О самом ПМЭФ в российских и мировых СМИ сказано более чем, раскроем не затронутое другими: казахстанские параллели. За годы независимости мы уже как-то привыкли, что Россия – это нечто такое заграничное, в чем-то нас пугающее, в чем-то обнадеживающее, но давно уже не свое. Как, впрочем, и у россиян относительно Казахстана давно уже сложилось примерно такое же ощущение.

Между тем, не просто параллелей, а, можно сказать, буксирования и калькирования – почти как в старые советские времена. Вот один как бы неожиданный пример, для начала: курс нашей национальной валюты тенге.

Послушаешь руководителей нашего Национального банка, статусных макроэкономистов, знатоков казахстанского финансового рынка и его тонкостей – каких только прогнозов на будущее и объяснений не наслушаешься. Почему, например, при заложенном в бюджет-2026 курсе 540 тенге за доллар он ныне стоит меньше 490, а в среднем за май так и вообще тенге дорожал до 470 за доллар: миллион местных и глобальных причин! Кроме одной единственной: тенге всего лишь повторяет, с определенным временным лагом и некоторыми «рысканиями по курсу», эволюции рубля. Эдакий слегка подпружиненный буксирный канат, с пружинным ходом 6,3-6,6 единиц казахстанской валюты за одну российскую. И так много-много лет. С той лишь разницей, что до девальвации 2015 года градиент натяжения пружины был один к пяти, потом сместился до один к шести с половиной.

О других параллелях — ниже, начнем же как раз с отсутствия неизменного следования одним курсом: на ПМЭФ президента Казахстана не было. Зато был президент Узбекистана. В чем нет ровно никакого подтекста: после саммита в Астане главе нашего государства не было никакой необходимости еще раз посидеть где-нибудь рядом с президентом России. Зато есть очень и очень интригующая параллель как раз с Узбекистаном. Вернее, даже две параллели.

Параллель первая: участие-неучастие в Евразийском экономическом союзе. Здесь так: ЕАЭС всего лишь зафиксировал остаточный после СССР формат торговых отношений и с тех пор до совместного промышленного, тем более инвестиционного формата не продвинулся. Торможение обоюдное: и суверены-участники против политической составляющей интеграции, и Россия особо не настаивает: торговля полностью в ее пользу. Зато интенсивно развивается именно двусторонний формат, в частности между Россий и Узбекистаном.

Параллель вторая: АЭС. Не все помнят, что еще до того, как назначенный второй президент Казахстана совершил визит в Кремль и получил предложение о строительстве АЭС, такое же предложение было сделано и новому президенту Узбекистана, сменившему Ислама Каримова.

И вот теперь, пока на площадке будущей Балхашской АЭС только ведутся изыскания, в Узбекистане подписан уже обязывающий контракт и дан старт строительству, заливке первого бетона — его дали как раз оба президента из Санкт-Петербурга.

И еще интригующие технические подробности: Балхашская АЭС — это мост между Северной и Южной энергетическими зонами Казахстана, а в совокупности – мост между РАО «ЕЭС» и Центрально-Азиатским энергетическим кольцом, в которое входит и наш Юг. Тогда как АЭС в Джизакской (рядом с Шымкентом) области станет эдаким опорным мостом в самом Центрально-Азиатском кольце, в составе Узбекистан-Таджикистан-Кыргызстан-Казахстан. В свое время именно Ташкент был выбран местом управления всей Центрально-Азиатской энергетикой, хотя мощность казахстанской энергосистемы была гораздо больше. Просто Узбекистан – единственная страна, граничащая со всеми бывшими братскими республиками.

Ныне Узбекистан, имея в два раза больше населения, имеет в полтора раза меньше генерации. Президент Мирзиеев на ПМЭФ назвал объемы выработки, намеченные на 2030 год, и они ниже уже достигнутых нами.

А еще крайне интересно, что при двух абсолютно одинаковых базовых блоках ВВЭР-1200, в Узбекистане сначала будут введены два малых модульных реактора, и это будет научно-технологический прорыв мирового класса.

Одним словом, у кого раньше заработают АЭС, тот и станет реальным претендентом на лидерство в нашем регионе, причем не только энергетическое.

Следующая параллель – НДС.

Не все знают, что наша налоговая реформа, с повышением ставки НДС и понижением планки обложения, тоже некая калька с российской. У нас ответственность за нее взял на себя вице-премьер Жумангарин, и по его уверениям – реформа получилась. Посмотрим, посмотрим…

А вот на Петербургском Международном экономическом форуме, особенно на традиционном завтраке в Сбербанке, тоже входящем в ПМЭФ, тема НДС прозвучала остро и – критически. Если уж и не возвращать ставку НДС к прежним значениям, то, по крайней мере, надо отказаться от запланированного дополнительного понижения планки налогообложения на следующие годы — почти единодушное мнение.

Ну и последняя, самая главная из выделяемых нами, да и вообще самая главная параллель для нашей и российской экономики — ключевая ставка, Центробанка у них и Национального банка у нас.

Критика была, вполне такая острая, и от заметных в российской политике и в бизнесе фигур. Причем, заметьте, в отличие от Московского экономического форума, ПМЭФ традиционно заполняют сторонники либерального, читай: про-долларового рынка.

Относительно компромиссным стало выступление президента Путина: он и не осудил, и не поддержал Центробанк. Прямо так и сказал: экономику «охлаждали» целенаправленно. Типа, то, что рост ВВП свели фактически к нулю, это мы специально…

Однако из уст президента России прозвучала и задача: с 2027 года должен начаться новый инвестиционный цикл. Посмотрим, посмотрим…

Дело ведь не только в том, что у нас курс тенге «на буксире» у рубля. Вся наша денежно-кредитная политика осуществляется в параллель с российской, а потому и назревающие изменения тоже пойдут в параллель.

Посмотрим, до 2027 года уже недолго…

Сообщение Международный экономический форум в Санкт-Петербурге и саммит ЕАЭС в Астане: параллели появились сначала на Eurasia24.

Евразия24 комментирует:

Для начала напомним то, что с чего коллеги начали свою новость –Министерство финансов недавно публиковало отчет об исполнении республиканского бюджета на 1 февраля. Так, налоговые поступления составили 941,8 млрд тенге при плане в 851,3 млрд (+10,6%). Корпоративный подоходный налог (КПН) принес в казну 436,4 млрд тенге (+4,2% к плану, 418,7 млрд), а вот налог на добавленную стоимость (НДС) – всего 249,9 млрд тенге (-19,8% от прогноза в 311,8 млрд). Формально логика в объяснении КГД есть: кассовый разрыв в январе действительно возможен из-за сроков уплаты налогов. Но почему тогда отчет за январь Минфин публиковал без внятного акцента на сезонность и переносы? Сначала прозвучала тревожная цифра, а потом задним числом объясняют, что «мы, оказывается, не так поняли»? Выглядит, на наш взгляд, как экстренное тушение репутационного пожара и как системная привычка объяснять любую нестыковку задним числом.

Сообщение Налоговые горки: КГД объяснил недобор по НДС в январе появились сначала на Eurasia24.

Сообщение Алькен Темирбулатов: «Социальные программы будут сворачиваться» появились сначала на Eurasia24.

«…мы как будто зеркалим то, что происходит в России (…) Вроде бы экономики несопоставимы, вроде бы суверенная экономика, но мы сталкиваемся с теми же шоками, с которыми сталкивается Россия», — развивает ту же мысль постоянный гость. А ведущий Вадим Борейко со своей стороны итожит: «В силу своего, прямо скажем, вассального положения по отношению к России, казахстанская экономика несет часть бремени расходов Российской Федерации на войну в Украине».

Евразия24 комментирует:

Все это было произнесено в самом начале очередного, всегда длинного, обстоятельного и всегда содержательного разговора постоянного ведущего Вадима Борейко и его постоянного эксперта Рахимбека Абдрахманова. А на этот раз такой запев о роковой роли России получился, как обязательное воззвание ко Всевышнему в устах всякого правоверного, после чего можно говорить и о земных делах.

И, да, запев о вассальном положении относительно России нашей «как бы суверенной» экономики получился истинно ритуальным, далее Россия оказалась уже ни при чем, и речь пошла о наших казахстанских экономических и социальных реалиях. Которые — наши казахстанские реалии — благополучные (по словам главы государства и правительства) постоянный гость-эксперт в очередной раз профессионально развенчал. Можно даже сказать, разгромил политику правительства в пух и прах. В чем поучаствовал и ведущий, как всегда умело задавая вопросы.

Можете сами послушать: Рахимбек Абдрахманов действительно разбирается в экономике, хорошо владеет цифрами и умеет говорить убедительно.

Более того, вот этот ритуальный антироссийский запев – это ведь тоже есть часть казахстанских реалий. Да, если не бросаться обидными словами про то, кто кому вассал, все так и есть: Казахстан и Россия экономически, географически, да и исторически тоже связаны неразрывно.

А потому стоило бы поинтересоваться у профессионально прозападного журналиста Борейко и профессионально либерального экономиста Абдрахманова, каков их собственный вариант избавления от этой роковой (в их понимании) привязки: убиться об Россию как поверившая в ЕС и НАТО Украина или вместе обустраивать Евразию?

Сообщение Мирный Казахстан и воюющая Россия появились сначала на Eurasia24.

Евразия24 комментирует:

Это только со стороны кажется достойным аплодисментов. Но на самом деле НДС и КПН – индикаторы, сильно подверженные инфляции, поэтому правительство, по сути, извлекает выгоду из номинального, а не реального роста экономики. Фактически же, высокая инфляция, «съедающая» доходы населения, одновременно выступает в роли налогового донора, наполняя бюджет через НДС. Это создает иллюзию благополучия в бюджетной сфере, но дестабилизирует реальную экономику и покупательную способность граждан. Значительный вклад в рост сборов вносит и таможенная пошлина на нефть и доходы от экспорта в целом. Вроде неплохо, но бюджет остается зависимым от мировых цен на сырье и курса тенге. Если при планировании бюджета на 2026 год не будет учтено, что двузначный рост 2025 года частично был единовременным результатом за счет низкой базы (возвратов экспортерам, авансовых платежей), это может привести к чрезмерно оптимистичному бюджетному планированию. А в дальнейшем – к еще большему дефициту бюджета.

Сообщение Эффект с сомнительным КПД появились сначала на Eurasia24.

«Вчера на похоронах товарища Суслова…, кстати, где он?»

(из доисторических анекдотов)

«Евразия-24» уже осветила невероятно быструю реакцию правительства на поручение президента до конца рабочей недели представить план конкретных мер, касающихся упорядочения хода реализации разработанной правительством программы экономических реформ в интересах граждан. Поручение, кстати, было обнародовано не в начале недели, а лишь в четверг с утра, и в тот же четверг к вечеру, пожалуйста, обнародован и ответный план правительства. Вводится мораторий на рост цен на бензин АИ-92 и дизтопливо, и до конца I квартала следующего года замораживаются коммунальные тарифы. Дан задний ход по реформе НДС: многим из тех, кому светил отказ от «упрощенки», возвращается право оставаться на ней. А также правительство вдвое увеличивает объемы дешевой ипотеки и обещает дешевые кредиты покупателям отечественных авто.

Все это, скорострельности, надо полагать, ради, было выдано эдаким отдельным набором. Но теперь, мы так думаем, до конца этой недели правительству, не снижая рекордного темпа, предстоит завершить президентское поручение внесением соответствующих исправлений в ту самую разработанную им программу экономических реформ в интересах граждан.

Кстати, где она?

Ну, наверное, такую программу надежнее всего поискать сразу на сайте правительства. Но там — нет ее. На сайте primeminister.kz, если уж на то пошло, вообще нет ни одной правительственной программы. А в поисковике, если набрать такое слово, выскочит ровным счетом 3501 совпадение, и все они про новости-сообщения, в которых есть такое слово, а вот самих программ – нет.

Хорошо, мы с вами знаем чуть побольше, чем наше «открытое правительство», а потому что-то слышали про «Национальный Инфраструктурный план до 2029 года», про «Национальный проект модернизации энергетики и ЖКХ», про «Дорожную карту бизнеса», про поддержку сельского хозяйства и молодежную политику, про цифровизацию, про жилищные программы, но у самого правительства не найти перечня его собственных программ и национальных проектов. И уж подавно не найти отчетов о ходе их исполнения.

Слышали мы и о некоем «Национальном плане развития Республики Казахстан до 2029 года», и можем даже предположить, что речь как раз о нем. Тем более, что главный упрек главы государства главе правительства как раз в том, что, увлекаясь выполнением задачи по обеспечению заданного этим планом темпа роста ВВП, правительство допустило падение реальных доходов граждан.

Правда, план этот разработан не правительством, а АСПиР – Агентством по стратегическому планированию и реформам при самом президенте и утвержден президентским Указом, но исполнять-то его – правительству. И, да, из 39 ключевых индикаторов, расписанных в этом Плане по годам, один, пусть и косвенно, действительно касается интересов граждан. Это индикатор №5: доля расходов на продовольственные товары в структуре денежных расходов населения. В 2024 году, когда этот План был утвержден, такая доля значилась в нем величиной 49,4%, а в этом году ей надлежало понизится до 47,5 %. Однако, по данным за второй квартал Статбюро показывает 52,5%, и по итогам года казахстанцам придется тратится на еду, боимся, еще больше.

Как там с выполнением других ключевых индикаторов, типа читательская и естественно-научная грамотность, количество казахстанских ВУЗов в мировых топ-рейтингах или, допустим, количество внутренних и выездных туристов, мы не знаем, и знать не можем – отчетности нет никакой. Ее не найти даже в том самом Статбюро, которое как раз при том самом АСПиР. Судя по статотчетности, в Бюро о наличии Национального плана развития где-то рядом с собой, похоже, даже не подозревают. И правильно, наверное, делают, не находите?

К чему это мы?

Да к тому, что для выполнения тех же президентских указаний или тех же планов правительства надо бы иметь, худо-бедно, хоть какую-то их взаимоувязанную систему и хоть какую-то систему отчетности об их выполнении.

Пока же правительство проявило потрясающую оперативность, а лучше сказать – податливость. Мы не говорим – прогнулось, для этого надо иметь то, что может гнуться, а здесь мы имеем вот именно что податливость, — во все стороны.

Так, замораживание тарифов на всю зиму, до весны, это хорошо для потребителей, а для самих энергетиков и коммунальщиков? Ведь зиму-то наше правительство заморозить не сможет, скорее нас она заморозит. Да, политика «тариф в обмен на инвестиции» — это национальное самоубийство, но именно на ней построены Национальный инфраструктурный план и Национальный проект модернизации энергетики и ЖКХ. Причем саму модернизацию категорически нельзя «замораживать», надо срочно искать способы вне-тарифного инвестирования.

И так во всем наборе оперативной «податливости» правительства: льготная ипотека и автокредиты – здорово, а как быть с бюджетом, остродефицитным и без этого дополнительного спонсирования запредельных коммерческих кредитов? Становящихся еще дороже из-за поднятия Национальным банком базовой ставки сразу до 18%.

Кстати, о Национальном банке: а он имеет какое-то отношение к президентским и правительственным программам, как-то увязывает с ними свою политику? Ответ: ровно никакого отношения не имеет, никак не увязывает.

У Национального банка есть свой «Стратегический план на 2024-2028 годы» утвержденный им самим. Согласованный, правда, с Администрацией Президента.

Так вот, в нем – ровно ничего, ни слова, ни намека ни о «Национальном плане до 2029 года», ни об одной правительственной программе, начиная с остро неотложного плана модернизации энергетики и ЖКХ.

И после этого вы хотите, чтобы в нашей стране хоть что-то реально планировалось и выполнялось?

Пока картина такова: мы имеем «Национальный план…» выполненный АСПиР на уровне студенческого реферата: несколько десятков страниц общих рассуждений, завершаемых табличкой из 39 непонятно каким образом отобранных «ключевых» индикаторов. Там, с точки зрения аппаратной работы, нет ничего для исполнения, поэтому и отчетностью лучше не заморачиваться. Имеем правительственные модернизационные программы, заполненные списками требующих обновления и расширения объектов, с денежными объемами, но без понятия – откуда они возьмутся и в какие тарифы обойдутся.

Кстати сказать, на президентском сайте не найти утвержденной им «Национальной программы развития до 2029 года», зато на akorda.kz в разделе «Стратегии и программы» почетное первое место по-прежнему занимает «Стратегия Казахстан-2050», выдвинутая будущим Елбасы еще в 2012 году.

А следом за ней распрекрасно себя чувствует «Стратегия развития Республики Казахстан до 2025 года», утвержденная теперь уже бывшим Елбасы в 2018 году, как раз перед транзитом. Второй президент, помнится, поручал АСПиР актуализировать «Стратегию 2050», но ответственные за стратегическое программирование сочли за благо воздержаться от выполнения. А про то, что Стратегия развития РК до 2025 года за именем первого президента все же заменена на Национальную программу развития до 2029 года второго президента, ответственные за сайт, получается, просто забыли. Ну не специально же они так замешкались!

Получается, официальный сайт Президента Республики Казахстан, — так написано на его заставке, по-прежнему осеняется программными наставлениями бывшего президента. Во всем этом чувствуется нехорошая символика…

А еще мы имеем как бы наш Национальный банк, который на самом деле орган внешнего управления, занятый только одним: блокированием национального кредита и обеспечением внешнего финансирования, с соответствующим выводом доходов. А также неуклонным ослаблением курса тенге – на пользу сырьевым экспортерам.

Так вот: поскольку президентская рабочая группа по конституционному референдуму уже приступила к работе, не стоило бы в рамках формулы «сильный президент – влиятельный парламент – подотчетное правительство» заодно сделать реально подотчетным за национальную экономику и за благосостояние граждан наш «независимый» Национальный банк?

Сообщение Президент – лебедь, Правительство – рак и Нацбанк – щука появились сначала на Eurasia24.

Сообщение Мажилис принял проект нового Налогового кодекса, предусматривающий рост НДС с 12% до 16% появились сначала на Eurasia24.

Впрочем, некоторый рост все-таки будет, — за счет экспортноориентированной части. Тогда как жесткий кризис, — сразу в бюджетном и инфраструктурном разрезах, разразился у нас именно во внутренней экономике. Что показательно: и попытка искать деньги через повышение НДС, и политика «тариф в обмен на инвестиции», тем более инвестиции внешне-заемные — это полный аналог поведения неопытного путника, попавшего в трясину: чем активнее дергается, тем глубже засасывает.

В самом деле: проблема начинающей «сжиматься» внутренней экономики — это критически низкий платежеспособный спрос населения при предельно высокой закредитованности казахстанцев и угрожающе высоком внешнем долге казахстанской экономики. И вот правительство не находит ничего лучшего, как обкладывать покупателей дополнительным НДС и навешивать на тарифы и на всю экономику дополнительный внешний долг.

На первый взгляд, такое поведение правительства кажется самоубийственным, да оно таковым и является. С другой стороны, в правительстве сидят не безумцы, а вполне практические люди, действующие в предложенных им обстоятельствах. То есть, зажатые, как в трясинном омуте, с одной стороны невозможностью посягать на интересы иностранных консорциумов на Тенгизе, Карачаганаке и Кашагане, с другой стороны, ограниченные политикой Национального банка, лишающего местную валюту инвестиционной и кредитной потенции.

В блокбастерах утопающего в болоте в самый последний момент спасает вдруг протянутая рука, здесь же последний шанс нам дает только… самоспасение. Увязающее в трясине нехватки бюджетных средств и инвестиций правительство, тянущее за собой всю экономику, население и государство, в силах спасти только оно само.

Речь вот о чем: о пересмотре места и роли государства в экономике.

Пока официальной государственной доктриной считается всяческая минимизация роли государства. Например, в предвыборной президентской программе 2022 года, — той самой, начинающейся со строительства Нового Справедливого Казахстана, ближе к концу стоит обязательство сократить присутствие государства в экономике до 14 процентов, и как раз к 2025 году. Задача совсем не новая и заведомо невыполнимая, по сравнению с ней даже удвоение ВВП кажется легко достижимым, но ведь как-то эти фантастические 14 процентов оказались в президентской программе! Мало того, еще в 2023 году тогдашний премьер Смаилов умудрился отчитаться о досрочном достижении этих 14 процентов!

Если брать только по стоимости основных фондов, то при известной статистической ловкости можно и так насчитать, наверное. Однако, что делать с таким тоже статистическим фактом: доля так называемого квази-госсектора в ВВП – более 40 процентов. Неужто именно эту долю государство собирается опустить до 14 процентов и что предстоит сокращать — электроэнергетику или железные дороги, нефтепроводы и нефтепромыслы, или, может быть, добычу урана?

И вообще, президентская формулировка «присутствия государства в экономике», она много шире.

У нас государство 100-процентно присутствует в тарифном регулировании, а сама сфера естественных монополий дает самое малое два раза по 14 процентов ВВП, будем ее сокращать? При том, что стоит государству чуть ослабить регуляторную хватку, эта доля пойдет как раз в рост. Мало того, политикой «тариф в обмен на инвестиции» государство и так уже подстегивает цены и свое присутствие в экономике.

Или возьмем строительную отрасль, которая 100-процентно частная, но как минимум наполовину — государственная. Это, с одной стороны, строительные заказы бюджетного и квазигосударственного сектора, с другой – субсидируемые государством ипотеки.

А мало таких примеров присутствия государства в экономике, напомним про сельское хозяйство. В котором колхозов-совхозов дано нет, которое 100-процентно частное и… процентов на 95 — государственное. Пять процентов отводим на случайный коммерческий кредит, а все прочее финансирование, — субсидирование банковского процента или прямые субсидии – государство. И если соизмерить объем госфинансирования со стоимостью частной собственности в АПК, то она уже десятикратно государственная.

Суммируем: у нас государство действительно не присутствует в экономике только на уровне СТО и автомоек, салонов красоты и кафе-ресторанов, магазинов и, может быть, ТРЦ. Весь бизнес уровнем выше – он способен существовать только в присутствии государства, если не как собственника, то как регулятора, заказчика и финансиста.

Отсюда три взаимосвязанных вопроса: а) как так получилось, что никакого частного и свободно конкурентного рынка в Казахстане нет, почти все сплошь завязано на присутствии государства в экономике? б) почему при фактической необходимости для государства во всем присутствовать, вся регулировать, все субсидировать и все поддерживать, государство упорно пытается избавить экономику от своего присутствия? в) почему давно и упорно предпринимаемые попытки государства уменьшить свое присутствие в экономике оказываются для него безуспешными?

Побережем ответы к концу, пока проиллюстрируем упорное и безуспешное стремление государства отдать свою собственность в рынок и в частную конкуренцию. А заодно и ответы начнут наклевываться.

Итак, Постановление правительства «О некоторых вопросах приватизации на 2016-2020 годы», с подробным таблицами подлежащих продаже республиканских и коммунальных объектов. С самого начала исполнение шло туго, постановление постоянно корректировалось, одни объекты исключались, другие добавлялись. Перед самым транзитом, кстати напомнить, в табличке приватизируемых в приоритетном порядке оказались наиболее экономичные электростанции Казахстана, тогда по этому поводу было много шума. Потом их вычеркнули. Берем на заметку.

Эстафету подхватывает Постановление правительства «О некоторых вопросах приватизации на 2021 – 2025 годы». Та же история: идет очень туго. Изначально план приватизации включал 736 объектов, с 2021 по 2024 год из него исключили 278 объектов, но дополнили 179 другими. В 2021 году исполнение составило 35 процентов, в 2022 году — 64 процента, в 2023 году — 68 процентов, в 2024 году — 72 процента.

До недавнего времени план утверждался самим правительством и по ходу из него исключали до половины запланированных объектов и даже больше. Теперь план утверждается еще и Высшим советом по реформам, корректировать стало труднее. Но еще труднее – сбыть с рук госимущество.

Как же так: правительство упорно выставляет на продажу все «непрофильные» активы, бизнес и все топ-эксперты в один голос твердят, что государственное вмешательство только вредит и все надо отдать в конкурентную среду, а дело топчется на месте.

Причем с двух сторон: правительство только тем и занимается, что постоянно корректирует планы, такое впечатление, что сам продавец категорически не хочет расставаться с собственностью. Так ведь и столпившегося покупателя не видно: никто выставляемое на продажу как горячие пирожки не расхватывает.

Еще один стимулирующий акт (а заодно и подсказка) — Указ президента «О либерализации экономики» от мая прошлого года. Уже без табличек, но с очень решительными формулировками: «правительству провести масштабное и ускоренное сокращение доли государственного сектора в экономике путем завершения процесса приватизации».

А вот и подсказка: «…обеспечить поэтапную отмену норм, ограничивающих свободу формирования цен и тарифов, за исключением монопольных рынков, …обеспечить практическое применение стимулирующей методологии тарифообразования в целях привлечения частных инвестиций и повышения инвестиционной привлекательности сфер естественных монополий».

То есть, государство, пытаясь избавиться от собственности, заодно собирается снять с себя ответственность и за все рыночные цены в стране, кроме монопольных рынков. Тогда как у нас в Казахстане никаких других рынков, кроме монопольных, почти нет. Откройте отчеты АЗРК о состоянии товарных рынков — убедитесь.

Что же касается не просто монопольных, а главных для всей экономики и для казахстанцев естественно монопольных рынков, правительство открытым текстом собирается подманивать на них инвесторов привлекательными… тарифами! То есть, электроэнергетика, ЖКХ и прочая национальная инфраструктура, остро нуждающаяся в инвестициях, превращается в источник извлечения прибыли для частных, к тому же еще и иностранных инвесторов!

Супруг, наряжающий дражайшую половинку попривлекательнее, чтобы вывести ее на панель… По жизни это может быть очень грустная или очень стыдная история. А вот государство просто обязано исполнять свой инвестиционный долг перед инфраструктурой, иначе зачем оно?

Итак, ответы на вопросы.

Догмат, что государство – плохой собственник и управляющий, и что присутствие столь неисправного хозяина в экономике должно быть минимизировано, имеет двойное происхождение. Исходно, он был вменен нашим политическим и экономическим элитам внешним образом, как идеологическое и практическое обеспечение встраивания Казахстана в мировой рынок исключительно как экспортера сырья и импортера готовых товаров, получателя иностранных займов и инвестиций и плательщика доходов от такого внешнего финансирования.

«Неприсутствие государства в экономике» — это невмешательство в «плавающий» курс национальной валюты, в «свободно складывающийся» внешний платежный баланс, в соглашения о разделе продукции и в разгоняющую инфляцию базовую ставку Национального банка.

И здесь результат достигнут просто блестящий: мы стали буквально образцовой «вывозной» экономикой, без собственной импортозамещающей промышленности, без национального промышленного кредита и почти без национальных инвестиций.

Вторая половинка того же догмата – она местного происхождения. Институты в нашей государственности – вторичны, персональный и групповой интерес – первичен. Правящая верхушка старого Казахстана непосредственно аффилирована с бизнесом, это транслируется по всей властной вертикали, поэтому тезис о частной собственности и коммерческой выгоде греет аппаратную душу.

Но вот незадача: на пути к окончательному неприсутствию государства в экономике стоит постсоветское наследство: те самые электроэнергетика и ЖКХ, пока еще сохраняющие тарифную доступность и поэтому массовые масштабы, какое-никакое всеобщее образование и здравоохранение, пенсионное обеспечение. Которые в рамках вмененной нам «вывозной» экономики обязаны были просто скукожится до доступности только высшему классу. На этом пути, – минимизации своего присутствия в экономике, наше государство преодолело только половину, потому что натолкнулось на… себя. Руководители правительства, сплошь убежденные рыночники и почти все конкретно погруженные в частный рыночный интерес, в своих кабинетах с утра до вечера занимаются ни чем иным, как антирыночной деятельностью: регулирование, администрирование, квотирование, распределение субвенций и преференций. Потому что иначе экономика Казахстана не работает.

Вот вам и ответ, почему покупатели не торопятся: в экономике Казахстана объектов госсобственности, готовых действовать на свободном конкурентном рынке, как и самого того рынка, не осталось. Все выставляемое на продажу существует лишь постольку, поскольку имеет государство или квази-госсектор своим покупателем или заказчиком, приватизация здесь ровным счетом ничего не меняет.

Соответственно, ключевое положение новой экономики для нового Казахстана: государство в ответе за все! В ответе, как непосредственный собственник, как структурный организатор и планировщик, как кредитор и инвестор, как ценовой и тарифный регулятор. Это должно быть так в силу практической структуры казахстанской экономики, — очень небольшого объема, сосредоточенного в ограниченном количестве достаточно небольших городов, разделенных громадными пространствами. И в силу строго обратной относительно «вывозной» модели» логики: коль скоро именно догмат неприсутствия государства вогнал казахстанскую экономику в компрадорский неоколониальный формат, выход из такого положения возможен только целенаправленными государственными усилиями.

По ходу цикла мы не раз еще будем обращаться к основополагающей роли государства в экономике, а в заключение самая наглядная иллюстрация: правительство и «Самрук-Казына».

Это же надо было такое придумать: правительство, состоящее из инфраструктурных и отраслевых министерств, не управляющих инфраструктурными и отраслевыми нацкомпаниями и квази-госхолдинг, собравший под себя инфраструктурные и отраслевые национальные компании, без внятной цели и ответственности за управление ими!

Можно долго разбирать подробности, почему и когда родился ФНБ «Самрук-Казына», и почему не раз поставленный президентом Токаевым вопрос о его реформировании так и остался стоять. Но можно коротко: это изощренный способ сидеть на экономических потоках, умело размазав ответственность между правительством и параллельным квази-правительством до полной взаимной безответственности.

Мы же говорим: государство — ответь за экономику!

Сообщение Цикл «Новая экономика для Нового Казахстана». Государство, ответь за экономику! появились сначала на Eurasia24.

И вообще, на всю перспективу до 2029 года проглядывает гораздо более проблем, чем новых точек роста. Все объективно: «вывозная» экономическая модель заканчивается. Внешний платежный баланс Казахстана, при всем гигантском сырьевом экспорте устойчиво отрицательный, вывоз доходов на иностранные инвестиции и займы надежно больше, чем новый приток, Национальный фонд окончательно переведен из накопительного в расходный режим. Ситуация не лечится, ее можно только еще растягивать на какое-то время.

В то же время, новая экономика, в рамках Евразийского макрорегиона, уже активно формируется, но далеко еще не является драйвером. На территории Казахстана осуществляются китайский логистический и российские инфраструктурные и промышленные проекты, мы имеем от этого экономическое оживление и несомненную пользу. Однако при отсутствии у тенге собственного инвестиционного потенциала, а у правительства – видения своего места в интеграции, Казахстан остается не субъектом, а объектом реализации внешних относительно нашей страны интересов.

А теперь о самом большом вызове и главной опасности: это опасность потери устойчивости… президентской власти!

Суть в том, что иной власти в Казахстане, кроме президентской — нет. Правительство назначается президентом, акимы верхнего уровня – тоже, нижестоящие по всей вертикали – президентскими назначенцами. Выборность акимов нижнего уровня ничего не меняет, поскольку выдвижение кандидатов и результаты выборов контролируются в той же вертикали. Маслихаты – клиентела акимов. Парламент – та же история: сенаторы и мажилисмены, это отобранные в АП кадры, фактически наемные работники, хорошо знающие свое место и подчиненность.

Судебная и правоохранительная система – целиком внутри президентской. И в целом вся власть в Казахстане целиком замкнута на главу государства и — на саму себя.

Заметьте, непрерывные все годы независимости попытки что-то сотворить с местным самоуправлением так ни к чему и не привели. Задача организации взаимодействия власти с гражданским обществом, многократно оглашаемая, тоже не решена. Почти все сколько-нибудь заметные в общественном поле НПО и сколько-нибудь популярные лидеры – на зарубежном финансировании. А бесчисленные и безликие местные НПО-шки «осваивают» министерские и акиматовские гранты вместе с грантодателями и в стороне от главных точек соприкосновения интересов власти и общества.

Трипартизм, как взаимодействие наемных работников и работодателей со стороной власти как арбитром и модератором – тоже не столько существует, сколько изображается.

Диалог власти и бизнеса с мостом в виде НПП «Атамекен» тоже оставляет еще много вопросов.

Проблема, как президентской власти, себе же на пользу, получить при себе не придаточный, а действительно влиятельный парламент, еще ждет своего решения. Как правительству, себе, а заодно и жителям городов и сел на пользу разгрузиться от местных проблем, передав их самоуправлению, — тоже. Как наладить полноценный трипартизм, эффективное взаимодействие государства и бизнеса, как создать полноценное партнерство власти и гражданского общества – это все еще впереди, это очень важно, и мы об этом будем говорить. Но сейчас о самом важном – об устойчивости самой президентской власти.

Это самое важное именно потому, что президент – и только он, представляя весь без исключения государственный аппарат, является стороной негласного, но основополагающего Общественного договора Власти как с Народом, так и с Бизнесом.

Главный же в таком контексте риск состоит в такой дилемме: президент создает и контролирует всю систему власти под ним, в любой момент может принимать любые кадровые решения, однако сам президентский институт, — именно в силу своего всевластия, ни внутри-казахстанской генерации, ни системы контроля за своей деятельностью не имеет.

Однажды появившийся президент может продлевать свое правление через «выборы» сколь угодно долго, может передать свою власть преемнику, но если внутри общества или (не приведи Аллах!) госаппарата появятся сомнения на этот счет и альтернативные кандидаты – система потеряет устойчивость. Именно так: сама попытка организации конкуренции за президентский пост, нет, не приведет к появлению другого главы государства, а пустит государственную систему вразнос. Стабилизация в таком случае возможна только внешним образом, чему Кантар и стал подтверждением.

А нам это надо — доиграться до еще одного ввода войск ОДКБ?

Первое, что надо для укрепления устойчивости президентской власти через повышение ее эффективности – это институализация его стратегических целеполаганий и оперативных поручений. И здесь же – система президентского контроля за… его собственной деятельностью.

Поясняем. Любые публичные обращения главы государства, будь то предвыборная программа, или ежегодное послание народу, или выступление на расширенном совещании правительства по итогам года, или на очередном Курултае, это всегда верная постановка задачи и правильные указания. Однако, далеко не всегда исполняемые и всякий раз произносимые как бы с нуля. Для самой АП это удобно, — не вспоминать, что говорилось в прошлый раз и оценивать, осуществлено ли, но стране от этого не лучше.

Заглянем в суть: само устройство сложной государственной бюрократии держится на трех китах: а) личный интерес данного госслужащего, вписанный в интерес клановой или иной группировки, в которую он входит или которую возглавляет; б) персональная субординация: он сам принимает к безусловному исполнению указания вышестоящего начальника, устные или письменные, данные в формальной или неформальной обстановке; в) исполнение писанного законодательства, относящегося к его деятельности, от профильных законов до конкретных служебных инструкций.

Последний пункт особенно важен: вся жесткая внутриаппаратная борьба строится на том, чтобы не попадаться на выходе за пределы служебных полномочий и нарушениях чего-либо писанного. А устные указания, которые на самом деле еще более важны для аппаратной карьеры, к делу не пришьешь.

И таким образом, полноформатная власть президента заканчивается тем кругом первых лиц, которыми он может руководить непосредственно. Далее по всей вертикали вниз действуют указания уже его подчиненных, и подчиненных этих подчиненных. Всякий раз транслирующих вышестоящее указание уже с учетом интереса своего собственного и своей группировки.

Что можно было бы сделать? Перейти к программным документам трех категорий:

А) Программа (Стратегия) персонально главы государства, базирующаяся на его предвыборной программе, утверждаемая им уже в качестве государственной одновременно с инаугурацией и действующая на весь на весь срок его избрания. Соответственно, ежегодные Послания президента народу должны состоять из отчета о ходе выполнения его программы за прошедший год, о том, что сделано или не сделано, какие действия глава государства собирается предпринимать на предстоящий год для устранения невыполнения или закрепления достижений. Предметом обращения к народу через ежегодные послания является также вносимые главой государства корректировки в его стратегическую программу, вытекающие из происходящих в Казахстане и в мире изменений, а также из хода выполнения президентской программы.

Б) Программа правительства, составляемая на весь срок деятельности текущего состава Мажилиса, с разбивкой по годам. Предусмотренная Конституцией процедура дачи согласия президенту большинством голосов депутатов Мажилиса на назначение премьер-министра дополняется дачей согласия на предложенную премьер-министром программу правительства. Все прочие отраслевые и другие программы правительства вытекают из согласованной Мажилисом программы и являются ее частями. Премьер-министр предоставляет Мажилису ежегодный отчет об исполнении программы правительства.

В) Программы политических партий, общие, предвыборные и программы для парламентских партийных фракций. Партия, образующая парламентскую фракцию, утверждает для нее, на основе программы партии и предвыборной программы, программу парламентской деятельности на весь срок до следующих выборов. Утверждение партийной программы для парламентской фракции происходит одновременно с регистрацией фракции. Партии, претендующие на влиятельность, постоянно актуализируют программы своих фракций таким образом, чтобы демонстрировать готовность к участию в формировании правительства и его программы.

Все программы утверждаются или подписываются первыми руководителями соответствующих госорганов или политических партий. К каждой программе прикладывается список должностных и иных лиц, участвующих в ее разработке.

Отраслевые и региональные программы составляются на основе Программы (Стратегии) президента и программы правительства, и также имеют авторский характер: утверждаются соответствующим членом правительства или акимом, с приложением списка разработчиков.

То же относится к программам национальных компаний и государственных холдингов.

Назначение на пост министра, акима, руководителя госкомпании или госхолдинга производится по представлению кандидатом своей программы, она утверждается назначающей инстанцией вместе с указом, постановлением или приказом о назначении.

Члены правительства, руководители национальных компаний и госхолдингов ежегодно отчитываются о выполнении своих программ перед премьер-министром, копии отчета предоставляются парламентским фракциям.

Акимы столицы, городов республиканского значения и областей ежегодно отчитываются о выполнении своих программ перед президентом и премьер-министром, копии отчета предоставляются парламентским фракциям.

Прочие акимы ежегодно отчитываются перед вышестоящими акимами и перед маслихатами, в том же порядке, что и отчет премьер-министра перед Мажилисом. То есть, отчеты предоставляются партийным фракциям маслихата заблаговременно, фракции имеют возможность сопровождать отчеты своими заключениями, предоставлять отчитывающемуся и вышестоящему акиму свои программные и кадровые предложения.

Предусмотренная Конституцией процедура консультаций президента с партийными фракциями перед получением согласия на назначение премьер-министра дополняется заблаговременным предоставлением главе государства партийных программ или разработанных на их основе предложений по составу и программе правительства (по желанию партий).

Таким образом, претендующие на влияние в парламенте партии должны будут заблаговременно иметь свои версии программы действий и состава правительства, предъявлять их избирателям, а после прохождения в мажилис – президенту. А также и премьер-министру, уже по ходу создания и действий правительства. Соответственно, президент, готовя перемены в составе правительства или замену правительства целиком и проводя консультации на этот счет с парламентскими партиями, будет уже иметь предложения самих партий и так или иначе их учитывать.

Предлагаемый президентом кандидат на должность премьера, проходя процедуру получения согласия парламентского большинства и представляя парламенту программу правительства, не может не ориентироваться на программные и кадровые предложения парламентских партий или, по крайней мере, партий парламентского большинства.

Правительство в такой системе подотчетно не только президенту, но и парламенту. Для этого премьер-министр предоставляет Мажилису ежегодный отчет об исполнении согласованной парламентским большинством программы правительства, а Мажилис большинством голосов принимает Постановление о принятии, принятии с замечаниями или не принятии ежегодного отчета правительства.

Отчет премьер-министра направляется в парламент заблаговременно, для возможности подготовки партийными фракциями своих заключений. Процедура отчета предусматривает выступление представителей партийных фракций с заключениями. Фактически, через механизм ежегодных заключений по отчету правительства парламентские партии имеют возможность демонстрировать готовность или неготовность, принимать на себя ответственность за участие в правительстве и формировании его программы. А партии парламентской оппозиции – степень готовности к формированию альтернативного состава правительства и его программы.

Понимаем, ситуация, когда вся президентская система сама себя ставит под самоконтроль и программную отчетность, выглядит несколько фантастической. Вот уж в чем госаппарат нуждается в последнюю очередь, так в ответственности. Однако, времена наступают все более жесткие и проявлять политическую волю все равно придется.

Сообщение Президент как Общественный договор появились сначала на Eurasia24.

Смотрите интервью на Rutube ЗДЕСЬ

Сообщение Тезисы Курултая: между прошлым и будущим. Политолог Андрей Чеботарёв в студии Евразия24 появились сначала на Eurasia24.