К этому же Астанинскому саммиту приурочен и государственный визит президента Российской Федерации. Для Казахстана и России событие более чем знаковое.

Однако вернемся в Ереван: там приглашенный президент Украины, не входящей ни в ЕС, ни в ЕАЭС, заявил, что парад в Москве пройдет без военной техники, и Россия боится, что украинские дроны «полетят над Красной площадью».

Официальные мероприятия и речи перемежались и неформальными знаками сближения. Так, премьер Армении и президент Франции столь трогательно держали друг друга в объятиях, что в сетях даже появился комментарий: «если после этого они не поженятся, я перестану верить в любовь».

Потом был парад Победы в Москве, без техники и без дронов, но с президентами Казахстана и Узбекистана. И сразу после этого мир с придыханием стал ждать судьбоносного визита президента Трампа к председателю Си.

Визита, несколько раз откладываемого из-за войны с Ираном, давно назревшего и… преждевременного. Преждевременного — из-за войны с Ираном. И ничего не решившего, даже без публикации полагающегося по дипломатическому протоколу хоть какого-то коммюнике. И вот это – отсутствие хоть каких-то решений, это не только из-за войны с Ираном, в которой США безнадежно увязают, но и из-за серьезнейших проблем как в самом Китае, так и в США вообще и у президента Трампа в частности.

В том-то и дело, что никогда еще события поистине глобального масштаба, стремительно запрессованные в один только месяц май, не приносили столь «никаких» результатов. Мир накануне реального раздела, а это слишком серьезно.

Мануэль с Николом, может быть, и могли бы вступить в отношения, а вот Армения с Евросоюзом — никак. Армения — это крохотная, хотя и с громадной Историей, страна, зажатая между стремящимися друг к другу Азербайджаном и Турцией. От России Армения отделена Грузией, от остального мира – той же Турцией и еще Ираном. Трудно даже вообразить более высокую степень геополитической, географической и культурной изоляции.

Турция, как известно, почти с самого начала создания Евросоюза просилась в него, ее не брали и не возьмут, шансов – ноль. Даже если сам Евросоюз сумеет сохраниться в нынешнем глобальном переделе, на что шансов тоже немного. А потому очередь Армении на вступление в ЕС за спиной у Турции – еще более нулевая.

Постсоветская Армения до последних лет жила триумфом от победоносной войны с Азербайджаном за Карабах. Ныне же, проиграв Азербайджану и потеряв Карабах, Армения находится в глубоком шоке, усугубленном смертельной обидой на не пришедшую на выручку Россию. Ждать адекватного поведения в таком состоянии не приходится, но нам, Казахстану, очень и очень важен пример как раз нынешней Армении. У нас тоже некоторые ухари агитируют за выход из ЕАЭС по причине невыгодности для Казахстана. Да, если брать по торговым балансам и по балансам взаимных инвестиций, все в пропорции примерно один к двум, не в нашу пользу.

Но вот ставить столь отчаянный эксперимент на себе: взять, да и выйти из Таможенного и Евразийского экономического союзов, не хотелось бы. Пусть уж лучше Армения потренируется. Впрочем, эксперимент на том, кого не так жалко, тоже вряд ли получится. Шок — шоком, обида — обидой, но шансов на выход Армении из ЕАЭС ненамного больше, чем на вступление в ЕС. От эмоционально шока до самоубийства все же имеется дистанция.

Теперь, о нас – Казахстане, накануне саммита высших руководителей ЕАЭС и государственного визита президента России.

Тут такая скоротечно возникшая деталь, именуемая «рутинной», но тоже геополитической значимости: объявленный на 20 мая визит президента Путина в Китай. Встреча с председателем Си подана как рутинная, в составе и без того непрерывно ведущихся контактов. Тем не менее, это личная встреча, и сразу после контактов с президентом Соединенных Штатов. Необходима, что называется, «сверка часов», причем глаза в глаза.

Какое-то коммюнике, наверное, будет, о чем-то можно будет прочитать. А в целом, какие еще вопросы обсуждались и о чем договорились, мы узнаем из последующей цепочки событий, в частности, по ходу саммита в Астане.

Вот еще что стоит подчеркнуть: мир делят между собой США, Китай и Россия, только эти президенты обязательно встречаются, даже если не всегда договариваются. Европа – та отчаянно ревнует, сейчас, — в ответ на реплику президента Путина о бывшем канцлере Шредере, как возможном переговорщике, с энтузиазмом ищет свою кандидатуру, но ей места на пути к «новой Ялте» нет. До этого ей надо пережить собственный системный кризис и глубокую трансформацию.

А вот Казахстан – он в переговорной цепочке. И не потому, что саммит ЕАЭС в Астане хронологически вписался в челночную дипломатию Вашингтон-Пекин-Москва, а в силу объективных географических и геополитических обстоятельств.

Где еще в мире, скажите пожалуйста, есть государство, непосредственно связанное не только с Россией и с Китаем, но и с США?

С Китаем и Россией, скажите вы, понятно: географические границы и экономические потоки дают жизненные соки нашей экономики, без них Казахстану не жить. Но при чем здесь заокеанские Соединенные Штаты?

А разве Шеврон на Тенгизе не есть американская концессия на нашей территории, от деятельности которой тоже решительно зависит наш бюджет, а с ним экономическая и социальная стабильность в Казахстане? Разве Карачаганак и Кашаган не есть такие же жизненно важные для экономики Казахстана американо-европейские концессии?

Разве Национальный банк Казахстана не есть орган внешнего монетарного управления, превращающий тенге в «местный доллар», лишенный кредитной и инвестиционной потенции в пользу внешнему инвестированию и кредитованию?

И разве нефтепровод КТК до порта Новороссийск не есть натуральная пуповина, протянутая через территорию России, на которую жизненно завязаны как американские добывающие концессии в Казахстане, так и сам Казахстан? А также питающаяся этой нефтью Европа.

Во всяком случае, так было в старом Казахстане, а предстоит строить новый и справедливый.

Вот видите, как плотно наше страна запрессована в идущий сейчас мировой передел, и потому у нас тоже есть свое слово и место. Главное — этим правильно воспользоваться.

Сообщение Накануне визита президента России: этот сверхнасыщенный май появились сначала на Eurasia24.

Евразия24 комментирует:

Чего и следовало ожидать. Странно, конечно, что концерн, имея в Казахстане высокорентабельный бизнес, делает подобные заявления. Да, Казахстан получал налоги с деятельности компании, но они всегда несопоставимо ниже итоговых финансовых показателей. Например, по отчету Shell Tax Contribution Report 2024, в Казахстане у Shell общие доходы составили около 3,1 млрд долларов, а прибыль до налогообложения 1,617 млрд долларов. В 2022 году концерн также показал прибыль в размере около 1,56 млрд  долларов. Приостановка инвестиций в Казахстан сейчас, когда есть неопределенность с выплатами из-за арбитража, — превращение «стабильного заработка» в потенциальную финансовую ответственность. Конечно же это снижает интерес компании к новым вложениям. Но есть и национальные интересы Казахстана, который значительно подрос со времен 90-х, когда заключались контракты на недропользование в условиях серьезного бюджетного дефицита.

Сообщение Нефтяной развод: Shell сворачивает инвестиции появились сначала на Eurasia24.

Евразия24 комментирует:

Мы стали свидетелями качественной юридической работы Казахстана в защите своих экономических интересов. А еще сломана старая модель «инвестор всегда прав». Уже не работает логика оплачивать счета консорциумов, не всматриваясь в основания и суммы. Это конец эпохи привилегированного положения иностранных операторов в крупных проектах Казахстана. В ситуации с арбитражом в Лондоне важна даже не сумма, а эффект «мы можем». Государство, воспринимаемое нефтяными гигантами как сырьевая кормушка, доказало свою юридическую субъектность, что резко повышает переговорную позицию страны по всем будущим проектам.

Сообщение Инвестор не всегда прав: лондонский прецедент появились сначала на Eurasia24.

То есть, иностранные добывающие компании подписывают с государством некие конфиденциальные и неизменные на много лет вперед соглашения, по которым они получают право полностью управлять всей добычей, инвестициями и продажей нефти, а стране пребывания достается лишь некая фиксированная доля, принципиально невеликая.

Вот сведения, подчерпнутые из всемирной паутины.

В Венесуэле до 2007 года государство получало лишь фиксированную плату и небольшую долю прибыли, от 10 до 15% для большинства проектов. С барреля нефти Венесуэла получала в районе 5-10 долларов.

При этом Венесуэла — одна из крупнейших нефтедобывающих стран мира, но вся добываемая нефть вывозилась в сыром виде, для переработки уже в США, на специально построенных именно под такую нефть НПЗ.

В 2007 году президент Уго Чавес провёл национализацию нефтяной промышленности, установив принцип: государству 60 % доли в совместных проектах, иностранцам — 40 %. Американские компании отказались принимать новые условия, пошли в суды и требовали компенсаций. В итоге спустя годы судебных тяжб Венесуэла осталась должна примерно 2 млрд долларов, но контроль над ресурсом остался за государством.

Сразу после национализации США начали широкие санкции и эмбарго: блокировка венесуэльских активов, ограничение банковских операций, вторичные санкции. При этом, когда это было выгодно, США продолжали покупать венесуэльскую нефть — формальных запретов долгое время не существовало. Конфликт был не в идеологии, а в контроле над ресурсом и распределении прибыли: платить по рыночной цене означало потерю сверхвыгод, к которым привыкли американские компании и НПЗ.

А вот наш комментарий к похищению президента Мадуро с супругой, с проекцией на наш Казахстан.

Сама по себе вертолетно-десантная операция – блестящее проявление военного, технического и организационного искусства вооруженных сил США. И еще более блестящая пиар-акция президента Трампа. Не слишком афишируемая, но, безусловно, решающая составляющая которой это участие в похищении самих же высокопоставленных венесуэльских военных. Иначе никаким вертолетам никак не удалось бы безнаказанно рассекать на бреющем прямо над Каракасом.

И не только венесуэльских военных: СМИ криком кричат: российские системы ПВО не сработали!

Дескать, противовоздушная оборона Венесуэлы была построена на российских системах, дивизионы ЗРК С-300ВМ, «Бук-М2Е», ЗРК С-125 «Печора-2М». Более того, в октябре 2024 года Россия дополнительно поставила в Венесуэлу несколько зенитно-ракетных комплексов – систему «Панцирь» и комплекс «Бук-М2». Основу венесуэльских воздушных сил составляют 21 российский истребитель Су-30МКВ.

Или вот еще: режим Мадуро потратил миллиарды долларов на российские ПВО, которые не сбили ни одной американской ракеты!

Стопроцентная неэффективность российской техники… А так, знаете ли, не бывает.

Итак, если брать большую политику, это безусловная демонстрация возвращения Соединенных Штатов к доктрине Монро. Венесуэла – это наша зона ответственности, здесь будут только лояльные США правительства, и мы никому не позволим вмешиваться в наши дела.

Из чего, соответственно, следует и такой вывод: а есть и не наши – не США, зоны ответственности, и мы, – США, готовы договариваться с другими «большими игроками», как будем делить уже не однополярный мир. Недаром президент Трамп выдвинул концепцию новой мировой пятерки «США-Китай-Россия-Индия-Япония». Если не считать Японии, которая на самом деле не игрок, а пока сателлит США, это и есть новый мировой расклад.

Как венесуэльская ситуация касается нас – Казахстана?

А разве мы не аналог Венесуэлы до 2007 года?

И разве конституционная новация 2022 года о принадлежности земли и ее недр народу не есть отложенная пока заявка на справедливую долю в нефтедобыче?

Коренное же отличие Казахстана от Венесуэлы в новом мировом раскладе — мы не в «зоне ответственности» Соединенных Штатов Америки!

Да, пока Казахстан, вернее, правительство и Национальный банк Казахстана, в зоне обслуживания интересов американо-европейских концессионеров на Тенгизе, Карачаганаке и Кашагане, ну так ведь и мир пока еще не полностью перешел из однополярного в многополярный формат.

Попытайся мы начать переход в новый и справедливый Казахстан через приведение в соответствие с Конституцией контрактов и СРП с иностранными нефтедобытчиками, — вертолеты с авианосцев, точно, до нас не долетят.

Может быть, подходит время и нам рискнуть?

Сообщение Венесуэла: сигнал для Казахстана появились сначала на Eurasia24.

Евразия24 комментирует:

Вопрос уже не в том, плохо это или хорошо, что Казахстан с 90-х фактически субсидирует чужую капитализацию за счет своих недр, а в том, готов ли Казахстан наконец изменить формат отношений с нефтяными гигантами без разрушения инвестиционного имиджа, без рисков фиаско в международном арбитраже, без потери имеющихся технологий. А зарубежные экосистемы не хотят уходить из страны или менять правила игры, и это логично и рационально. Инвестиции давно отбились, так что добыча находится в фазе генерации прибыли. Уступать в этом процессе не хочет никто – пересмотр контрактов с Казахстаном может стать опасным прецедентом для других ресурсных стран. Поэтому речи о национальных интересах и зрелости государства для заведомо невыгодных контрактов о недропользовании пока нам видятся просто разговорами. Важными, но маловероятными с точки зрения практической реализации.

Сообщение Казахстан в ловушке контрактов появились сначала на Eurasia24.

Это все из официального сообщения. И еще оттуда же слова нашего президента, обращённые к Дональду Трампу: «Я высоко ценю Вашу дальновидную концепцию «Сделать Америку снова великой», которая вдохновляет меня на реализацию масштабной стратегии построения Справедливого и Сильного Казахстана …»

И еще немножко официоза: «Касым-Жомарт Токаев провел переговоры с Президентом США Дональдом Трампом. Лидеры приветствовали подписание в рамках визита коммерческих соглашений между Казахстаном и Соединенными Штатами на сумму более 17 млрд долларов.

Ну что же, начало «поистине новой эры» было положено ровно 7 ноября, бывшего дня Великой Октябрьской социалистической революции, некогда тоже открывшей новую эру для всего мира.

И, да, на фоне приближающихся (хотелось бы думать) развязок на Украине, Соединенные Штаты, по совершенно объективным причинам, в рамках как раз упомянутой нашим президентом Making America Great Again, хотели бы открыть новую эру отношений с Центральной Азией. Хотя сразу же уточним: новая-то она новая, но в отношении, по крайней мере, Казахстана это, скорее, попытка США продлить существование старой эры. Той самой, с которой и начинался новый – постсоветский Казахстан. Тот самый Казахстан второй половины 90-х – начала нулевых лет, очень даже новый по тем временам, который теперь объявлен старым и подлежит замене на следующий Новый и Справедливый.

Тот тогда новый, а ныне старый Казахстан — это приход американского «Шеврона» на Тенгиз, чуть позже американо-британо-европейских консорциумов на Карачаганак и Кашаган, это соглашения о разделе продукции, фиксирующие выведенные из-под национального законодательства, конфиденциальные и неизменные с тех пор платежные отношения со страной пребывания, это перевод Национального банка из кредитора первой инстанции в положение замыкающего игрока на валютной бирже, это «плавающий» курс национальной валюты и это создание Национального фонда, копящегося долговые обязательства США и Европы в обмен на возвращаемый им экспортный валютный кэш.

И это, конечно, нефтепровод КТК, проложенный как по линейке от Каспия до порта Новороссийск на Черном море в эпоху позднего Ельцина и расширенный при раннем Путине.

И это, тоже в рамках той новой-старой эры, создание в Астане американско-казахстанского локомотивосборочного завода, в которой казахстанская доля потом почему-то перекочевала в Россию.

И еще это, конечно, приход в Казахстан компании John Deere, поставляющей трактора и комбайны качеством на порядок лучше советской сельхозтехники. Ну и цены, соответственно, тоже выше.

Про локомотивы, трактора и комбайны вспоминаем потому, что в рамках новой эры их ждет новая порция инвестирования.  А еще это 15 самолетов «Boeing 787-9 Dreamliner» для «Air Astanы» и спутниковая связь «Starlink» для «Beeline Казахстан». Всего, как сообщил Касым-Жомарт Токаев, в ходе нынешнего визита между компаниями двух стран были заключены сделки на сумму более 17 млрд долларов.

И вот еще короткая, но, что называется, дорогого стоящая строчка: «Казахстан продолжит сотрудничество с «Chevron» по месторождениям Тенгиз и Карачаганак». Да, контракт по Тенгизу заканчивается в 2033 году, когда в Казахстане будет уже однопалатный парламент и новый президент. Но переговоры о продлении уже идут, и одно только это есть повод для визита в Вашингтон и открытия «новой эры».

Заключён Меморандум по критически важным минералам: сотрудничество в добыче и переработке стратегического сырья – тоже крайне любопытный пункт. Критические минералы — это те самые «редкозёмы» и другие, не часто встречающиеся в природе металлы и вещества, добывать которые сложно и объективно дорого. Дорого еще и потому, что нужны они в относительно небольших количествах и в пределах потребностей какого-то одного производителя оружия, электронной или автомобильной техники, даже самого крупного, массового производства не получается. Кроме как у Китая, который как раз и стал мировым монополистом в результате постановки на поток всех таких производств.

А теперь представьте: как крепко надо привязать к себе Казахстан, чтобы везти «редкозёмы» к себе на другую половину земного шара, не рискуя, что сырьевая база вдруг поменяет ориентацию. То есть, меморандумы – они раньше подписывались, а вот что касается реализации…

Давайте-ка посмотрим на нынешние плоды реализации той самой «вывозной» экономики, на которой был выстроен некогда новый, а ныне старый, но пока никуда не девшийся Казахстан. В табличке цифры из предварительной оценки Национальным банком итогов трех кварталов:

Принадлежащего народу Казахстана природного сырья и всего остального экспортировали всего за девять месяцев на громадную сумму – 68 миллиардов американских денег. Причем это не весь экспорт, а лишь возвращаемая в Казахстан часть: вывоз осуществляется по трансфертным ценам, финальные сделки уже за границей. Но даже и возвращаемого – потрясающе много. Однако в итоге имеем … минус 7 миллиардов, как так?

А вот так: потрясающе много валюты вывел из Казахстана импорт – большая его часть, это закуп иностранными концессионерами оборудования, комплектующих и материалов у своих же метрополий. И потрясающе много вывели иностранные инвесторы и заемщики. Особенно в сравнении с тем, что мы заработали на зарубежных активах Национального фонда. Еще бы: иностранцы инвестируют в закрепленные за ними добычные мощности, а мы – в их долговые бумаги.

И это – к такому нашему достижению, как очередные 17 миллиардов долларов американских инвестиций. Инвесторы, если кто не в курсе, это не благотворители. Когда инвесторы вкладываются в какую то экономику, то из расчета поскорее получить все обратно, после чего стабильно вывозить прибыли. И еще ликбез: инвестирование – это не про деньги, а про создание в инвестируемой экономике своих собственных производственных мощностей. Чем больше иностранных инвестиций, тем большая часть нашей экспортно-сырьевой экономики оказывается в иностранной собственности.

Нет, мы вовсе не в претензии к США, что как-то не слишком справедливо их нефтедобытчики поступают с нами. Как мы с ними в новом-старом Казахстане в прошлом еще тысячелетии договорились, так они и поступают. Какую новую и справедливую Америку собирается построить товарищ Трамп – ему виднее. А нам стоит бы подумать о действительно новой и справедливой экономике для нас самих.

Впрочем, зачем заканчивать колонку на столь проблемной ноте?

Вот прямо обнадеживающая новость: Казахстан присоединится к Соглашениям Авраама. Это тоже прямо со встречи с президентом Трампом, и оттуда же оба президента – Казахстана и США, созвонились с премьер-министром Израиля.

О чем это говорит? А мы уже говорили о чем: о том, что наш президент – знаток иностранных дел, и его рейтинг в этом направлении только усиливается. И это, на фоне предстоящих в следующем году выборов Генерального секретаря ООН, не может не радовать.

Сообщение Make Qazaqstan great again, а Америку Новой и Справедливой появились сначала на Eurasia24.

Евразия24 комментирует:

Срок действия действующих контрактов на недропользование по Тенгизу – до 2033 года, по Карачаганаку – до 2037 года, по Кашагану – до 2041 года. Итоговое решение об их пролонгации в любом случае будет приниматься в Астане. И, вероятнее всего, процесс будет достаточно жарким, учитывая, что еще в январе 2025-го Касым-Жомарт Токаев на расширенном заседании правительства заявил о необходимости пересмотра даже действующих контрактов, поручив правительству активизировать переговоры с иностранными партнерами по ключевым проектам. «Реализация соглашений о разделе продукции крупных месторождений позволила Казахстану стать надежным поставщиком энергоносителей на глобальный рынок. Между тем, крупные инвестиции требуют долгосрочного горизонта планирования. Поэтому правительству предстоит активизировать переговоры относительно продления СРП-контрактов на обновленных, выгодных для страны условиях», – цитировали СМИ президента. То есть, в Акорде есть понимание, что в данный момент условия для Казахстана несправедливы. Олжас Байдильдинов уже несколько лет отмечает, что государство сейчас контролирует слишком малую долю добычи нефти и газа, а ключевые доходы достаются не стране, а недропользователям.

Сообщение Контракты на недропользование: Казахстан меняет условия появились сначала на Eurasia24.

Сообщение Засекреченные контракты и гибридные войны. Нефть раздора появились сначала на Eurasia24.

Евразия24 комментирует:

Чем ближе срок окончания контракта с КПО по разработке Карачаганакского месторождения (наступит в 2032 году), тем сложнее у Казахстана отношения с консорциумом. Удорожание проекта строительства газоперерабатывающего завода (ГПЗ) на Карачаганаке и фактический отказ Минэнерго строить его силами консорциума на предлагаемых условиях – демонстрация политической воли избавить казахстанскую нефтянку от партнеров с большими аппетитами. С другой стороны, Казахстан строит не один ГПЗ. Второй возводится на Кашагане. И тоже не без проблем. Изначально завод должен был появиться в 2021 году силами местного частного инвестора. А в 2022-м 100-процентная доля ТОО «GPC Investment» была передана на баланс нацкомпании «QazaqGaz». Завершить этот проект правительство и «QazaqGaz» обещают в 2026 году. То есть передача стратегических строек на баланс квазигоссектора – еще далеко не гарант завершения проектов, тем более – в срок. Но это уже – внутренние дела Казахстана. Здесь хотя бы нет зависимости от чужих настроений.

Сообщение Развод и девичья фамилия появились сначала на Eurasia24.

Евразия24 комментирует:

Впечатляет интересная формулировка акционеров Карачаганака про окупаемость затрат на строительство завода. При этом, обсуждение этой дорогостоящей стройки на Карачаганакском нефтегазоконденсатном месторождении идет с 2012 года! Летом 2024-го тогдашний министр энергетики Алмасадам Саткалиев публично заявил, что строить ГПЗ на Карачаганаке будут за счет оператора месторождения. Прошел год, и это же министерство, уже без Алмасадама Саткалиева, говорит, что договориться с акционерами Karachaganak Petroleum Operating B.V. (KPO) не удалось. Скорее всего, к строительству ГПЗ привлекут других инвесторов, не исключая даже реализацию проекта силами Нацкомпании «КазМунайГаз». Эксперты связывают отказ Казахстана от строительства ГПЗ силами KPO с длительным арбитражным разбирательством в европейских судах по поводу упущенной экономической выгоды из-за неравномерного распределения доходов от добычи. Кто-то вообще построит в итоге этот  многострадальный завод или нет?

Сообщение ГПЗ на Карачаганаке: есть ли газ в конце тоннеля? появились сначала на Eurasia24.