США не могут потерять Ормузский пролив и при этом заявлять, будто управляют системой, сформированной в 1945 году. Гипотетически есть вариант зафиксировать поражение и отступить в Западное полушарие по доктрине Монро. Но что делать с долларом, который обеспечивается связью с нефтью и по сути является нефтедолларом? Кому он будет нужен в ситуации, когда Вашингтон не в силах обеспечить свободу мирового судоходства? Дональда Трампа правящий класс Соединенных Штатов поставил для решения проблемы астрономического госдолга, а не для слома модели, по которой Дядя Сэм ежегодно потребляет на 7% больше, чем отдает во внешний мир.
Можно бесконечно смотреть, как вам отсчитывают деньги, и как Дональд Трамп пытается выпутаться из иранского капкана. У 47-го хозяина Овального кабинета нет даже PR-возможности представить свое поражение в качестве победы. Все громкие заявления о бесконечных вот-вот успехах действуют только пока война официально не закончена.
Как только 5-му флоту США придется спрашивать у Тегерана разрешение на заход в Персидский залив – сохранять образ сверхдержавы уже не получится. Все остальные «узкие горлышка» планеты немедленно встанут в позицию оспаривания господства Вашингтона.
Глобальный спрос на доллары по сути носит принудительный характер. Но если нет морского господства, сложившегося с 1945 года, то спрос поддерживать нечем. А ведь именно финансовый капитал управляет Соединенными Штатами, и в конечном итоге он виновен в военном упадке Пентагона. Если бы финансовые спекулянты не ставили во главу угла максимизацию прибыли, то США смогли бы сохранить индустриальные возможности. По крайней мере, теоретически такая возможность была.
Ни один предыдущий гегемон (Великобритания, Голландия, Испания), будучи вытесненным из важнейших морских путей мира, не оставался гегемоном. В этом историческая правда. Если Вашингтон отступает в Западное полушарие, то доллар больше не может претендовать на статус мировой резервной валюты. А у Соединенных Штатов госдолг уже $40 трлн. Долговой рынок — вообще крупнейший по сравнению со всеми остальными видами ценных бумаг.
США могут проигрывать сражения, но для них неприемлемо потерять Ормузский пролив. Президент Трамп пытается хотя бы выдать поражение за победу, но Иран своей жесткой и безапелляционной риторикой не дает ему шанса. Тегеран заинтересован в том, чтобы поражение Вашингтона было максимально унизительным и без шанса на реванш.
Дональд Трамп скорее всего осознает, что поставлено на карту. Временное перемирие вместо фиксации поражения дает ему гипотетическую возможность вернуться в Персидской залив с большой группировкой и попытаться повторить. Видимо, иранская правящая элита рассматривает такой вариант, а потому пытается обрезать 47-му президенту Соединенных Штатов любые возможности для маневра.
Проиграв ноябрьские промежуточные выборы в конгресс, Трамп в качестве хромой утки может попытаться вернуть контроль над Ормузом, но здесь будет критически важна позиция демократов. Если правящему в США финансовому капиталу позарез нужен контроль над Ормузским проливом, то он найдет финансовые рычаги, чтобы дать Пентагону еще одну попытку.
Однако проблема может лежать гораздо глубже. А что, если даже при наличии политического «зеленого света» военная машина Дяди Сэма не в силах победить Иран и взять под контроль Ормуз? При таком варианте геополитическое поражение Вашингтона будет подкреплено военным разгромом и отступление в Западное полушарие стройными колоннами может сорваться и перейти в паническое бегство.
Не понятно, до какого времени может продолжаться аттракцион, где потеря Ормузского пролива – это красная линия для Дональда Трампа, а отсутствие военной силы для его удержания – объективная реальность, данная в ощущениях. Пока хозяин Овального кабинета проводит бесконечные вербальные интервенции для маскировки поражения, но и у такого ресурса есть предел исчерпания.
