За рубежом

Европа разучилась маскировать свою демократическую убогость. В очередной раз это доказала история с приговором лидеру французских правых – Марин Ле Пен по очень сомнительному обвинению. Теперь, когда казахстанские дипломаты и политики будут встречаться со своими европейскими коллегами, то нашей стороне стоит поднимать вопросы о нарушениях прав человека и гражданских свобод в Европе. Игра в одни ворота закончилась.

До сих пор многие думают, что сирийский кризис был вызван тем, что власть в преимущественно суннитской стране была узурпирована представителями алавитского религиозного меньшинства. С уверенностью можно сказать, что большинство сирийцев так не считает. Данный нарратив продвигался теми, кто все эти годы планировал, спонсировал и осуществлял дестабилизацию этой древней, прекрасной страны.

Долгожданный звонок Трампа Путину рекордной продолжительностью в два с половиной часа состоялся. Объявлено, что переговоры прошли успешно и что более подробные сообщения ожидаются.Однако нам в любом случае объявят далеко не все, о чем говорили, о чем договорились или не договорились и оставили на следующий раз. В ближайшие часы и дни на нас все равно вывалят кучу подробностей, реальных или выдуманных, массу разных трактовок и интерпретаций. А потому можно особо не ждать и мы выставляем эту редакционную колонку в ситуации, когда известен только факт разговора, и не более.Причем нам – «Евразии-24» - одного только этого факта, уверяем вас, вполне достаточно для вынесения в заголовок утверждения, что обо всем уже договорились. Поскольку любые конкретные подробности этого разговора, о которых нам официально сообщат, все равно находятся внутри уже достигнутой обшей договоренности, можно сказать - полного взаимопонимания в борьбе с неким общим противником. А чтобы понять, каким, оттолкнемся от слов президента Токаева на Курултае о поддержке администрации Трампа в борьбе с «глубинным государством»: против кого, собственно борьба, что это за глубинное государство и на каких глубинах его искать?

Быстро продолжается спуск в ад той части европейского континента, которая оказалась под флагом ЕС. Последний шаг — решение выделить огромные средства на масштабную программу перевооружения — «ReArm Europe», стоимость которой оценивается в 800 миллиардов евро за десятилетие (хотя некоторые аналитики в области военной экономики уже прогнозируют, что сумма может достичь 1,7 триллионов евро).

Венгрия – это в каком-то смысле геополитический антипод Казахстана. Пока Астана демонстрирует высший пилотаж многовекторности, у Будапешта давно выработана стратегическая линия, которой он последовательно придерживается. Поэтому если Акорда в тех или иных вопросах импровизирует либо «отмораживается», у венгерского политического руководства всегда полно домашних заготовок на вопросы от «чей Крым?» до «чья Гренландия?».

Либо разрушение Америки, либо мировой долларовой системы. Продолжение Евроатлантической традиции ведет к гибели Соединенных Штатов.

Доминирующее положение трудовых мигрантов из Центральной Азии на рынке «импортного труда» в России скоро может закончиться. С одной стороны, по специальному межправительственному соглашению привлекаются трудовые ресурсы из КНДР, а с другой пришел черед гастарбайтеров из Мьянмы.Любая проблема возникает вместе со способом её решения. Три года специальной военной операции в России показали, что с трудовыми мигрантами из СНГ проблем у российской стороны гораздо больше, чем хотелось бы. Если коротко, то это криминализация (особенно по части наркотиков) и бытовые конфликты.

Зеленского попросту заманивают на встречу в Конгрессе с Трампом, чтобы выдавить из него требуемое: согласие на уход. Для чего не исключаются даже варианты задержания кого-то из прибывших с ним.

Трампу от Зеленского, чтобы двигаться к обещанному им всему миру хотя бы перемирию на Украине, нужно одно: согласие на выборы, в которых тот уже не будет участвовать.

Эта статья посвящается всем погибшим за ПалестинуВ английском и русском языках не существует точного эквивалента арабскому слову قهر (qaher). Его можно перевести, как “печаль”. Но, в понимании палестинцев, это больше и тяжелее, чем печаль.