На днях Международный валютный фонд опубликовал обновленный июльский доклад World Economic Outlook Update «Global Economy in Crosscurrents of War and Technology». Аналитики МВФ зафиксировали, что мировая экономика оказалась под влиянием разнородных шоков. С одной стороны, давят последствия из-за военного конфликта на Ближнем Востоке и перебоев с поставками нефти и газа через Ормузский пролив. С другой стороны, экономику подталкивает в рост ажиотаж вокруг искусственного интеллекта и оборудования для микроэлектроники. Что самое любопытное, аналитики МВФ не столь оптимистичны в своих оценках по Центральной Азии и Казахстану, как эксперты Евразийского банка развития, чьи прогнозы на 2026-2028 годы мы детально разбирали вот здесь.
Если ЕАБР в июне видел стремительный рост в регионе за счет сырьевой конъюнктуры и местных инвестиций, то спустя всего месяц МВФ предупреждает о высокой нестабильности, сохранении застойной инфляции и опасности однобокой структуры экономики.
После апрельского прогноза МВФ пересмотрел свое видение будущего мировой экономики, предполагая рост до 3,0% после 3,5% в 2024-2025 годах. Частично, по мнению аналитиков, восстановление ожидается в 2027-м до 3,4%.
Кстати, изменить свои оценки аналитиков подтолкнули именно активные движения в технологическом секторе.
«Модерируемое замедление отражает эффекты войны на Ближнем Востоке, которые частично компенсируются ускоренным импульсом в глобальном технологическом цикле благодаря достижениям в области искусственного интеллекта и его внедрению», — сказано в свежем июльском прогнозе от МВФ.
Но эксперты подчеркивают, что выгоду от этого противостояния геополитической турбулентности и технологического прорыва получает лишь узкая группа стран. Мировая экономика фрагментировалась по двум критериям — вовлеченности в цепочки создания стоимости ИИ и степени зависимости от импорта и экспорта энергоресурсов.
Например, топовые экспортеры ИИ-оборудования – Южная Корея, Тайвань, Малайзия, Таиланд – показывают феноменальный рост благодаря экспорту чипов. В то же время импортеры сырья без ИИ-инфраструктуры скатываются в стагнацию.
И ладно бы, проблемы ограничивались разницей участия в ИИ-прорыве. Так ведь глобальная инфляция вырастет с 4,1% в 2025 году до 4,7% в 2026 году, прежде чем снизиться до 3,9% в 2027-м. Рост цен на нефть (по базовому сценарию МВФ закладывает среднюю цену нефти в 89 долларов за баррель в 2026 году, а ЕАБР – 82 доллара), подорожание удобрений на 26% и продуктов питания на 8% нивелировали предыдущие успехи центральных банков.
КАЗАХСТАН В ЗЕРКАЛЕ ПРОГНОЗОВ
На наш взгляд, при оценке среднесрочной траектории экономики Казахстана в частности и мира в целом позиции экспертов ЕАБР и МВФ существенно расходятся.
Вот, например, ключевые показатели, взятые из упомянутых нами докладов:
- Рост ВВП Казахстана в 2026 году: 4,6% — МВФ, 5,5% — ЕАБР;
- Рост ВВП Казахстана в 2027 году: 4,4% — МВФ, 5,5% — ЕАБР;
- Глобальный рост ВВП в 2026 году: 3% — МВФ, 2,5% — ЕАБР;
- Средняя цена на Brent в 2026 году: 89,3 доллара – МВФ, 82 доллара – ЕАБР;
- Инфляция в Казахстане в конце 2026 года: не указана в докладе МВФ, 9,7% — ЕАБР;
- Базовая ставка Нацбанка РК в конце 2026 года: МВФ указывает на требование жесткой денежно-кредитной политики, ЕАБР указывает среднюю в 17,3% с перспективой снижения до 16%.
В чем принципиальная разница позиций ЕАБР и МВФ?
Евразийский банк развития, участниками которого, к сведению, являются Казахстан, Армения, Беларусь, Россия, Кыргызстан, Таджикистан и Узбекистан, рассматривает геополитический кризис и дорогие энергоносители как позитивный драйвер для Казахстана, закладывая рост ВВП страны на уровне 5,5% ежегодно в 2026-2028 годах за счет сильной инвестиционной активности и экспортной выручки.
МВФ же, традиционно использующий более консервативный подход к оценке сырьевых экономик, держит более умеренную планку в 4,6% в 2026 году и в 4,4% в 2027-м, указывая, что сырьевые доходы компенсируются высокой инфляцией, удорожанием импорта и логистическими тупиками.
Что касается глобальной динамики, то ЕАБР ожидает просадку мирового ВВП до 2,5% в 2026 году из-за спада в Европе на 0,9% и на 1,7% в США. А МВФ, напротив, видит мировую экономику более прочной с ростом на 3% благодаря компенсации военного ущерба инвестициями в ИИ и высокую технологичность.
Далее, аналитики ЕАБР ждут от Нацбанка Казахстана снижения базовой ставки аж до 16%, а Международный валютный фонд, напротив, строжайше рекомендует центральным банкам развивающихся стран не спешить со смягчением, поскольку риски вторичных инфляционных шоков чрезвычайно высоки.
РИСКИ НА ГОРИЗОНТЕ
МВФ выделяет асимметричную карту рисков, которую попадают сырьевые экономики, включая казахстанскую.
«Выпуск резервов сейчас приближается к многолетним минимумам и может достичь критических уровней, если перебои с поставками сохранятся… Это создаст нелинейную динамику цен», — эксперты объясняют нынешний умеренный рост цен на нефть тем, что страны расходуют коммерческие и стратегические нефтяные резервы.
А вот уже существенно измененные прогнозы аналитиков по поводу эффекта от стремительного развития ИИ.
«Ожидания относительно прибыльности и прироста производительности, связанных с ИИ, могут быть пересмотрены в сторону понижения. При таком сценарии инвестиции в технологически емкие секторы могут резко сократиться, а раздутые оценки акций… подвергнуться жесткой коррекции», — прямо указано на риски перегрева вокруг технологий.
Иными словами, если ажиотаж вокруг ИИ рухнет, переоценка активов спровоцирует сжатие спроса на мировых рынках, задев и сырьевые котировки.
ФИСКАЛЬНОЕ ИСТОЩЕНИЕ И ДОЛГОВОЙ ПРЕСС
В июльском прогнозе МВФ сказано, что у правительств не остается «подушек безопасности» для спасения национальных экономик фискальными стимулами без риска вызвать обвал национальных валют.
И каков же главный вывод для Казахстана? Сырьевая модель окончательно становится уязвимой в нынешних реалиях. Страны, не встроенные в технологические цепочки или не обеспечившие внутреннюю сбалансированность, неизбежно проигрывают.
МВФ выделяет ключевые направления структурных реформ:
Во-первых, по ИИ-готовности и цифровой инфраструктуре. Прогресс требует решения проблем в электроснабжении, цифровых сетях и человеческих навыках. Без этого невозможно повысить производительность труда.
Отметим, что, выступая недавно на Всемирной конференции по ИИ, президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев заявил буквально следующие тезисы: «Ни одна страна не должна оставаться лишь потребителем ИИ», «Казахстан обладает всеми предпосылками для того, чтобы стать динамичным центром технологической взаимосвязанности, цифровой торговли и международного сотрудничества». Это говорит о том, что на высшем уровне в стране понимают, где сейчас экономическая сила.
Во-вторых, по энергетической безопасности. Ускоренный переход к возобновляемым источникам энергии и энергоэффективности снизит уязвимость от будущих ценовых шоков.
В-третьих, по фискальной дисциплине. МВФ настоятельно рекомендует странам, получающим сырьевую сверхприбыль от дорогих энергоносителей, избегать процикличных государственных расходов и направлять доходы в суверенные фонды сбережений.
БУДЕТ ЛИ ШТОРМИТЬ КАЗАХСТАНСКУЮ ЭКОНОМИКУ?
Исходя из прогнозов МВФ и ЕАБР – да. И шторм этот будет специфическим.
Высокие цены на нефть в пределах 82-89 долларов за баррель, конечно, дадут временный приток валюты и поддержат показатели ВВП на уровне 4,6-5,5%. Но «внешний зонтик» не защитит от импортируемой инфляции, высокой стоимости заемных денег и рисков нарушения привычных маршрутов поставок.
На наш взгляд, Казахстан оказался перед очевидным выбором. Можно продолжить полагаться на краткосрочную сырьевую конъюнктуру, благоприятность которой предполагает прогноз ЕАБР. Либо, помня о суровых предупреждениях МВФ, использовать текущую нефтяную премию для жесткого ускорения диверсификации – от развития региональной логистики и энергетики до глубокой интеграции в новые технологические цепочки.
