Правительственные чиновники и эксперты из квазигосударственного сектора дружно заявляют, что топливного кризиса в Казахстане нет. Именно «хоровое пение» тревожит больше всего. Если ситуация близка к официальной и сформированы запасы всех видов нефтепродуктов, поставки осуществляются в штатном режиме, то почему заявления одно бодрее другого? Казахстанцы привыкли к другому стилю работы бюрократического аппарата: сначала проблема приобретает форму сгустка, потом перетекает в кризис, а дальше власть ее признает и начинает принимать решения.
Принимать решения – это функция власти. С 21 мая по 21 ноября 2026 года в Республике Казахстан действует мораторий на вывоз бензина и дизельного топлива автомобильным транспортом, в том числе в страны ЕАЭС.
Замминистра энергетики Кайырхан Туткышбаев сообщил, что въезд грузового и легкового автомобильного транспорта из соседних государств на территорию Казахстана ограничен одним разом в сутки. Сделано это для борьбы с нелегальным вывозом топлива. Владельцам иностранных автотранспортных средств запрещено покупать бензин и солярку в канистры (изобретение гитлеровской Германии перед Второй мировой войной) и использовать дополнительные топливные баки.
«Движения» начались после 6 июля, когда дроны ВСУ поразили последний – одиннадцатый – российский НПЗ-миллионник по производству бензина в Омске (5 млн тонн в год). До этого уже подвергались атакам беспилотников нефтеперерабатывающие заводы в Кстово (4,8 млн тонн бензина), Москве (2,9 млн т), Ярославле (2,6 млн т), Рязани (2,2 млн т), Перми (2 млн т), Киришах (2 млн т), Волгограде (1,9 млн т), Ново-Уфимске (1,2 млн т), Новокуйбышевске (1,1 млн т) и Сызрани (0,8 млн тонн бензина).
До топливного кризиса в Российской Федерации ежедневное потребление бензина составляло примерно 110 тысяч тонн. В стране насчитывается одних личных автомобилей более 50 млн штук.
Проблема усугубляется тем, что в ходе «налогового маневра» – первый этап с 2014-го по 2017-ый год и второй в 2018 – 2024 годы – в России стало невыгодно производить нефтепродукты. Чтобы ВИНКи (вертикально интегрированные нефтяные компании) не продавали всю нефть за рубеж (правительство отменило экспортную пошлину), государство выплачивало им субсидии за поставки ГСМ на внутренний рынок.
Из-за гигантского дефицита бюджета в 2026 году субсидии сократились, а тем временем удары украинских дронов усилились. Предложение строить мини-НПЗ, которое озвучивалось с 2023 года, до последних недель оставалось благим пожеланием, поскольку российским нефтегазовым олигархам конкуренты на внутреннем рынке не нужны.
В Казахстане за 2025-ый год произвели 5,7 млн тонн автомобильного бензина, 6,1 млн тонн дизеля и 0,8 млн тонн авиационного керосина. При очевидном росте по сравнению с 2024-ым годом стоит помнить, что внутреннее потребление ГСМ постоянно растет из-за увеличения автопарка, транзитной логистики, авиаперевозок и повышения спроса со стороны сельского хозяйства и горнодобывающей отрасли.
Теперь Казахстан получил топливодефицитную границу с Российской Федерацией на севере и с Кыргызстаном на юге. Бишкек до последних событий примерно 95% импортных поставок бензина и дизельного топлива получал из России. Дальше за Кыргызстаном находится Таджикистан, где львиная доля потребляемого топлива тоже была и остается российской. В Узбекистане растут цены на бензин и дизель.
Сейчас на казахстано-российской границе поставлены блокпосты для пресечения нелегального вывоза ГСМ, но замок на границе и граница на замке – это разные понятия. На российских АЗС цена бензина (если пересчитать рубли по курсу) приблизилась к 600 тенге за литр. А в РК он продается за 300 – 350 тенге. На дворе рыночная экономика и при таких ставках горючее из Казахстана неизбежно потечет в РФ любыми способами.
Возьмем бензовоз с 20 тоннами бензина. Даже если представить, что 3 млн тенге из ценовой премии в 6 млн уйдут на разнообразные приграничные «издержки», то невозможно вообразить ситуацию, при которой бензовоз не пересечет государственную границу.
Казахстанская «нефтянка» еще не отошла от атак беспилотников ВСУ по инфраструктуре Каспийского трубопроводного консорциума (КТК) на российской территории, что болезненно сказывается на поступлениях в государственный бюджет. А между тем Дональд Трамп забрал назад все свои слова и подписи на документах с Ираном, возобновив боевые действия против Тегерана.
Если лестница эскалации на Ближнем востоке примет жесткий характер, то КСИР выполнит обещание бить по нефтегазовым активам США в пределах досягаемости. В случае с Казахстаном это «киты» местной нефтедобычи в лице месторождений Тенгиз, Кашаган и Карачаганак. В свете того, что иранская правящая элита за свои слова отвечает, становится несколько тревожно.
Астане в текущей ситуации требуется не сиюминутное реагирование, а ближнесрочная стратегия хотя бы на пару шагов вперед. ГСМ – крайне чувствительная тема для социально-экономической ситуации внутри страны и при взаимоотношениях с соседями. Поэтому нужна именно стратегия (желательно среднесрочная), а не качели «все под контролем – паника».
