья, материнство, отцовство и детство находятся под защитой государства. Конституция защищает частную и семейную жизнь, семейные тайны. Презумпция невиновности закреплена в Конституции и Уголовно-процессуальном кодексе: человек считается невиновным, пока его вина не доказана и не подтверждена вступившим в силу приговором суда.

«То есть родительские права – конституционно значимое благо, а уголовное преследование – всего лишь стадия процесса, а не констатация виновности. Когда закон говорит: «если в отношении лица ведется уголовное преследование, оно не может участвовать в воспитании ребенка (усыновление, опека, патронат и др.)», он фактически делает две вещи – приравнивает подозрение к реальной виновности (по последствиям для прав человека), а так же вводит наказание до приговора суда – в виде ограничения семейных прав. Это очень близко к тому, что Европейский суд по правам человека квалифицирует как нарушение презумпции невиновности: когда государство фактически обращается с человеком как с виновным до судебного решения», — говорит управляющая международной юридической компании.

Впрочем, и наша редакция уже обращала внимание на эту важную деталь, а также на то, что уголовные дела возбуждаются по самым разным основаниям. Юрист согласна с тем, что принципиально важно разделять категории преступлений, если речь идет вообще об ограничении права на воспитание ребенка.

«Есть понятие умышленных преступлений против личности и детей. Например – насилие в семье, причинение тяжкого вреда здоровью, преступления против половой неприкосновенности, жестокое обращение с детьми. Здесь логика понятна: сам факт обоснованного подозрения может означать реальную угрозу для ребенка. В таких случаях временные ограничения и специальные меры (например, запрет на совместное проживание до решения суда, временное изъятие ребенка) выглядят оправданными, если они строго индивидуализированы и подконтрольны суду. Но есть преступления по неосторожности – ДТП с тяжкими последствиями, нарушение техники безопасности с серьезными травмами, где вред причинен неумышленно. Человек, попавший в ДТП, может быть действительно виновен с точки зрения закона. Но превращает ли это его автоматически в «плохого родителя»? Очевидно, нет. Виновность в нарушении ПДД – еще не характеристика как отца или матери, — привела наиболее яркие примеры возможных перегибов Дана Жанадил.

Также она считает, что экономические и налоговые преступления тоже напрямую не связаны с отношением родителя к ребенку. Но с точки зрения новой конструкции закона все эти люди попадают в одну общую категорию: «под уголовным преследованием». И значит для всех может срабатывать одинаковый автоматический «стоп-сигнал» в вопросах воспитания детей. Важно помнить: речь идет не только о правах взрослых. Любое вмешательство в сферу родительства прямо бьет по интересам ребенка.

«В Конвенции ООН о правах ребенка закреплен принцип наилучших интересов ребенка и недопустимость его необоснованного разлучения с родителями. Разлучение допускается только если это необходимо и обосновано ради защиты ребенка, а не автоматически «на всякий случай», — говорит юрист.

И приводит типичные риски для детей при автоматическом ограничении родителей «под следствием»:

• риск массового «социального сиротства» (ребенок может оказаться в интернатной системе или у временных опекунов лишь потому, что против одного из родителей возбуждено дело по ДТП или спорному экономическому составу);
• травматизация ребенка (для детей важен эмоциональный контакт с родителями, а временное удаление даже одного из них под предлогом «уголовного дела», не связанного с насилием над детьми, может нанести больше вреда, чем потенциальный риск);
• неравенство (обеспеченные семьи смогут быстрее нанять адвокатов, «почистить» ситуацию, оспорить преследование, а уязвимые группы будут терять детей просто потому, что не смогли быстро и качественно защититься).

ДОНАСТРОЙКА ЗАЩИТЫ ВОЗМОЖНА

            Юрист Дана Жанадил обращает внимание на то, что зонами потенциального риска вполне могут стать как нарушение конституционного права на презумпцию невиновности, так и произвольное и избирательное применение новых ужесточений. В частности, отстранение родителей от воспитания детей только на основании возбужденного уголовного дела – потенциально сильный инструмент давления на родителей, особенно если в этом заинтересованы третьи лица. Наконец, немаловажен и риск стигматизации и социальной маргинализации – человек под следствием или с судимостью за неосторожное или «нейтральное» с точки зрения воспитания ребенка преступление может быть исключен из числа кандидатов в опекуны/усыновители, ограничен в правах в отношении своих детей, может столкнуться с общественным клеймом «опасный для детей», которое не соответствует реальности.

«Важно подчеркнуть: критика механизма не означает критики цели закона. Защита детей – абсолютный приоритет. Вот возможные направления юридической «донастройки». Во-первых, дифференцировать категории преступлений. Жесткий автоматический запрет установить только для тяжких преступлений против детей, сексуальных и особо тяжких насильственных преступлений, для остальных – индивидуальная оценка, а не автомат. Во-вторых, привязать ключевые ограничения к судебному контролю, чтобы временное ограничение родительских прав наступало по решению суда на основании оценки рисков для конкретного ребенка, а не только по факту возбуждения дела. В-третьих, ввести гарантии от злоупотреблений. В частности, должны быть четкие процедуры пересмотра ограничений, право родителя на обжалование, в том числе в ускоренном порядке. Сроки, по истечении которых автоматически пересматривается вопрос о возможности участия в воспитании ребенка. В-четвертых, прописать особый режим для преступлений по неосторожности. Такие составы должны анализироваться отдельно. В-пятых, синхронизировать закон с международными обязательствами», — предлагает Дана Жанадил.

Собственно, подобные вещи законодателям нужно было продумать изначально, чтобы не принимать поправки в законодательство, демонизирующие любых людей, попавших в уголовную орбиту. Тут все зависит от реальных целей идеологов поправок. Если такие радикальные ужесточения просто «прикроют» малочисленные и неэффективные органы опеки и попечительства в регионах от возможных ошибок, то у нас к системе защиты детства много вопросов.

Сообщение Тяжелое детство: о детях-сиротах замолвили слово появились сначала на Eurasia24.

Евразия24 комментирует:

Пришло «счастье», откуда не ждали. Нас немного смутила формулировка о запрете на «участие в воспитании ребенка для лиц, в отношении которых ведется уголовное преследование». Наличие самого факта «уголовного преследования» — еще не приговор. К тому же, вердикт суда может быть и оправдательным, а человека заранее «накажут». Кроме того, уголовные правонарушения бывают разные – например, по неосторожности, которые вообще никакой физической или психологической угрозы детям не несут. Мы понимаем, что на подобные ужесточения государство вынудили громкие истории душевно больных опекунов с судимостями, уличенных в истязании приемных детей. Но судимость за умышленное тяжкое преступление против личности – не одно и то же, что судимость за ДТП по неосторожности. Мы полагаем, что решения в ограничении прав опекунов по новым правилам нужно принимать с учетом всех характеристик приемных родителей и исходя из интересов детей. Лишь бы подобный отбор на потенциальное опекунство и вообще право на родительство государство не делегировало искусственному интеллекту.

Сообщение Воспитатели с ограниченными возможностями появились сначала на Eurasia24.

Евразия24 комментирует:

В феврале 2025 года вице-президент Национальной академии образования имени Ы.Алтынсарина Руслан Каратабанов рассказал, что апробируется идея объединить «химию», «физику», «биологию» в естественные науки, «всемирную историю» и «основы права» — в социальные науки, а «алгебру» и «геометрию» в общий предмет «математика». В мире есть такие практики, будем откровенны. Например, в некоторых школах США используется курс «General Science» или «Integrated Science», где учащимся дают обзор основных понятий из физики, химии и биологии в рамках одного предмета. Особенно это касается начальной школы и младших классов. В ряде стран Европы встречается «природоведение»/«общие естественные науки» — тоже объединенный курс, охватывающий основы биологии, географии, экологии и иногда физики/химии. В условиях цифровизации, изменения рынка труда, развития технологий необходимость давать детям не просто «готовые знания», а творческие, междисциплинарные, проектные навыки очевидна. Но любые инновации, особенно в привычной казахстанской спешке, могут разрушить фундамент, если говорить о базовых точных науках, которые нужны на олимпиадах, в вузах и при трудоустройстве на профильные специальности. Позиция нового министра адекватная и разумная, нам импонирует ее солидарность с учеными и экспертами, которые категорически против объединения базовых школьных предметов ради экономии часов на уроки цифровой грамотности, 3D-дизайна и STEAM-элементов.

Сообщение Министерство школьного просветления появились сначала на Eurasia24.

ЖЕЛАНИЯ НЕ СОВПАДАЮТ С ВОЗМОЖНОСТЯМИ

Начнем с самого начала. Дмитрий Баландин доложил, что совместно с Министерством просвещения ведется работа по внедрению программы, в рамках которой урок плавания станет частью школьной программы.

«Данная инициатива реализуется по примеру таких стран, как США, Австралия и Венгрия, которые успешно внедряют обязательное обучение детей плаванию в школьной системе. Реализация проекта позволит с раннего возраста формировать у детей навыки безопасного поведения, а также вовлекать их в спорт как часть здорового образа жизни», — отметил олимпийский чемпион.

И вот здесь начинаются, мягко говоря, некоторые сложности. В своем сообщении правительство не говорит о количестве школ с бассейнами, хотя если речь зашла о введении новой школьной дисциплины, нужно было это учесть. Иначе куда набирать воду? Не в спортзал же.

Но правительство сообщает, что «в стране насчитывается более 360 бассейнов, из которых 35 являются 50-метровыми бассейнами олимпийского стандарта. В системе водных видов спорта занимаются свыше 135 тысяч человек, с которыми работают более 900 квалифицированных тренеров».

Хорошо, тогда учтем те мощности, на которые ссылается кабмин. Простейшая математика – на один вот такой бассейн в целом будет приходиться 10,8 тысячи школьников. При 5-дневной учебной неделе это 2,1 тысячи детей в день по 1 уроку в неделю. 12-часовая работа школы с 8 до 20.00 предполагает, что каждый час в бассейне должны поплавать 180 детей. Если по 20 детей на 9 дорожек бассейна в режиме нон-стоп, то очень даже может быть. Но безопасно ли такое плавание, учитывая, что заниматься будет особый контингент – дети? И чему за 45 минут можно в ограниченном пространстве научить такую толпу?

По той же схеме можно посчитать и количество учащихся на одного имеющегося в стране квалифицированного тренера. Ведь речь в сообщении правительства не идет обо всех учителях физкультуры, работающих в штате школ. Далеко не каждый физрук – непременно тренер по плаванию, так как в вузах есть учебные планы, утвержденные в рамках государственной образовательной программы, а внутри учебных планов – еще и профильные дисциплины по плаванию. Вот сколько действующих физруков имеют такую подготовку по стране, мы, к сожалению, в открытом доступе не нашли, а очень бы хотелось, чтобы даже в рамках пилотного проекта в Алматы и Астане дети плавали на физкультуре под присмотром именно квалифицированного педагога. Все-таки речь идет не о стандартном уроке, а о занятиях на воде с высоким риском для здоровья и жизни.

КОМФОРТ БУДУЩЕГО

Первые условные расчеты мы провели, исходя из официальной информации правительства, и не учли, что Казахстан активно реализует нацпроект «Комфортная школа». Однако на объектах стоимостью в несколько миллиардов тенге каждый обязательное наличие бассейна не подразумевается. Вот, например, оператор нацпроекта – АО «Samruk-Kazyna Construction» как-то отвечало на вопросы о том, в чем, собственно, комфортность комфортных школ. И там нет упоминания о бассейнах.

А что, если их построить, раз уж Минпросвещения решилось на такой мегапроект, как плавание в школах? Мы поискали информацию о подобных стройках. Оказалось, что 25-метровый крытый бассейн со всем оборудованием пропускной способностью 20 человек за смену стоит от 500 млн тенге и выше. Вот, например, селу Кишкенеколь Уалихановского района СКО такой бассейн в 2023 году обошелся в 528 млн тенге. Но сейчас и не 2023-й год, и с учетом инфляции любой проект легко можно увеличить минимум на 25%.

Учитывая, что в Казахстане в данный момент около 7,8 тысячи школ, по самым грубым расчетам по 500 млн тенге на бассейн в каждой школе понадобится 3,9 трлн тенге. Естественно, что таких денег у государства в распоряжении нет, а если бы были, то вряд ли их потратили бы на бассейны для школьников. Учитывая, что с 2019 года усиленными темпами страна наращивает в целом число ученических мест для обеспечения детей базовым школьным образованием, и построены всего 1200 новых школ, этому и даже следующему поколению школьников плавания вместо традиционной физкультуры лучше не ждать.

Объективности ради отметим, что мы пытались найти информацию о количестве школ с бассейнами. И такие в Казахстане есть, но очень мало.

«На балансе общеобразовательных школ республики состоят свыше 20 тысяч спортивных сооружений. 87,7 % детей школьного возраста имеют возможность для занятий физической культурой и спортом круглогодично в спортивном зале, 23,7 % — зимними видами спорта, всего лишь 1,5 % — плаванием в условиях школы. В 1 762 школах открыты специальные медицинские группы, в которых занимается свыше 20 тысяч школьников с ослабленным здоровьем», — такие данные в далеком 2013-м приводил тогдашний вице-министр образования и науки Мурат Абенов.

С тех пор эта информация не обновлялась. Но даже, допустим, по самым оптимистичным предположениям процент плавающих в школах вырос до 5-7 – это все равно не позволяет государству делать плавание школьной дисциплиной в силу низкого охвата. Вряд ли во всех населенных пунктах, не говоря уже обо всех школах страны, есть доступные современные бассейны, укомплектованные профессиональными тренерами. Как бы не вышло дискриминации одних школьников перед другими.

НА БУМАГЕ – ТИШЬ ДА ГЛАДЬ

Кстати, в сентябре 2025-го главный тренер сборной Казахстана по плаванию Илья Гусаков вскользь упоминал проблемы массового детского спорта и более подробно рассказал про детское плавание в Венгрии, на опыт которой сослался Дмитрий Баландин.

«У них (в Венгрии, — Ред.) население всего 9 миллионов, но они достаточно сильные в плавании, даже очень сильные. Они выстроили свою систему. У них есть несколько программ, конкретных государственных программ. Одна из которых, допустим, называется «Каждый ребенок умеет плавать». Любая образовательная школа первый, второй, третий класс для них плавание проводится в качестве физкультуры. Вместо двух занятий физической культуры в неделю они едут в бассейн, и все учатся плавать. Поголовно. Они снизили, естественно, статистику по утопающим. И, соответственно, уже с этого возраста они начинают видеть тех или иных талантов. И эта программа отдельно реализуется, поддерживаются министерством, у них есть финансирование, там есть отдельные тренеры, за каждой школой закреплены свои кураторы, воспитатели».

В Казахстане близко ничего подобного нет. По данным Ильи Гусакова, за счет бюджетных средств занимаются плаванием 115 тысяч человек. Кто они – главный тренер сборной Казахстана не назвал, но, скорее всего, сюда входят и спортсмены-пловцы всех детских юношеских спортивных школ, и наверняка посетители платных и бесплатных кружков. Чтобы довести уровень занятий плаванием вместо физкультуры до 3,9 млн школьников, Минпросвещения придется очень сильно постараться, на грани невозможного, в чем есть некоторые сомнения.

Допустим, не нужен каждой школе свой бассейн, и образовательные власти решат обойтись возможностями действующих внешкольных плавательных комплексов. Но стоимость детского плавания в Алматы и Астане в среднем сегодня достигает 35-40 тысяч тенге за 8-10 занятий. Кто будет за это платить? Раз уж программа школьная и обязательная, то должно государство, но мы пока не видим сообщений о суммах, которые Минпросвещения готово платить за плавание школьников даже в рамках пилотного проекта. Второй момент – время. Ездить на физкультуру на другой объект займет несколько часов, учитывая, что в шаговой доступности от школ в Алматы и Астане нужного количества бассейнов явно нет. Кто будет возить школьников на плавание, и как быть с другими уроками, которые дети вынужденно станут прогуливать? Заставить их ездить во внеурочное время государство тоже не вправе, учитывая утвержденное расписание для 1-2 смен. Слишком много неясностей, на которые мы пока ответы не нашли.

Вот если бы Федерации Qazaq Aquatics и Минпросвещения для начала добились бесперебойной работы бесплатных плавательных кружков для всех желающих детей, это стало бы хорошим началом на пути к реализации задумки Дмитрия Баландина. А так – не больше, чем разговоры о хорошем, желанном, но пока невероятном.

Сообщение Уроки плавания в школах: инициатива, обречённая утонуть? появились сначала на Eurasia24.

Евразия24 комментирует:

В жизнь казахстанских детей врываются хорошие новости – в органах опеки теперь больше сотрудников. И, как уверяет глава комитета по охране прав детей Минпросвещения Насымжан Оспанова, теперь-то точно каждый ребенок будет под надежной защитой. Сразу вспоминаем недавний добровольно-принудительный переезд детей-сирот из алматинского детдома № 1, обернувшийся грандиозным скандалом аж до вмешательства президента. Кстати, в открытом доступе мы не нашли никаких комментариев по этому поводу лично от Насымжан Оспановой. Главный охранник детства в стране говорит о какой-то гипотетической будущей надежной защите всех маленьких казахстанцев некими управлениями, хотя всего месяц назад весь Казахстан увидел, как власть обошлась с самыми уязвимыми, и никакой защиты от органов опеки сироты не получили. Включим оптимистов – а вдруг и впрямь органам опеки не хватало статуса управлений для эффективной работы.

Сообщение Восьмая нянька подоспела появились сначала на Eurasia24.

Евразия24 комментирует:

С 1991 по 2025 годы в Казахстане были закрыты около 1,4 тысячи школ в рамках оптимизации малокомплектных учебных организаций. В ЗКО на грани закрытия более десятка школ, о чем депутат мажилиса Нартай Сарсенгалиев уведомил вице-премьера Ермека Кошербаева в своем депутатском запросе. Мажилисмен приводит в качестве аргумента слова президента: «Село живет, пока есть школа» и просит правительство разобраться с законностью приказа Минпросвещения о закрытии школ с малым количеством учащихся. С одной стороны, депутат прав – не дети виноваты в вымирании сел, и имеют право учиться рядом с домом. А с другой стороны – что за образование получают сельские малыши в школах, где не хватает педагогов, и зачастую все предметы там ведет один человек? Здесь проблема куда глубже – в стране вымирают поселки, и это на фоне реализации нескольких госпрограмм поддержки и развития сельских территорий. Деньги осваиваются, а эффекта, получается, – никакого. Чем не повод для ВАП заглянуть поглубже в сельскую глубинку?

Сообщение Село живет, пока есть школа появились сначала на Eurasia24.