Рамку, в которой начался и завершается 2025 год создал, конечно, президент Трамп: в январе прошла его инаугурация, а в декабре он поразил мир новой Стратегией национальной безопасности, провозглашающей радикальный пересмотр роли США в мире. Как и саму мировую переконфигурацию.
А для Казахстана этот год сделал президент Токаев – непрерывной внешнеполитической деятельностью.
Вот, смотрите.
Январь: Абу-Даби, Азербайджан, Италия, Эмираты.
Февраль: Иордания.
Апрель: Узбекистан, Европейский банк реконструкции и развития, Европейская комиссия, Европейский совет, саммит «Центральная Азия — Европейский Союз» и международная конференция «Центральная Азия перед лицом глобальных климатических угроз».
Май: Москва, встречи с президентами Венесуэлы, и Сербии, премьер-министром Мьянмы. Парад на Красной площади, далее визит в Будапешт, саммит Организации тюркских государств.
Июнь: Минск, заседание Высшего Евразийского экономического совета и четвёртый Евразийский экономический форум.
Июль: Турция, потом Туркменистан, конференция ООН по развивающимся странам, не имеющим выхода к морю, неформальная встреча глав государств Центральной Азии.
Август: Бишкек, потом Китай, совет глав государств ШОС и деловой совет «Казахстан-Китай». Визит в Астану Генсека ООН Гутерриша.
Сентябрь: Нью-Йорк, Генассамблея ООН, визит в Астану президента Конго.
Октябрь: Азербайджан, саммит Организации тюркских государств, потом Душанбе, совет глав государств СНГ и саммит «Россия – Центральная Азия».
Ноябрь – Вашингтон, саммит «Центральная Азия – США», встреча с Трампом. Государственный визит в Москву, потом государственный визит в Ташкент, рабочий визит в Бишкек, Совет коллективной безопасности ОДКБ. Визит вице-президента Швейцарии.
Декабрь: Ашхабад, Международный форум мира и доверия, визит президента Ирана, потом Япония, потом неформальный саммит в Санкт-Петербурге.
И не факт, что мы перечислили все международные встречи.
В самом же Казахстане рамку для начала и завершения года сделала реакция наших парламентариев на украинские атаки против КТК. Первое нападение произошло в феврале и тогда отличился Ермурат Бапи: «Мы не имеем права требовать компенсации от Украины в связи с атакой КТК». Столь же решительно и очень неслучайно занял проукраинскую сторону политолог Сатпаев.
И совсем другое дело – реакция депутата Айдоса Сарыма на декабрьскую атаку, потребовавшего дать правовую оценку действиям граждан, публично призывающих к нанесению ударов по критически важным для Казахстана инфраструктурным объектам, с квалификации по статьям насчет терроризма и госизмены. Во истину, «Не руби КТК, на котором сидишь».
На фоне приближающейся развязки по Украине очень показателен разворот депутатских оценок, особенно с учетом, что Айдос Сарым, а затем Ермурат Бапи оказались в мажилисе именно как статусные национал-патриоты. Впрочем, Айдос Сарым всегда был интеллектуально продвинут, успел сделать в Мажилисе хорошую карьеру, стал статусным чиновником и в данном случае, похоже, оказался элементарно дальновиднее.
Реперную же точку прямо посередине года тоже обозначили депутаты: принятием нового Налогового кодекса, вступающего в силу с наступлением 2026 года. Правда, и по ходу утверждения Налогового кодекса и даже после его принятия первоначальной правительственной задумке решить бюджетные проблемы через повышение ставки НДС и понижение планки налогообложения пришлось дать задний ход: и ставка была понижена, и жесткость охвата плательщиков сильно смягчена.
А еще на переломе года, в июле, произошло тоже эпохальное с точки зрения перспективы событие: принято решение, что первую АЭС в Казахстане построит «Росатом». А две последующие будут строить китайские компании.
И вдогонку — в июле — ложка дегтя в бочку энергетического меда: в правительстве приняли решение строить Кокшетаускую ТЭЦ собственными силами. У России, дескать, не нашлось средств. А ведь и наше правительство, в рамках проводимой Национальным банком политики удушения инвестиционного потенциала тенге, тем более слабо насчет денег на развитие…
И еще важный вклад президента Токаева в наши – казахстанские – дела, уже ближе к концу года: октябрьское совещание в правительстве по вопросам макроэкономической устойчивости, повышения качества экономического развития, обеспечения ценовой стабильности и повышение доходов населения.
Правительство, соответственно, приняло (только огласило?) Программу совместных действий с Национальным банком и Агентством по регулированию и развитию финансового рынка, мягко отменяющую (подменяющую?) утвержденный главой государства Национальный план экономического развития на 2025-2029 годы. По ходу дела правительству пришлось заморозить и тарифы – на весь отопительный сезон. Что цены, конечно, сдержит, но не скорость накопления износа энергетической и коммунальной инфраструктуры и рост числа аварий.
Вообще, эдакая «гибкость» правительства даже удивляет: «доработанный» Налоговый кодекс если не перечеркивает, то ставит под вопрос фискальную задумку кабмина, а заморозка тарифов ложится поперек его политики «тариф в обмен на инвестиции».
Остается надеяться, что хотя бы снижение уровня жизни населения будет переломлено на пусть и небольшой, но рост. Хотя для этого руководителям кабмина не только придется «переломить самих себя», но и раскрыть «секреты Нацбанка».
Попробуем теперь дать общую увязку всех перечисленных нами «реперных» событий: уходящий 2025 год – выраженно транзитный, эдакий промежуточный, еще один год на переходе от «старого» Казахстана к «новому» и от прежнего однополярного мира к многополярному.
Старый Казахстан — это иностранные концессии на Тенгизе, Карачаганаке и Кашагане, это вывоз сырья по промежуточным – трансфертным – ценам с откладыванием валютной выручки за границей, это целенаправленное лишение тенге внешней функции и инвестиционной потенции. И это внешнее инвестирование и внешние займы, с массированным вывозом доходов. Это «тариф в обмен на инвестиции». И это идеология «государство – плохой собственник и управляющий».
А новый Казахстан — это, будем надеяться, государство с работающим на национальный интерес правительством, с национализированным Нацбанком и с настоящим городским, поселковым и сельским, самоуправлением. Надежду на такой новый Казахстан дает объявленный на 2027 год референдум, а надежда, как известно, умирает последней.
Очень может быть, что и сам президент Токаев рассматривает это год как переходный для себя. Недаром к конституционной новации 2022 года об однократности его президентской каденции он добавил в этом году идею конституционного референдума, назначенного на 2027 год и приближающего, даже чисто технически, сроки новых парламентских и президентских выборов.
Не настаиваем, но очень похоже, что активная внешнеполитическая деятельность главы государства увязана с предстоящими на следующий год выборами Генерального секретаря ООН. Вовсе не обязательно, что сам президент Казахстана нацелился на этот пост, но вполне может быть, что встречи с лидерами ключевых государств – членов Совета безопасности, наводят и их на мысль, что лучшей кандидатуры не найти. И тогда это пойдет по разряду предложений, от которых нельзя отказаться.
А коль скоро такие мысли где-то на самом верху, может быть, уже согласованы, в той же логике мы можем допустить и предположение о согласованном понимании того, когда и с какими целями у нас появится следующий президент.
Тем не менее, мы – «Евразия-24», стояли и стоим на позиции «Не отпускать президента Токаева!» Он нам новый Казахстан обещал, ему и выполнять обещание.
