Сообщение В Казахстане разработан проект концепции миграционной политики до 2030 года появились сначала на Eurasia24.

Но давайте по порядку.

Не зря говорят, «в тихом омуте черти водятся»: натуральная чертовщина творится под гладью никого на самом деле не интересующего законопроекта «О местном государственном управлении и местном самоуправлении». Точнее, не самого законопроекта, а собственно Закона, который благополучно существует еще с 2001 года, никого особо не волнуя. Законопроект же, вокруг которого кипят никого не волнующие страсти, это про очередные изменениях и дополнениях к этому базовому и никого не интересующему законодательному акту. Которых, — тех самых изменений и дополнений, вносилось уже бесконечное количество раз, всякий раз возбуждая яростные и никого не волнующие страсти, результатом чего становится… А ничего не становится.

Видим, читатель несколько запутался в наших сложно сочиненных и логически противоречивых словесных конструкциях, на самом деле все просто и логично. По-своему, конечно.

Итак, вышеназванный закон посвящен устройству государственного управления на местах, — в административно территориальных единицах, коими у нас являются Столица, города республиканского подчинения, области, города, районы, поселки, села и сельские округа. Сами же органы местного государственного управления, по закону, делятся на представительные, маслихаты и исполнительные – акиматы. При этом маслихаты образуются в областях, городах и районах, акиматы – во всех без исключения территориально-административных единицах.

А причина, почему этот закон никого не волнует, тоже всем давно известна: реальной властью наделены только акимы, маслихаты же – никакие не представительные, а натурально исполнительные органы при них. Вернее, так: маслихаты — это и представительные, и исполнительные органы при акимах. В том смысле, что подбор состава депутатов маслихатов и процедуры под названием «выборы» осуществляются, скажем так, не без направляющего воздействия акимов. А решения, за которые голосуют такие представляющие своего акима-избирателя депутаты, тоже сначала готовятся в аппарате акимата.

Поскольку система эта не нова и прочно налажена, граждане давно уже уяснили, что ходить на местные выборы не обязательно, да и неинтересно. Тем более интересоваться, что там написано в законе.

А местное самоуправление — это собрания и сходы жителей поселков и сел, которые собирают, само собой, акимы. И которые собираются, чтобы что-то такое акиму посоветовать или какое-то его решение поддержать. Если самому акиму это нужно, разумеется. По закону, участники схода или собрания могут даже что-то такое от акима и потребовать, только кто их соберет в таком случае, да и кто послушает?

А в городах местное самоуправление — это некие образования в пределах избирательных округов, которые образуются маслихатами по представлению, вы уже догадались, акиматов. И которые тоже могут что-то такое посоветовать городскому начальству и теоретически даже что-то от него потребовать. Если, конечно, начальство их образует.

На этом месте читатель наверняка удивится: про акимов он слышит часто и много, про маслихаты – иногда, а вот про органы местного самоуправления в селах и в городах – ни разу не слышал. Ну так-то оно и есть: в законе местное самоуправление есть, в реальности — нет его. По совершенно очевидной причине: зачем акиму творить ненужные сущности под собой, когда у него и так уже на подхвате маслихаты. А надо дать выговориться общественности – есть еще Общественные советы при акиматах. Образуемые, само собой, акимами.

Но почему тогда под невозмутимой поверхностью омута повсеместного, от областей и до сельских «акимчиков» единовластия, бушуют непрерывные депутатские и правительственные страсти? Сколько было созывов мажилиса, и сколько сменилось премьеров, столько было и попыток что-то такое засунуть в закон об управлении на территориях, чтобы что?

Вот этот вопрос, чего центральная власть хочет от власти на местах, он ключевой. Вот теперь давайте обратимся к президенту Токаеву, к его Посланию народу от марта 2022 года, после потрясшего страну Кантара.

«Речь, — сказал тогда глава государства, — прежде всего, идет об окончательном переходе от суперпрезидентской формы правления к президентской республике с сильным Парламентом. Мы должны воплотить в жизнь ключевую формулу нашего государственного строительства – «Сильный Президент – влиятельный Парламент – подотчетное Правительство. Для этого я предлагаю ряд инициатив, которые, уверен, позволят превратить в реальность это стратегическое видение».

И в этом ряду инициатив прозвучало «Децентрализация местного самоуправления».

Вот выборка из того, что было сказано.

«Прежде всего, необходимо эффективно разграничить функции государства и институтов местного самоуправления. Надо понимать, что сильная система местного самоуправления – это базовая основа для прямого участия граждан в улучшении качества жизни в своем родном населенном пункте. Без сомнений, казахстанцы уже давно готовы брать ответственность за свои города, районы и села. Не следует недооценивать людей и бояться передавать им полномочия, которые они в состоянии взять на себя.

В рамках политической модернизации маслихаты должны стать ключевым звеном местного самоуправления. Сегодня они имеют гибридную природу, являясь одновременно институтом местного государственного управления и местного самоуправления. Поэтому необходимо четко обозначить полномочия маслихатов.

Всю необходимую подготовительную работу по этому вопросу нужно завершить до середины текущего года. Поручаю Правительству совместно с Администрацией Президента детально проработать механизмы реализации указанных поручений и учесть их при разработке закона «О местном самоуправлении».

Кроме того, нужно проработать вопрос ратификации Казахстаном Европейской хартии местного самоуправления, которая является базовым международным документом в этой сфере…».

Как понимает эти президентские формулировки Евразия24, мы скажем в заключении, а вот как поняли поручение президента Правительство с Администрацией.

Да, в 2022 году была разработана Концепция развития местного самоуправления, — далеко не первая по счету, но первая при втором президенте. Тогда же Концепция была встречена разгромной критикой и отозвана на переделку.

Да, после переделки она была утверждена, на ее основании правительство разработало соответствующий законопроект и внесло его в парламент. Законопроект, вы уже поняли, был встречен разгромной критикой. И правительство, вы уже догадались, само его отозвало.

И вот наступает славный 2025 год, за дело инициативно берется уже Мажилис, сама партия «Аманат». Работа в парламентских стенах и за его стенами буквально кипит: в бывший праздник Великого Октября в Алматы проходит выездное заседание Общественной палаты при Мажилисе, почти уже готовый законопроект дополнительно обсужден и поддержан, пора бы уже и принимать.

Что же нового мы там увидим?

Теркомы самоуправления, оказывается, теперь можно будет создавать в пределах как одного, так и нескольких избирательных округов.

И еще им будет добавлено утверждение правил санитарной очистки; определение мер поощрений, а также размера денежного вознаграждения граждан, участвующих в обеспечении общественного порядка; контроль и анализ выполнения планов развития коммунальных государственных предприятий; мониторинг решения проблем акиматами, поднятых на отчетной встрече акима с населением; изучение, анализ и учет мнения граждан по вопросам благоустройства, жилищно-коммунального хозяйства, санитарного состояния и профилактики правонарушений; привлечение граждан к решению вопросов улучшения сохранности, эксплуатации, ремонта, благоустройства жилых домов и придомовых территорий; мониторинг и контроль за реализацией бюджета народного участия.

Прямо-таки прорыв в полномочиях!

И кое-что добавлено по маслихатам – примерно такого же «прорывного» значения.

И – все!

Похоже, кому-то понадобилось просто закрыть президентский гештальт, — отчитаться о выполнении. Даже на фоне того, что на самом деле ничего не выполнено. Не исключено, что самой же Администрации, вместе с правительством, и понадобилось, — по факту бессилия выполнить то, о чем говорил президент.

А депутаты, взявшие как бы на себя возобновление провального законопроекта, они всего лишь порученцы, исполнители им порученного. Примерно, как и маслихаты при акимах.

Ну что же, скажем и мы, как правильно выполнить президентское поручение.

В Послании сказано со всей определенностью: «казахстанцы уже давно готовы брать ответственность за свои города, районы и села. Не следует недооценивать людей и бояться передавать им полномочия, которые они в состоянии взять на себя».

Города, — а не какие-то избирательные участки!

Сказано про Европейскую Хартию, а по ней, да и по самой европейской практике, самоуправление осуществляется в городах целиком, а не на искусственно выделенных островках.

Ключевое слово – полномочия, то есть власть! Не прихлебатели, и не «помогайки» при акимах, а реальная власть в городах, поселках и селах. А власть на любой территории может быть только одна! Да, она может иметь представительную и исполнительную ветви, но это в одном казане при необходимости можно сварить две головы, тогда как две власти в одну территориальную единицу не впихиваются! Когда эта максима нарушается, тогда начинается гражданская война.

В это связи заключительная ключевая формулировка президента: «маслихаты имеют гибридную природу, являясь одновременно институтом местного государственного управления и местного самоуправления. Поэтому необходимо четко обозначить полномочия маслихатов».

Ну так и давайте четко обозначим: маслихаты в городах – это органы местного самоуправления, которые избираются местными жителями и формируют при себе исполнительные органы – акиматы. Главы которых, – акимы или мэры, избираются или назначаются.

И, да маслихаты в силу своей гибридной природы являются и органами государственной власти в данном городе. Для чего государство делегирует им соответствующие полномочия, — на этот счет есть прямое указание в Конституции.

Соответственно, на этом же принципе – маслихат это гибридный орган местного самоуправления и государственного управления, организуются маслихаты в поселках и селах, с формируемыми ими исполкомами и главами поселений. По упрощенной схеме: в небольших селах-аулах достаточно сразу избирать сельского акима, старосту, а он уже, в пределах бюджета, будет нанимать на работу своих помощников.

Единственно, в чем Евразия24 не согласилась бы с президентом, это в устройстве местного самоуправления в районах. По-нашему так: люди компактно проживают не на территориях, а в поселениях, больших и малых. Поэтому на территориях – в областях, районах и сельских округах – там государственное местное управление, в рамках президентской вертикали. С элементами и выборов, пожалуйста, но без фанатизма. А вот в городах, включая столицу и республиканские города – там местное самоуправление, по схеме: реально избираемые маслихаты и формируемые ими акиматы.

Принцип разграничения полномочий простой: в поселениях, по самому факту компактного проживания населения, возникает местная проблематика, которой нет на территориях. Например, в каждом городе есть отопление, водопровод и канализация, есть общественный транспорт и, например, школы и больницы. А если где-то из этого набора чего-то не хватает, это тоже проблема данного населенного пункта. Тогда как в областях и районах и вообще в Казахстане никакого отопления или общественного транспорта нет.  Вот пусть местное самоуправление и получит от государства власть — право и ресурсы для решения всех местных вопросов.

А Правительству и вообще органам республиканской власти тогда легче будет обеспечить решение проблем на территориях.

Сообщение Мажилис не слышит президента появились сначала на Eurasia24.

Во-первых, еще на мартовском этого года Курултае глава государства полностью поддержал идею принятия Концепции внутренней политики, проект которой к тому времени уже был разработан рядом депутатов Мажилиса и общественных деятелей. Теперь, сказал тогда президент, государственным органам нужно всесторонне изучить его и тщательно проработать все аспекты. Документ призван направить в единое русло деятельность всех уполномоченных структур и заинтересованных сторон. В нем должны быть четко прописаны цели, задачи и приоритеты идеологической работы государства.

В Концепции, сказал глава государства, следует обозначить базовые общенациональные ценности и символы, отражающие нашу идентичность, образ жизни. Это нужно, прежде всего, для их глубокого укоренения в обществе, защиты и более широкого продвижения.

С тех пор прошло уже достаточно для самого всестороннего изучения и самой тщательной проработки всеми полагающимися государственными инстанциями времени, однако о продвижении анонсированной Концепции как-то не слышно. И в этом смысле статья председателя Сената, второго человека в государстве, самым решительным образом заполняет образовавшийся провал: она как раз четко прописывает цели, задачи и приоритеты идеологической работы государства.

Материал весьма обстоятельный, даже только прочитать его внимательно стоит определенного труда, тем более написать. Но если сжато, то он как раз и обозначает базовые общенациональные ценности и символы, отражающие нашу идентичность, образ жизни. Такая своевременная публикация во «Времени», как мы понимаем, и нужна, прежде всего, для глубокого укоренения всего сказанного автором в обществе, защиты и более широкого продвижения его мыслей.

А второй смысл своевременности выступления председателя Сената с обозначением целей, задач и приоритетов идеологической работы государства однозначно вытекает из двойственности самого должностного статуса автора.

С одной стороны, ни Сенат, ни его Председатель не имеют никакого, определенного им Конституцией, законодательством или собственным Регламентом отношения к идеологической работе. И уж тем более спикер верхней палаты парламента, — если на то нет прямого поручения самого главы государства, не должен излагать читателям «модель Токаева», объяснять, каковы принципиальные отличия политики президента по части нациестроительства от той, что проводилась в «старом» Казахстане. По этой части, как известно, у нас есть Государственный советник и соответствующее министерство.

Однако, с другой стороны, мы имеем не заполненную кем полагается идеологическую нишу, имеем запускаемые кем-то в интернет-пространстве «пробные шары» насчет очередных досрочных выборов, перехода к однопалатному парламенту и ликвидации Сената.

Понятия не имеем, насколько все это соответствует реалиям, но в любом случае здесь на первый план выходит положение председателя Сената как «запасного президента», и на таком фоне и в таком качестве не могут не восприниматься любые его публичные выступления. Восприниматься, еще раз подчеркнем, на полном серьезе. По той очевидной причине, что должностное лицо, становящееся «в случае чего» главой государства, не только вправе, но и в обязанности иметь мнение по основополагающим вопросам жизни государства и народа. И не держать это мнение при себе.

И вот, относясь со всей серьезностью к публикации во «Времени», скажем: со всем сказанным – согласны полностью. Согласны и с постановкой вопроса: «Что такое Казахстан: этничес­кая целостность, плавильный котел или варящиеся в собственном соку этнокультурные субидентичности, объединенные общим гражданством?». И с предлагаемыми «запасным президентом» ответами.

Согласны, что общеказахстанская идентичность формировалась и на этнической, и на межнациональной основе, в ней есть как ордынская еще историческая, так и советская составляющие, и в результате мы сейчас имеем и казахскую, и казахстанскую самоидентификацию. Имеем как «казахскую» в понимании одних, так и «казахстанскую», в понимании других, нацию. Это все – реалии, с которыми надо даже не соглашаться, а просто их признавать и опирать на них государственную политику.

Полностью согласны и тем, что противопоставление этнической и гражданской основы строительства единой нации неправильно, это не отталкивающиеся полюса, а две стороны одной медали.

Наконец, вместе с автором консолидируемся на ключевом абзаце, который у кое-кого может вызвать недоумение, нами же поддерживается полностью. Вот это ключевое место:

«Смещение акцента нацие­строительства с аморфной, безликой, бессубъектной обще­гражданской модели на ярко выраженную субъектность казахского культурного генотипа — главная сущностная черта «Модели Токаева». Она проявляется в синтезе отдельных идентичностей в одну объединяющую всех культурно-ментальную матрицу «единой казахской семьи», как в естественном процессе, происходящем без давления или насильной ассимиляции, а в силу влияния места проживания, культурного окружения и количественного фактора».

Спорить с концепцией Единой Казахской Семьи как основой государственного строительства — невозможно. Еще Конфуций говорил, что государство – это большая семья, а семья – маленькое государство.

Нам, полностью солидарным с каждой фразой автора, осталось только кое-что уточнить и добавить из недосказанного.

Так, нация в Казахстане, если брать официальную постановку вопроса – только казахская. «Граждане Республики всех национальностей, объединенные общностью исторической судьбы с казахской нацией, составляют вместе с ней единый народ Казахстана», это Конституционный закон «О государственной независимости» 1991 года. Правда в чрезвычайной суматохе тех лет юристы и себя, и нас запутали: либо в казахской нации вообще нет никого, и она существует как-то отдельно сама по себе, вне граждан всех национальностей, либо «казахская» нация это и есть общее название для граждан всех национальностей, они же – народ Казахстана.

Впрочем, и первый, и второй президенты, активно использующие в своих выступлениях термин «нация», и всегда – без прилагательного, явно апеллируют именно ко всем гражданам, поэтому здесь, будет полагать, практическая ясность внесена. Готовы ли все казахстанцы принимать на себя определение «казахи» и готовы ли некоторые из наших соотечественников из национал-популистов признавать принадлежность к казахской нации не только себя, но и всех не казахов, это другой вопрос. Во всяком случае, на что ориентирована в этом смысле государственная политика, нам ясно.

Осталось внести ясность вот в какой вопрос: если многонационально казахское государство, и единая казахская семья, тоже, получается, многонациональная, она же – казахская нация, составляют единство, то что должно обеспечивать это единение чисто практически, в нашей реальной жизни?

И сердцевина этого вопроса: если все мы, казахи и граждане других национальностей, те, кто имеет казахский родным языком и «русскоязычные» – члены единой казахской семьи, то как в этой семье с языками общения? В частности, как с русскоязычием самих казахов как уже неотъемлемым наследием советского времени?

Если по законодательству, то семейная гармония обеспечивается конституционной нормой о государственности казахского языка и вот такой новеллой закона «О языках»: «Долгом каждого гражданина является овладение государственным языком, являющимся важнейшим фактором консолидации народа Казахстана».

Тому же вторит и идеологический документ, Доктрина национального единства: «Овладение государственным языком должно стать долгом и обязанностью каждого гражданина Казахстана, стимулом, определяющим личную конкурентоспособность и активное участие в общественной жизни. Это ключевой приоритет, главный фактор духовного и национального единства».

В старом Казахстане именно на этом и была выстроена политика нациестроительства и, прямо скажем, не заладилось: далеко не все граждане поторопились исполнить свой долг по овладению казахским. Тем более, что законы пишутся не для призывов, а для реализации их на практике через стимулы и санкции. А в данном случае Закон призывами и ограничился. Но тогда, получается, в нашей единой казахской семье нет пока ни духовного, ни национального единства. И с этим что-то, — в дополнение к написанному председателем Сената, надо делать.

Что делать, мы уже говорили и не раз. Нет никакой необходимости что-то менять в Конституции или в законе «О языках». Хотя бы потому, что любая попытка на этот счет вызовет только семейные разборки, а не укрепит семейный лад. Все просто: надо не переписывать, а всего лишь кое-что дописать, из самого необходимого и очевидного.

Так, собственно законодательную базу стоит дополнить перечнем государственных должностей, назначение или избрание на которые требует знания казахского и русского языков. Удостоверяемое таким-то образом. Прочим же членам единой казахской семьи гарантируется пользование родным языком без предъявления им претензий по знанию казахского, как со стороны государства, так и отдельных деятелей. Вместо этого – всяческое создание стимулов.

По части же идеологии просится решительный поворот в кадровой политике, демонстративно этно-ориентированной еще в старом Казахстане. Список первых лиц в органах государственной власти стоит привести в соответствие с демографическими составом граждан Казахстана, а в регионах – с местной демографией. При этом у каждого первого руководителя первый зам, как правило, другой национальности.

Вот тогда и заживем дружной казахской семьей.

Сообщение Наша единая казахская семья появились сначала на Eurasia24.

И вообще: а с чего это вдруг срочно потребовалась Экибастузская ГРЭС-3, когда и ЭГРЭС-2, на которой коммунисты до развала СССР успели возвести только два блока из восьми, еще ждет своей достройки хотя бы блоками №№ 3 и 4?

Наш вам совет: не пытайтесь установить истину по программным документам Минэнерго, — вы в них не просто безнадежно запутаетесь, вообще перестанете хоть что-то понимать. Есть Концепция развития электроэнергетической отрасли Республики Казахстан на 2023–2029 годы. Есть Прогнозные балансы электрической энергии и мощности до 2035 года, тоже 2023 года рождения. И есть, наконец, утверждаемые в каждом январе одноименные балансы энергии и мощности от данного года и на следующие семь лет.

Если ли логическая или хотя бы арифметическая связь между всей такой прогностической документацией? При тщательном поиске можно обнаружить совпадение кое-каких цифр, но в основном – все веером в разные стороны.

Тем более веером логика: в Концепции, например, мы новую угольную ЭГРЭС-3 обнаружим, в других документах не просто не найдем, а найдем решительное сокращение угольной генерации вообще.

Если что и связывает все такое программное творчество Министерства энергетики, так это два твердых обстоятельства.

Во-первых, любой документ на тему перспектив казахстанской энергетики заслуживает критики за недоработки куда как больше, чем крайне сырой пакет по Экибастузской ГРЭС-3. Хорошо, если в нем по годам расписаны хотя бы мощности, и совсем замечательно, если еще и по видам генерации. Но вот такие «мелочи», как превращение расписанных по годам ГВт в конкретные объекты, да еще и с подсчитанными объемами капвложений, да еще с вытекающими из этого тарифами – этого не найти. Или так: собственно электростанции указаны, а вот схемы выдачи мощности, сколько и каких линий и подстанций потребуется, — и близко нет.

Разумеется, где-нибудь в КЕГОК существует и план развития сетей, а вот накладывается ли он на план Минэнерго по развития генерации – большой вопрос. Точнее, нет никакого вопроса: то и другое существуют сами по себе. Тем более, что и по электростанциям, и по сетям варианты — веером. К примеру, та же Экибастузская ГРЭС-3: а куда пойдет ее мощность? Если по месту, то нужны какие-то новые энергоемкие производства, а если для передачи на Юг, то нужна тысячекилометровая линия постоянного тока сверхвысокого напряжения, стоимостью вполовину от самой ГРЭС.

Не сомневаемся, у инициаторов и интересантов всех таких проектов есть какие-то свои, вполне обоснованные резоны. Типа загрузки угольных разрезов или, например, возвращения в Казахстан под видом иностранных инвестиций выведенных отсюда же денег. Но энергетика сейчас не в том положении, чтобы наваривать на ней очередные частные гешефты, — ее саму буквально надо спасать!

Впрочем, мы отвлеклись, обещали ведь и второе твердокаменное обстоятельство, связывающее во всем остальном разрозненные, недоработанные и противоречащие друг другу планы Минэнерго. Это – гигантомания.

Смотрите: по прогнозному балансу, максимум нагрузки на все три зоны – Северную, Южную и Западную казахстанской энергосистемы составит 20,9 ГВт к 2030 и 22,7 ГВт к 2035 году. Для сравнения: в пережитую зиму вечерние максимумы доходили до 16,0 — 16,5 ГВт, при этом сама казахстанская энергетика выдавала по 15,0, в лучшем случае до 15,5 ГВт мощности, остальное приходилось покрывать от РАО «ЕЭС». Итого за следующие пять лет, чтобы ликвидировать нынешний дефицит, успеть за ростом нагрузок и создать хотя бы не положенный по нормативам, а минимальный запас, нам достаточно будет ввести порядка 6 ГВт, а к 2035 году еще два гигаватта, итого 8 ГВт.

И это, прошу заметить, очень и очень скромно-реалистичный по скорости роста потребления электроэнергии план: нагрузки в предыдущие годы действительно росли примерно такими темпами. Решай мы задачи удвоения ВВП или той же цифровизации, энергии потребовалось бы гораздо больше. С другой стороны, это потрясающе грандиозная задача – ввести до 2035 года целых восемь тысяч мегаватт новой генерации – это для нас на пределе реальных возможностей.

Но что мы видим в планах Минэнерго? Мы видим какие-то совершенно фантастические, ни при каких условиях не осуществимые, да и попросту ненужные объемы новой генерации. Вот, к примеру, цитата из Концепции:

«Целевой индикатор. Объем вводимых электрических мощностей, с накоплением – 11,7 гигаватт к 2029 году: 2023 год – 0,5 гигаватт; 2024 год – 1,6 гигаватт; 2025 год – 3,5 гигаватт; 2026 год – 4,8 гигаватт; 2027 год – 6,8 гигаватт; 2028 год – 9,3 гигаватт».

А к 2035 году вообще фигурируют по 15 или даже по 17 с лишним новых ГВт. Причем в любом документе, в каждом следующем выступлении на публике высоких руководителей цифры разнятся.

Формальное объяснение всей такой пестрой гигантомании очевидно: погоня за показателями ВИЭ. Достаточно заложить в планы, допустим, 2030 года, например, 15% «альтернативной» выработки, и, пожалуйста: в балансы сначала заталкиваются по три-четыре тысячи МВт солнечных-ветряных установок на каждую тысячу мегаватт реального прироста мощности, а потом заталкиваются еще и резервные генерирующие мощности, для покрытия пиковых нагрузок.

Проиллюстрируем, чтобы было понятно, на цифрах: вечерами, когда энергетика Казахстана, со всем предельным напрягом выдает по пятнадцать, максимум — пятнадцать с половиной мегаватт, а по тысяче-полторы мегаватт приходится тащить из России, вклад ВИЭ в эту пиковую генерацию – в лучшем случае по 600-800 МВт. А в иные дни не более 100-200. Тогда как «зеленых» мощностей у нас понастроено уже сильно больше трех тысяч мегаватт. Отдача от них именно в самые напряженные часы – хорошо, если на треть.

Однако есть и более глубокая, нежели желание отчитаться об успешном выполнении Парижского соглашения, причина: «возобновляемая» энергетика – это буквально «золотое дно» для частных «инвесторов» и продвигающих ее чиновников.

И в целом подводим итог сказанному. Вся вот эта «недоделанность» планов Минэнерго есть просто отражение отсутствия в энергетике одного ответственного Хозяина. Энергетика поделена на административные – МЭ, «Самрук-Энерго», КЕГОК и частно-корпоративные вотчины, и в каждом таком заведении решаются свои вопросы, для них обоснованные и выгодные, но без увязки с общим планом и интересом.

Самое же главное: энергетика самим же правительством так и рассматривается с позиций частного бизнеса, как отрасль, на которой можно и нужно зарабатывать. И это въелось так глубоко, что кажется неискоренимым. Руководители Минэнерго меняются с печальной регулярностью, и ведут себя соответственно. К тому же, Министерство энергетики фактически является Министерством нефти и газа, электрическая часть в нем второстепенная. Да еще и появление Комитета по атомной промышленности, — объективно востребованное, рискует дать тот же эффект – еще большего рассогласования и несвязанности.

Хорошо, если бы у казахстанской электроэнергетики появился один реальный и ответственный Хозяин, только где его взять?

Сообщение Энергетике нужен Хозяин! появились сначала на Eurasia24.

А потому проект Концепции, если и когда он будет обнародован для открытого обсуждения, по определению обязан сформулировать все то, чем Новый и Справедливый Казахстан действительно будет отличаться от старого, в котором мы пока еще все пребываем.

Ключевым, на наш взгляд, моментом, фактически экзаменом для нового Казахстана, должно стать приведение закона «О языках» и Доктрины национального единства элементарно в соответствие с Конституцией, с переводом необходимости знания государственного языка из сферы идеологии в сферу квалификационных требований для занятия таких-то должностей в государственных органах. И, конечно же, проведение кадровой политики в органах центральной и местной власти в соответствии с демографическим составом по Казахстану и по регионам.

Само собой, в Концепции внутренней политики пора бы сформулировать принципы и механизмы устройства в Казахстане городского, поселкового и сельского самоуправления на условиях самостоятельности и паритетного партнерства с органами государственной власти, такого же паритетного партнерства государства с НПО. И, конечно, определить, наконец, полноценное место городских властей в организации управления многоквартирными жилыми домами.

Посмотрим, что же мы на самом деле увидим в обнародованной Концепции, однако здесь еще такой оборот сюжета: увязка безусловно требующей обновления внутренней политики со стремительно меняющейся внешней. Ведь извне накапливаются такие геополитические вихри, которые уже ставят под самые серьезные испытания всю нашу внутреннюю конструкцию.

Пожалуйста, вот самая свежая увязка внутренней и внешней проблематики: президент Токаев на встрече с общественностью Шымкента говорил о серьезном спаде мировой экономики, необратимом подрыве всех правил международной торговли, угрозе вооруженных конфликтов, беспрецедентной нервозности на рынках. И вообще: «возможный фундаментальный кризис, затрагивающий основы мировой экономики с тяжелейшими последствиями для всей системы международных отношений» — согласитесь, такие формулировки в устах опытного дипломата говорят о действительно отчаянном положении, в котором оказывается весь мир.

А у нас, между тем, существует относительно свежая «Концепция внешней политики Республики Казахстан на 2020-2030 годы», принятая 6 марта того самого 2020 года.

А март-2020, напомним, это уже вставший перед всем миром ковид, но на тот момент без осознания масштаба. Жесткий карантин будет ближе к лету, а в самой Концепции о глобальной пандемии – ни слова. Хотя и без ковида проблем уже на тот момент было достаточно: «современная система международных отношений переживает сложную трансформацию». И перечислены многочисленные вызовы, начиная с кризиса доверия и повышение конфликтности, в том числе вследствие снижения функциональности многосторонних институтов безопасности и заканчивая эрозией современной модели глобализации, увеличение разрыва в экономическом и технологическом развитии между странами и регионами, уязвимости глобальной финансовой системы, ужесточения торговых и валютных войн.

Наложим все такие тревожные формулировки на нынешний момент: фактически ничего нового, вызовы все те же, просто доведенные ныне до состояния предельного перенапряжения, — скоро рванет.

Чем был ковид 2020-2021 годов, если брать не медицинский, а геополитический аспект? Это была остановка основных производственных комплексов в мировых промышленных центрах и блокирование всех стержневых меж- и внутриконтинентальных товарно-транспортных потоков. То есть это была генеральная репетиция ровно того же глобального производственно-логистического коллапса, который сотворил президент Трамп введением таможенных пошлин.

Остается неясным, выпорхнул ли ковид из пещеры с летучими мышами, или вылетел из пробирки военно-вирусной лаборатории, случайно или преднамеренно, но вот насчет того, откуда «выпорхнул» президент Трамп, мы просто обязаны понимать. Иначе у нас будет не собственная внешняя политика, а покорное следование за неизбежным, непонятным и непредсказуемым.

Вписанные в глобализацию, в том числе и у нас в Казахстане, верят, что приход Трампа в США – случайность, которую теперь придется пережить, неся неизбежные потери родных и знакомых и преодолевая неизбежные неприятности типа домашнего карантина, вакцинации и масок на лицо. Но – пережили пандемию, переживем и Трампа.

Но давайте услышим нашего президента: фундаментальный кризис, затрагивающий основы мировой экономики, ведь это на самом деле так и есть!

Трамп – это не случайность, а закономерный приход на пост президента США фронтмена того национального промышленного капитала, который начал смертельную схватку с глобальным финансовым капиталом.

Да, президент Трамп объявил 6-месячный мораторий на радикально введенные им пошлины, но это никакая не отмена фактического блокирования — внимание, здесь процитируем самих себя — основных производственных комплексов в мировых промышленных центрах и стержневых меж- и внутриконтинентальных товарно-транспортных потоков, а, наоборот, еще большее и необратимое их дробление и разделение. В течение этих шести месяцев по ходу переговоров уже не с прежними геополитическими объединениями типа Евросоюза, а с россыпью стран по отдельности будет определяться конфигурация окончательно разделенного мира.

Давайте слегка упростим картину, зато сделаем ее совсем понятной: что есть современная глобальная экономика? Это есть симбиоз США, как производителя мировых денег, и Европы и Китая, как производителей основных промышленных товаров. Сюда же входят Япония, Южная Корея и Тайвань. Родился этот симбиоз по итогам Второй мировой войны благодаря плану Маршалла, а также по итогам культурной революции в Китае, благодаря Ден-Сяопину с Киссинджером.

А вот то же опущенное в мировой рынок постсоветское пространство допущено лишь на периферию этого промышленного симбиоза, с ориентацией исключительно на сырьевые поставки, приобретение готовых товаров и иностранное финансирование.

А где сосредоточены истоки того фундаментального кризиса, который затрагивает основы мировой экономики, несет тяжелейшие последствия для всей системы международных отношений? Там же – в треугольнике США-Европа-Китай. А именно, это потрясающие торговые диспропорции во всей тройке и накопленная в той же тройке основная часть глобального долга, как раз и высасывающая ресурс развития из реальной экономики.

И здесь без вариантов: одержит ли Трамп решительную победу на этом своем сроке и выйдет на следующий, или демократам удастся его нейтрализовать уже на промежуточных выборах в Конгресс, а потом и вовсе скинуть, все равно глобальный кризис будет идти своим чередом. Громадные экономические потери и серьезнейшие политические коллизии гарантированы во всей тройке.

А что касается нашего Евразийского пространства, — по нам глобальный кризис на всем протяжении до 2030 года и дальше тоже будет бить, и бить сильно, но – рикошетом. У нас вызовы глобального переформатирования иного рода: это не падение вниз с высоких мест в мировом разделения труда, а, наоборот, шанс сформировать новую самодостаточную и высокотехнологичную систему мировой конкурентоспособности. Конкретно же для Казахстана – использовать шанс занять как можно более высокое место уже на Евразийском экономическом пространстве.

Что, разумеется, требует некоторого политического и интеллектуального мужества: рискнуть сформулировать видение внешней политики Казахстана на уровне 2030 года, глядя на нее из весны 2025 года. И здесь взгляд из весны 2020 года нам очень даже в помощь: на что был сделан упор тогда и стоит ли ныне что-то менять на пути в будущее?

А весной-2020, при всей констатации уже тогда начавшейся необратимой глобальной трансформации, упор был сделан… ровно на той же самой многовекторности, на которой строилась политика Казахстана все предыдущие периоды, начиная со знаменитой «Стратегии Казахстан-2030» 1997 года рождения.

Это преемственность внешнеполитического курса Первого Президента – Елбасы; содействие построению стабильного, справедливого и демократического мирового порядка; равноправная интеграция в мировое политическое, экономическое и гуманитарное пространство; эффективная защита прав, свобод и законных интересов казахстанцев и проживающих за рубежом соотечественников; продвижение внешней открытости государства, создание благоприятных внешних условий для повышения уровня благосостояния казахстанцев, развития политического, экономического и духовного потенциала страны и так далее.

Вот, к примеру, набор и последовательность приоритетов: придание Хабу ООН в городе Алматы статуса межрегионального центра ООН; дальнейшее развитие союзнических отношений с Российской Федерацией, всестороннего стратегического партнерства с Китайской Народной Республикой, расширенного стратегического партнерства с Соединенными Штатами Америки, стратегических взаимоотношений с государствами Центральной Азии, расширенного партнерства и сотрудничества с Европейским Союзом (ЕС) и государствами-членами ЕС.

Многовекторность, как видим, идеальная. В этот идеал вписывается и тезис насчет Евразийской интеграции, посмотрите, как тщательно подобраны слова: «Продолжение тесного взаимодействия с государствами-участниками Евразийского экономического союза (ЕАЭС) в установленных Договором о ЕАЭС сферах». То есть, взаимодействие даже не с ЕАЭС, а с государствами-участниками и строго в рамках договора. А следующая фраза и того лучше: «Оптимизация подходов к ведению переговорного процесса в рамках ЕАЭС в целях полноценного учета долгосрочных национальных интересов Казахстана».

Осталось понять, что оптимизировать и что входит в долгосрочный национальный интерес Казахстана. Времена сейчас стремительные и обновить Концепцию внешней политики тоже бы не помешало.

Сообщение Пора обновлять внешнюю политику появились сначала на Eurasia24.

Теперь, по словам президента, государственным органам нужно всесторонне изучить его и тщательно проработать все аспекты. Документ призван направить в единое русло деятельность всех уполномоченных структур и заинтересованных сторон. В нем должны быть четко прописаны цели, задачи и приоритеты идеологической работы государства.

В Концепции, сказал глава государства, следует обозначить базовые общенациональные ценности и символы, отражающие нашу идентичность, образ жизни. Это нужно, прежде всего, для их глубокого укоренения в обществе, защиты и более широкого продвижения.

Выходит, Концепция и нас, — народа и общества, напрямую касается, хотелось бы и нам предложенный документ всесторонне изучить и тщательно проработать, — для более широкого продвижения. Хотя проект, как мы понимаем, находится сейчас на стадии «для служебного пользования» и приходится еще только ждать его появления на, допустим, сайте открытых НПА.

Интрига, однако: инициатива общественников сразу идет под грифом ДСП? Да и что в ней такого необходимого нового, если наше независимое государство существует уже более трех десятков лет, а отделы внутренней политики все это время распрекрасно действуют при самой АП и во всех акиматах без всякой концепции?

Получается, если это не очередное переписывание давно всем знакомых и никого не цепляющих за живое правильных слов насчет социально-экономической стабильности и межнационального согласия, то Концепция должна быть уровня заявки на переход из старого Казахстана в реально Новый, — по некоему предлагаемому в ней идеологическому мостику.

В таком случае и нам, не дожидаясь рассекречивания, стоит проявить инициативу насчет верного понимания базовых общенациональных ценностей, начиная с самого корневого понятия — нация. Благо, в речи на Курултае глава государства активно использовал это обращение, как и едва ли не в каждом своем публичном выступлении. Да и бывший Елбасы, тоже частенько апеллировал к нации, только вот к какой?

По контексту совершенно ясно: устами своего главы государство обращается непосредственно к нам всем, к народу Казахстана, к казахстанцам. По-другому такое обращение на слух воспринимать невозможно. Да иначе не может быть и по Конституции, которая наделяет президента правом выступать от имени народа и государства. А где право, там и обязанность: глава государства не может выступать от имени только какой-то выделенной из народа части. Если выступает, то имени всего народа, если обращается, то ко всему народу.

Но вот какая коллизия: нация у нас только… казахская. Если не ушами слушать, а посмотреть глазами в писанное законодательство, то в нем прилагательных «национальн(ое-ый-ая)» встречается множество, а вот корневое существительное «нация» — только один раз, и в неразрывной связке со словом «казахская». А именно, в Конституционном законе «О государственной независимости» 1991 года читаем: «Граждане Республики всех национальностей, объединенные общностью исторической судьбы с казахской нацией, составляют вместе с ней единый народ Казахстана». Здесь, как видим, народ, граждане и нация, хотя и упакованы в общность исторической судьбы, но юридически разведены по значению и по смыслу. Правда, по этой конституционной формулировке получается, что в самой казахской нации нет ни граждан, ни национальностей, но мы-то с вами великолепно понимаем, как правильно читать: граждане Республики всех национальностей, кроме казахской, объединенные общей исторической судьбой с казахской нацией составляют вместе с ней единый народ Казахстана.

Смотрим и вникаем в законодательство дальше: роль прямой и обратной логической связки в юридическом сочетании существительных и прилагательных играет понятие государственного языка: государственным языком является казахский, казахская нация говорит на государственном языке. Не хватает только заключительной замковой конструкции, и она появляется в законе «О языках»: «Долгом каждого гражданина является овладение государственным языком, являющимся важнейшим фактором консолидации народа Казахстана».

Все, никаких логических разрывов и правовых нестыковок: стоит гражданам Казахстана исполнить прописанный им национальным законодательством языковый долг, как граждане всех национальностей (кроме казахов), казахская нация и народ Казахстана сливаются в единое целое.

Однако, не получается. Граждане исполнять долг не торопятся, а методов принуждения к исполнению в Административном и Уголовном Кодексах не предусмотрено. Чем мы единственно и отличаемся от Украины, в которой все население всей силой государственной власти попытались запрессовать ровно в такой же этно-языково-национальный формат. И мы все видим, какой национальной и государственной трагедией там все заканчивается.

Что же должно быть в действительно необходимой Концепции внутренней политики, чтобы не вставать стенка-на-стенку?

Самый простой и безрисковый вариант – оставить все как есть. Написать что-нибудь дельное про отношения с религией, с гражданским обществом, о социальной справедливости, тем достаточно. И нам тоже есть что по ним сказать.

А что касается языка и того, к кому все-таки обращается наш президент со словом «нация», пока можно продолжать успокаивать общественность, например, отчетами по исполнению Госпрограмм по реализации языковой политики. Если им верить, то казахским у нас овладели практически все. Вот только не верится…

По сути, ничего более важного, чем нахождение межнационального и языкового баланса в нашей стране нет, если для чего-то и нужна Концепция внутренней политики, то для этого. Потому что чем дольше будет откладываться ситуация, возмущающая «национал-патриотов» и пугающая «русскоязычных», тем сильнее может рвануть.

Если же искать реальные решения, то категорически не в манипулировании терминологией. Бесполезно и, более того, прямо вредно выбивать клин-клином, переписывать казахскую нацию в казахстанскую или наделять статусом государственного еще и русский язык. Ничего, кроме разрушительной вспышки противостояния этим не добьешься.

Напомним: попытка обзавестись концептуальным документом в области межнациональных отношений уже предпринималась, и тоже, как и сейчас, в переломное для судеб всего мира и Казахстана время – сразу после мирового кризиса 2007-2009 годов. Тот кризис как бы прошел, но умеющие смотреть вперед еще тогда увидели: прежний мир кончился. В феврале 2009 года за подписью президента Казахстана в «Российской газете» выходит статья «Ключи от кризиса», где доллар обзывается «дефекталом», предсказывается его неизбежный конец и новый валютный мир. А к осени тогдашний Курултай – Ассамблея народа Казахстана — выдвигает проект Доктрины национального единства, в котором нация у нас — казахстанская!

И тут такое началось! Вся до того сильно недружная (и после – тоже) оппозиция, да и в целом зиялы кауым резко консолидировались, подписав общее письмо протеста: нация – только казахская, остальные – диаспоры, и ни как иначе. В тексте было даже требование исключить русский язык из Конституции, это дало повод нескольким известным политикам от уже сделанных подписей отказаться, но насчет «казахскости» нации — единомыслие было полным.

Ак Орде пришлось сдавать назад, была создана согласительная комиссия, благополучно избавившая текст и от «казахского», и от «казахстанского» прилагательных к коренному существительному «нация». Получилось иносказательно и в целом неплохо: «Наша великая цель — независимо от своего этнического происхождения, сплотиться и стать Великой Нацией». Или вот еще: «В новых исторических условиях перед казахским народом, давшим свое гордое имя стране, стоит новая историческая миссия: стать консолидирующим центром объединения Нации».

Замковым же камнем опять легла такая вторящая закону «О языках» формулировка: «Овладение государственным языком должно стать долгом и обязанностью каждого гражданина Казахстана, стимулом, определяющим личную конкурентоспособность и активное участие в общественной жизни. Это ключевой приоритет, главный фактор духовного и национального единства».

Налицо эдакое ослабление позиции со стороны властных идеологов: теперь уже «должно стать» — то есть, не давно вмененный языковым законом, но упорно не исполняемый гражданами долг, а отсыл в неопределенное будущее. Соответственно, в некое будущее отсылается и ключевой приоритет, главный фактор духовного и национального единства. Которого, получается, в такой законодательной и идеологической конструкции – нет. И не появится, пока весь народ Казахстана не заговорит на казахском. Между тем, со времени объявления казахского языка единственным государственным прошло три с половиной десятка лет, это два новых поколения, казахским владеют далеко не все, значит далеко и до национальной консолидации? А если и за следующие тридцать лет не все до одного граждане Казахстана смогут овладеть государственным языком, то, получается, не будет никогда у нас в стране духовного и национального единства?!

Между тем, жизнь и в годы существования Казахской ССР, и за все время независимости доказывает обратное: пусть не идеально, но в плане духовного и национального единства у нас в стране все совсем неплохо. Да и языки, русский и казахский, достаточно бесконфликтно заняли каждый свои нишу, не особо оглядываясь, что там написано в законах и провозглашается идеологами.

Получается, это не неправильную жизнь надо вгонять в правильную законодательно-идеологическую языковую конструкцию, а наоборот. И здесь самое время сказать, что сам закон «О языках» категорически не соответствует Конституции: никакой обязанности граждан по овладению государственным языком в ней не установлено. Напротив, установлена обязанность правительства, местных представительных и исполнительных органов создать все необходимые организационные, материальные и технические условия для свободного и бесплатного овладения государственным языком всеми гражданами в соответствии со специальным законом. И вот тот самый специальный закон специально «поправил» Конституцию, подменив обязанность государства перед гражданами на обязанность самих граждан.

Каждый из нас приобретает родной язык с молоком матери, а по ходу жизни мы, – по желанию или по необходимости, но никогда не по принуждению, обретаем знание других языков. В языковом плане никто ни перед кем ни в чем не виноват. И никому, — ни государству, ни согражданам, ничем не обязан. А вот государство – обязано: не посягать на право пользования родным языком и обеспечивать возможность изучения государственного, — по желанию, а не по обязанности.

Отсюда наша рекомендация к проекту Концепции: элементарно привести закон «О языках» в соответствие с Конституцией. А саму государственную языковую политику из сферы идеологии перевести в сферу квалификационных требований. Всего-то и надо утвердить на законодательном уровне перечень назначаемых и выборных должностей в государственных органах, занятие которых требует знания государственного и русского языков. В таком-то для каждой должности объеме, удостоверяемое таким-то образом.

И вторая наша рекомендация, сюда же: сформулировать в Концепции такой главный принцип кадровой политики: назначение на руководящие посты в центральных органах власти, в государственных компаниях и холдингах, в госучреждениях и организациях осуществляется в соответствии с демографическим составом народа Казахстана. Равным образом кадровая политика в регионах осуществляется адекватно демографическому составу местного населения. При этом у каждого первого руководителя первый заместитель, как правило, имеет другую национальность, и на такой позиции знание казахского не требуется.

Такой вариант вполне законным и понятным всем образом обеспечивает заполнение ключевых должностей преимущественно казахами, снимая главное опасение представителей казахской нации – потерять власть в родном государстве. Одновременно не казахи в госаппарате получают понятный стимул карьерного роста, а просто «русскоязычные» — спокойную жизнь в Казахстане без опасений за будущее.

«Евразия-24» считает: такие принципы языковой и кадровой политики стоит внести в проект Концепции внутренней политики хотя бы для того, чтобы посмотреть: найдутся ли у кого-то возражения против именно такого принципа обеспечения духовного и национального единства в нашей общей стране, и кто бы это мог быть.

Поскольку проект Концепции пока ДСП, не исключено, что сами инициаторы Концепции попытались уйти от этого по сути самого главного вопроса, сохранить привычную двусмысленность: в законе о языках – одно, в Основном Законе – другое, говорим нация – подразумеваем разное.

Давайте вспомним, откуда пошла «казахская нация» — из Декларации о государственной независимости ноября 1990 года, принятой Верховным Советом тогда еще Казахской ССР и как раз по поводу сохранения обновляемого Союза. Тогда депутатская группа «Демократический Казахстан» предложила альтернативный проект, где говорилось как раз о гражданском принципе формирования нации. И представляющий оба проекта с трибуны Верховного Совета президент Назарбаев начал как раз с альтернативного, сказал, что когда-то так и будет, но сейчас надо вот так. Спустя год формулировка перешла в Конституционный закон, принятый уже по факту упразднения СССР.

Давайте будем откровенными: этнический принцип государственного и национального строительства, вместе с отвергающей советское прошлое «независимостью», тоже поработали на превращение нашей страны в экспортно-сырьевую и инвестиционную периферию (если не сказать крепче – колонию) той самой западной глобализации, которая ныне стремительно расходится по швам. И прямо на наших глазах формируется новая экономическая и геополитическая Евразийская реальность, которой надо бы соответствовать.

Есть ли в Казахстане казахская нация, образуемая гражданами, именно так себя идентифицирующими и ощущающими свое единство? Разумеется, и именно казахская нация только и может быть государствообразующим центром общенациональной консолидации.

Если ли в Казахстане гражданская нация, именно так себя идентифицирующая? Разумеется, иначе «русскоязычные» давно бы уже «свалили» на свои «исторические родины». Казахстанские реалии это то, что и казахская, и казахстанская нации, во многом проникая друг в друга, соприкасаясь и взаимодействуя, давно уже нашли свой баланс по жизни в общей стране. В отличие от властных идеологов, упражняющихся в двусмысленностях и двойных стандартах.

Нужно ли почти сплошь мононациональной казахской власти в одиночку нести ответственность за исчерпание «вывозной» экономики, за рост цен и износ инфраструктуры? Стоит ли казахской нации гордится тем, что некомпетентность, клановость и властная коррупция имеют сплошь казахское лицо?

Власти попытались внести идеологическую корректировку в посткризисном 2009 году, крайне неудачно, вопрос не в манипулировании терминологией, и – потерпели неудачу. И вот на новом мировом переломе проект Концепции внутренней политики дает нам новый исторический шанс – его нельзя упустить!

И в заключение.

Миром правят не короли, не президенты и не парламенты, и даже не деньги. Миром правят знаки и символы, поэтому не имеющая юридической силы Концепция внутренней политики обязана сформулировать все такие практические рецепты реального перехода из старого Казахстана в Новый и Справедливый, которые уберут двусмысленность и дадут однозначное символическое наполнение реальному языковому и межнациональному двуединству в нашей стране.

Важным символом станет мораторий на любые переименования в Казахстане. Называть построенное новое – пожалуйста. А прежние названия, заодно с памятниками, пусть подождут до наших потомков.

Самое время заявить, что письменность государственного языка осуществляется на кириллице. Кому хочется, могут изобретать свои знаки, писать на них объявления и вывески, но государственная внутренняя политика строится на двуединой системе письменности для казахского и русского языков, посягательство на которую есть действие против межнационального согласия.

Тут же определиться с идеей тюркского единства, которая есть не противопоставление ЕАЭС, а органическая составляющая Большой Евразии. И если реально объединятся, то следует поддержать предложенный Турцией общий алфавит для тюркских языков и предложить энтузиастам Великого Турана в Казахстане начать продвижение единой письменности сближение казахского языка с базовым турецким. Посмотрим, сколько у них найдется последователей.

И, разумеется, в Концепции пора на практическом и символическом уровнях внести ясность в нашу «многовекторность». Которая в старом Казахстане была ни чем иным, как периферийным неоколониальным положением сразу по нескольким векторам внешнего интереса. Ныне, когда Евразийский процесс стремительно выходит на новый исторический виток, самое время сказать – с кем мы и где наше место.

Сообщение Концепция внутренней политики: Язык до Нации доведет. Или: двуединство вместо двусмысленности появились сначала на Eurasia24.