За рубежом

Европа узаконила пиратство в отношении танкеров, перевозящих российскую нефть. Кремль всячески избегает подъема по лестнице эскалации в этом вопросе, но всему есть предел. Если Евросоюз и Великобритания активизируют конфискации грузов с танкеров «теневого флота» Российской Федерации, то у Москвы не останется вариантов кроме силового ответа. В этом случае большая война на море, которая постоянно набирает обороты, перейдет в новую фазу и накроет европейское побережье.

Ситуация вокруг Павла Дурова не может не волновать Казахстан – очень многие СМИ и блогеры имеют в этой социальной сети бизнес-аккаунты. Кроме того, как мы помним, Telegram официально стал участником Astana Hub, открыл офис в Казахстане и запустил AI-лаборатории в центре AIem.Ai. А сам Дуров рассказывал, что намерен реализовывать в Казахстане проекты по развитию ИИ.

Карта критических минералов в виде месторождений показывает достаточно широкую геологическую диверсификацию. Но когда дело переходит к вопросу переработки, то оказывается, что порядка 90% приходится на Китай. Из-за этого Пекин за столом переговоров изначально ставит противную сторону в зависимую и уязвимую позицию. Чтобы лишить Поднебесную данного преимущества, нужен многолетний коридор политического финансирования, который на Западе никто себе позволить не может, потому что он превосходит любой электоральный цикл.

Чемпионат мира 2026 года примечателен не только расширенной сеткой турнира, но и беспрецедентным представительством стран, совокупный научно-технологический потенциал которых сопоставим с половиной мировых R&D-расходов. Страны БРИКС+ входят в мундиаль, имея за плечами развитые школы физики высоких энергий, биоинженерии, фотоники и искусственного интеллекта. Однако конвертация фундаментальных знаний в игровые результаты остаётся для них нетривиальной задачей. Насколько фундаментальная наука способна сократить разрыв между «футбольными сверхдержавами» и остальным миром?

На уходящей неделе президент США Дональд Трамп одобрил соглашение о развитии ядерной программы с Саудовской Аравией. В тексте соглашения отсутствует ключевой пункт – требование к Эр-Рияду присоединиться к Дополнительному протоколу МАГАТЭ, предписывающему допуск инспекторов организации к незадекларированным ядерным объектам, которые потенциально могут использоваться для производства ядерного оружия. То есть, это именно то положение, из-за которого США с Израилем и напали на Иран.

Ормузский пролив — это не просто узкий проход между Ираном и Оманом. Это 54 километра воды, от которых зависит цена нефти, газа и контейнерных перевозок по всему миру. Через пролив ежедневно проходит до 21 млн баррелей нефти. Любой сбой здесь мгновенно превращается в глобальный кризис. Ракеты и мины всё еще остаются угрозой судоходству в проливе, в котором во времена пандемии застрял огромный китайский сухогруз, парализовав морскую логистику. Но любые войны заканчиваются переговорами. И вот, тут-то и возникает загвоздка в виде юридической неопределенности.

Капитуляция чавистов Венесуэлы перед Вашингтоном – это яркий пример того, что далеко не все государства могут держать удар Дяди Сэма на манер Ирана. Каракас показывает, что длительное и системное давление на страну, не способную провести мобилизацию государственного аппарата (в широком смысле слова), гражданского общества и военных структур, в какой-то момент приводит к надлому правящей элиты. Руководство Венесуэлы именно капитулирует, а не «пытается выжить». Потому что отказ от антиимпериализма – одного из краеугольных камней доктрины Уго Чавеса – выхолащивает чавизм как политическое явление. 

Длительное соперничество с устойчивым цивилизационным государством – так можно охарактеризовать конфликт Вашингтона и Тегерана от Исламской революции 1979 года до войны на Ближнем Востоке в 2026-ом. Если воспользоваться исторической линейкой во всю хронологическую длину, то Иран оказался в гораздо лучшей геополитической форме, чем Соединенные Штаты. Историческая Персия вообще специалист по затяжным конфликтам с могучими державами, из которых на длинной дистанции чаще выходит победителем, чем проигравшей стороной.

Перевоспитывать гегемона – пусть и в фазе упадка – чертовски сложная работа, но кто-то должен ее делать. Сегодня в геополитическом фронт-офисе таким занимается Иран. Вашингтон под руководством Дональда Трампа – это анфан террибль (ужасное дитя) мирового сообщества. Тем важнее для всех остальных, что у Тегерана есть политическая воля и необходимые ресурсы по приведению Дяди Сэма в чувство. Начали переговорщики от ИРИ с азов: они объясняют Белому дому, что подпись под международным документом не только закорючка, но и взятые на себя обязательства, которые необходимо выполнять.

Саммит G7 в Эвиан-ле-Бен стал своеобразной точкой фиксации упадка «Большой семерки». Все началось в 1973 году, когда в ответ на нефтяной кризис собрались министры финансов США, Великобритании, Франции, ФРГ и Японии (позже добавились Италия и Канада). Тогда G7 решать сложные проблемы умела. Теперь нет. Очень символично, что встреча состоялась вместе с фиксацией поражения США в войне с Ираном. Упадок не бывает частичным и фрагментарным – коллективный Запад сдувается по всем параметрам.