Только с начала апреля в Казахстане и в мире произошло очередное напластование стремительно нарастающих событий, идущих, казалось бы, в противоположные стороны, по-разному комментируемых и уж подавно по-разному воспринимаемых. Как все это увязать канвой общего понимания?
В уголовной практике есть два метода вынесения окончательного вердикта: путем суммирования наказаний за все содеянное и путем поглощения самым строгим наказанием всех менее строгих.
По первому методу в тех же США запросто можно получить целых три пожизненных срока. И, пожалуй, кое-кто согласился бы пожить и в тюрьме, если бы удалось прожить не одну, а целых три жизни.
Ближе к земным реалиям метод поглощения наказаний: он-то как раз и работает далеко не только в судопроизводстве. Так, мы можем уверенно констатировать: Иранский конфликт почти уже поглотил Украинский. А поскольку специальная военная операция на Украине, с самого ее начала и по сей день, тесно вплетена и в казахстанский контекст, как и война в Персидском заливе не менее тесно примыкает к нашей «нефтянке», стоит поглубже заглянуть: в чем там связь, почему именно иранская проблематика поглощает украинскую, а не наоборот, и что все это сулит Казахстану в будущем.
Суть в том, что оба вооруженных конфликта есть части общей глобальной войны гибридного типа, предметом которой является раздел пока еще существующего американо-центричного, точнее – долларового однополярного мира на валютные макрорегионы в экономическом и географическом смысле и цивилизационные полюса – в смысле историческом и мировоззренческом.
При этом если из Украинской войны США почти уже выскочили, то в войну с Ираном Соединенные Штаты самым роковым для себя образом погружаются все глубже и глубже. Здесь именно как в трясине: чем активнее пытаешься двигаться, тем сильнее тебя засасывает. Надо понимать, что нефть Персидского залива самим США не необходима: Штатам необходим контроль за нефтяными потоками в сторону своего главного противника – Китая. Заодно с контролем мирового нефтяного рынка, как такового. В стратегическом смысле вопрос для Соединенных Штатов стоит так: либо надежный контроль за нефтедобычей и нефтяным трафиком из Персидского залива, либо надежная дестабилизация всего региона, чтобы нефть Ближнего Востока вообще не поступала на мировой рынок.
И здесь полный тупик: восстановить свое хотя и не абсолютное, но уверенное доминирование в Заливе хотя бы на довоенных условиях у США уже точно не получится. Восстановление прохода через Ормузский пролив все равно будет происходить на условиях, продиктованных Ираном, а не продиктованных ему. И в силу логики такого процесса Соединенным Штатам придется если и не полностью уходить из Залива, то сокращать свое присутствие в военной, финансовой и нефтяной инфраструктуре, соглашаясь на укрепление позиций того же Китая.
Что же касается надежной дестабилизации — для этого тем более необходимо уверенное и постоянное присутствие в регионе: невозможно кидать горящие спички с другой половины земного шара, как и невозможно поддерживать постоянный пожар, не находясь внутри него или в непосредственной близи.
Для Соединенных Штатов теперь все возможные дальнейшие шаги лежат в русле «каждый следующий – еще хуже». Чтобы это понять, достаточно вообразить самый фантастически благоприятный для них сценарий – суперуспешный военный финал. Допустим, наземная военная операция обеспечила захват терминала на острове Харк, всех основных нефтепромыслов, да и в самом Тегеране установлен проамериканский режим. И что потом: тратить гигантские средства на содержание военной инфраструктуры для отражения партизанских вылазок и ракетных атак, накладывая всю такую стоимость на баррель нефти, и все только для того, чтобы… чтобы не продавать нефть Китаю, Индии, Японии и Корее?
В целом мы видим явную и двустороннюю усталость от войны, всех сторон и как на Украине, так и в Персидском заливе.
Да, военная инфраструктура Ирана разгромлена: флот потоплен, авиация уничтожена, ПВО нейтрализована. Тем не менее, сил блокировать Ормузский пролив, отвечать по Израилю и американским военным базам – хватает. В свою очередь, американский и израильский боезапас на исходе, требуется не просто передышка, а полная промышленная перезагрузка.
Так и на Украине: война на истощение подошла к закономерному финалу: истощение обеих сторон. Для Украины эта степень истощения уже почти запредельная, для России – менее ощутимая, но тоже существенная. Линия фронта остановилась и Пасхальное перемирие, очень может быть, перейдет в более долгосрочное. Нет, вовсе не в прочный мир, до этого еще далеко. Движение к установлению новых границ и новых отношений в Европе начнется не ранее, чем то или иное упорядочение в раскладе уже многополярного мира получит Ближний Восток, а затем и переформатирование отношений США и Китая в Тихоокеанском регионе.
На то нынешняя мировая война и гибридная, что противостояние на той же Украине теперь продолжится, и еще более ожесточенное, но только уже в плане испытания переходом от военных действий к послевоенным. Для Евросоюза и НАТО Украина это полученный ими плацдарм-форпост, удерживать который теперь придется не поставками военной техники и боеприпасов, а вложениями в восстановление инфраструктуры, поддержание занятости и вообще недопущение хаоса и дестабилизации на фоне гигантского разочарования и депрессии. Средств на это потребуется даже неизмеримо больше, чем на финансирование войны, тогда как ведущие страны Евросоюза и сами сейчас в усугубляющемся бюджетном, экономическом, да и общеполитическом кризисе.
То есть, основные для формирования нового мира события в Европе и на Ближнем Востоке еще впереди, тогда как у нас в Казахстане – эдакий накопительно-переходный период.
Да, у нас уже новая Конституция, к сентябрю будет новый Курултай, за ним появятся вице-президент и вновь сформированное правительство, но вот переход от старого Казахстана к новому и справедливому по-прежнему в неопределенной перспективе.
Проблема, по большому счету, вот в чем: экономическая модель, прописанная Казахстану в конце девяностых – начале нулевых лет в рамках нашего встраивания в глобальный рынок в качестве «многовекторной» сырьевой и монетарной периферии по-прежнему в ходу. Да, «вывозная» экономика явно выдыхается: бюджет дефицитен, рост цен опережает заработки, внешний платежный баланс отрицателен, приток иностранных инвестиций меньше вывода доходов на них, Национальный фонд из накопительного давно уже переведен в расходный режим.
Но пока у нас в стране отсутствует даже начальный дискурс насчет исчерпанности такой модели и на какую иную – соответствующую тому самому новому и справедливому Казахстану, ее стоило бы поменять. И на какой новый уже не американоцентричный мировой расклад такая новая модель для нового Казахстана должна ориентироваться. Во всяком случае, такой дискурс отсутствует со стороны самого правительства и тех структур, название которых предполагает, что они должны заниматься стратегической перспективой.
Попытки начать такую дискуссию хотя бы в экспертной среде, — со стороны представителей того самого либерального крыла, под которое и выписана «вывозная» модель, да, появляются. Что само по себе уже любопытно и показательно. Как показателен и ровно «никакой» итог попыток выяснить, так есть ли в Казахстане экономический кризис: невозможно разглядеть явление, находясь внутри него.
Ну что же, пока не имеющая завершения Иранская воронка продолжает втягивать в себя едва ли не всю мировую проблематику, у нас еще остается время получше разобраться в собственных делах.
