Американские нефтяные санкции на разные страны-участницы мирового рынка «черного золота» действуют неодинаково. Оно и неудивительно, учитывая объемы спроса и предложения, а также пестроту, разные весовые категории и интересы игроков. В любом случае, формат «стимул – реакция» наблюдается очень рельефно. А еще действует фактор военных диверсий.
Чтобы переговоры по разделу ресурсов Украины шли энергичнее, Дональд Трамп усилил давление на нефтяной сектор России. А здесь стоит напомнить, что администрация президента Джо Байдена под занавес каденции просто фонтанировала санкциями против российской энергетики и банковского сектора.
Поскольку президент Трамп «легок» на применение первичных и вторичных санкций, а крупные игроки не любят серьезных проблем, то они либо занимают выжидательную позицию, либо ищут безопасные варианты.
Крупнейшая турецкая нефтегазовая компания Tupras закупила пробную партию бразильской нефти из-за страха покупать подсанкционную российскую. Речь идет о бразильском сорте Itapu.
С прошлого месяца Tupras перестала покупать российскую Urals в связи с рисками новых американских санкций, наложенных еще командой Байдена 10 января. По данным Reuters, с февраля Анкара в 4 раза сократила объемы закупок нефти из России. В феврале было куплено 400 тыс. тонн, тогда как в январе поставки составляли около 1,5 млн тонн.
В основном турецкие нефтепереработчики ищут поставки в Ливии и Нигерии, но вот и Бразилия вошла в зону их коммерческого интереса.
Китайские нефтяные компании Sinopec и Zhenhua Oil полностью отказались от мартовских партий российской нефти из-за санкций США, а еще два китайских импортера снизили объемы поставок.
Ограничения затронули «Газпром нефть» и «Сургутнефтегаз», которые ежемесячно поставляют в КНР около 1,2 млн тонн нефти, что составляет 20% всего импорта нефти в КНР.
По курсирующей в отрасли информации, Пекин ждет ясности по переговорам Вашингтона и Москвы насчет Украины. Если перемирие приведет к смягчению санкций, то китайские компании готовы быстро возобновить закупки. Пока же они предпочитают выжидательную позицию до прояснения ситуации.
А вот санкции, введенные администрацией Трампа на нефтяную отрасль Тегерана, пока не смогли ограничить добычу нефти этой страны. Иран добывал 3,23 млн баррелей сырой нефти в сутки в феврале, удерживая планку в более чем 3 млн б\с с сентября 2023 года, согласно исследованию S&P Global Commodity Insights.
ИРИ пообещала сохранить экспорт нефти и долю на рынке накануне. Экспорт нефти «не остановить», заявила представитель иранского правительства Фатеме Мохаджерани на платформе X: «Мы не отступим от доли Ирана на мировом рынке нефти».
Напомним, что в свой первый срок, когда Трамп вывел Вашингтон из «ядерной сделки» с Тегераном, иранская добыча в августе 2020 года упала до 1,95 млн баррелей в сутки.
Правда, любые санкции, даже самые жесткие, имеют лаг по времени. Индия, например, очень долго игнорировала давление со стороны США и Евросоюза, поскольку российская нефть покупалась ею с дисконтом 35-40%, да еще и Дели часто платил рупиями.
В 2024 году доля российской нефти в индийском импорте увеличилась вчетверо – с 14 до 57%. Однако ужесточение санкций делает свое дело и в феврале по сравнению с мартом закупки «черного золота» из России упали на 14,9%. Одновременно с этим выросли закупки Индии в Ираке, Нигерии, Анголе, Мексике и Колумбии.
Что касается казахстанских нефтяников, то они продолжают нервно реагировать на ситуацию вокруг КТК. Украинские БПЛА ударили по нефтеперекачивающей станции «Кавказская» в одноименной станице. Она расположена в 13 км от НПС «Кропоткинская», которую ВСУ атаковали 17 февраля и сейчас там идут восстановительные работы.
Юридически НПС «Кавказская» не принадлежит КТК, однако через нее осуществляется перевалка нефти из железнодорожных цистерн в систему трубопровода. Объем годовой перевалки составляет около 6 млн тонн. Поэтому в любом случае доходы Каспийского трубопроводного консорциума и дивиденды «КазМунайГаза» как одного из акционеров снизятся.
Официальные власти Казахстана на инцидент никак не отреагировали. При этом трудно представить хоть какой-нибудь другой стратегический объект, от которого наполнение казны республики зависело так же сильно, как от КТК.
