Итак, эта начинающая очередную неделю редакционная колонка выходит 20 июля, ровно в тот день, когда истекает срок добровольного исполнения нефтедобывающим консорциумом на месторождении Кашаган (NCOC) выплаты немаленького, в 2 триллиона 300 миллиардов тенге, штрафа. Наложенного Атырауским Департаментом экологии за превышение допустимых объемом хранения серы. И подтвержденного в судах.
Срок, будем считать, уже истек, а добровольной выплаты, можно даже не считать, уже не будет. Более того, незадолго до сакраментальной даты международный арбитраж (UNCITRAL) вынес обеспечительный приказ, запрещающий Казахстану принудительно взыскивать эти средства до окончания разбирательств. Считай, этот обеспечительный приказ подводит черту под спорами насчет серы в национальных судебных инстанциях Казахстана и дает старт новому арбитражному марафону на ту же тему уже на международном уровне.
При этом если интрига насчет добровольности уже исчерпана, то сама по себе интрига: сумеет ли государство Казахстан взыскать уже назначенный в рамках казахстанского законодательства экологический штраф, подтвержденный в казахстанской судебной системе во всех ее полагающихся районных, областных и республиканских инстанциях, включая высшую, решение которой уже не пересматривается и имеет окончательную силу, вот эта интрига тоже еще только стартует.
Так, в Минюсте уже отозвались на обеспечительно-запретительный приказ UNCITRAL. Кстати сказать, эта аббревиатура обозначает комиссию ООН по международной торговле, в рамках которой действует международный арбитраж по коммерческим и инвестиционным спорам между государствами и транснациональными компаниями. Сказано, что решение коммерческого арбитража не препятствует исполнению вступившего в законную силу судебного акта. Что Казахстан последовательно соблюдает нормы международного права и добросовестно исполняет свои международные обязательства, включая обязательства по защите иностранных инвестиций. И что экологический штраф в отношении NCOC основан на нарушении требований экологического законодательства Казахстана, и точка.
Получается, с этого дня запускается процесс исполнительного производства в рамках национального законодательства, причем к назначенным 2,3 триллиона тенге добавляются еще 10% в качестве дополнительной исполнительной санкции. Получается, выгодное это дело, судиться с иностранными нефтедобытчиками. Если, конечно, деньги на самом деле начнут поступать в государственную казну.
В этом смысле день 20 июля 2026 года становится поистине этапным, переходным, можно сказать, переломным. Эдаким пробным днем национальной независимости. В зависимости от удачи или неудачи этой пробы.
Слово «переходный» здесь имеет свое отдельное значение. Суть в том, споры конкретно вокруг серы, скорее всего действительно умещающиеся в рамках только национального экологического законодательства, без зазора переходят в споры уже безусловно международного арбитражного уровня, по тому же Кашаганскому месторождению, равно как и по Карачаганаку и по Тенгизу.
Так, в международных инстанциях уже рассматриваются претензии Казахстана к тому же оператору Кашагана NCOC как по необоснованным затратам ($13,5 млрд), так и по упущенной выгоде ($138 млрд). Официальных сообщений на этот счет не найти, потому что СРП, соглашение о разделе продукции, конфиденциально, как и конфиденциальны все споры-разбирательства между участниками. Однако СМИ полнятся информацией: сумма претензий уже выходит за 150 миллиардов долларов, а по другим данным и за $165 млрд.
У нас в Казахстане не прямо прецедентное судебное право, однако и у нас уже состоявшееся по одному спору судебное решение становится основополагающим для аналогичных споров. Тем более прецедент важен для тех же США, Британии, да и Европы.
И вот вам испытательный прецедент 20 июля: начнется конкретное взимание денег, или не начнется…
Тут еще вот какой переломный момент: вынос спора на международный уровень имеет совсем разное значение для спорящих сторон. Со стороны иностранных концессионеров это попросту оттягивание окончательного вердикта, вплоть до бесконечности. Для казахстанской же стороны это фактическое согласие на… отказ от претензий: слишком много времени, процедур и инстанций.
И вот еще какой интересный момент: когда, и если решение международной инстанции состоится, оно вовсе не обязательно для Казахстана. Да, оно может вступить в законную силу на территории Республики Казахстан, но только после обращения, опять-таки, в казахстанский суд, который и должен подтвердить его законность. А может и не подтвердить…
Такова юридическая сторона отношений казахстанского национального законодательства, национального судопроизводства и судо-исполнения с международным правом и его процедурами. А есть ведь еще и политическая.
Президент Токаев, напомним, не раз говорил о необходимости корректировки соглашений о разделе продукции. Так, в январе прошлого года на расширенном заседании правительства от сказал буквально следующее: «Реализация соглашений о разделе продукции крупных месторождений позволила стать Казахстану надежным поставщиком энергоносителей на глобальный рынок… Между тем крупные инвестиции требуют долгосрочного горизонта планирования. Поэтому правительству предстоит активизировать переговоры относительно продления СРП-контрактов на обновленных, выгодных для страны условиях».
Спрашивается, а с чего бы это «той стороне» СРП торопиться с обновлением, да еще и на более выгодных нам и менее выгодных для себя условиях? Тут не обойтись без определенных «подталкиваний» с нашей стороны, вот почему столь важен переломный испытательный момент 20 июля.
Будем наблюдать.
