В марте унция (31,1 г) золота прошла биржевую амплитуду в $1320 между максимальной и минимальной ценой. Это рекорд за всю историю. Драгоценный металл показал предел падения, ниже которого он не может двигаться из-за геополитических обстоятельств. И эти же обстоятельства в виде запрета Вашингтона продавать монархиям Персидского залива трежерис (долговые облигации казначейства США) не дали золоту взлететь выше. Потому что государствам Аравийского полуострова пришлось продавать золото для получения ликвидности.
Война на Большом Ближнем Востоке и перекрытие Ормузского пролива Ираном в ответ на агрессию Коалиции Эпштейна стали стрессом для глобальной экономики. Взлетевшие цены на нефть и газ оттянули капиталы с рынка драгоценных металлов вообще и золота в частности.
Сразу поясним, что это, в первую очередь, ситуативный момент. Все фундаментальные факторы, толкающие цену золота вверх, остались на своих местах и даже усилились, например, масштаб государственных долгов и интенсивность эмиссии фиатных (ничем не обеспеченных валют). Однако в марте 2026-го доминировал фактор стресса глобальных рынков, из-за чего многим участникам хозяйственных процессов пришлось «переложиться» из активов-убежищ в ликвидность.
Если взять непосредственно золото, то по нему мотивация продавцов наблюдалась разная. Прошла информация, что Польша 4 марта собиралась продать золота на $13 млрд для финансирования оборонных расходов. Военный бюджет Варшавы составил в 2025 году 3,8% от ВВП и по этому показателю является одним из самых больших в НАТО. Ранее в 2024-25 гг. Центрбанк Польши закупил в свои резервы 157 тонн золота.
Турция в марте продала 58 тонн золота для поддержания курса лиры и оплаты поставок углеводородов. Анкара импортирует 90% от своих потребностей нефти и 98% газа, поэтому скачок цен финансовым властям страны пришлось компенсировать.
А вот с монархиями Персидского залива ситуация очень «мутная». До нападения Израиля и США на ИРИ эти нефтедобывающие государства поставляли ресурсы на мировой рынок, а выручку частично использовали на внутренние нужды, частично вкладывали в американские ценные бумаги. В частности, в трежерис казначейства Соединенных Штатов.
Перекрытие Тегераном Ормузского пролива не только обрушило нефтегазовый экспорт монархий, на территории которых расположены базы Пентагона, но и нарушило привычный цикл рециркуляции нефтедолларов, при котором Саудовская Аравия, ОАЭ, Катар, Бахрейн, Кувейт, Оман финансировали госдолг США.
Экономическая логика требует от нефтяных монархий распродавать долговые облигации Дяди Сэма и покупать на вырученную ликвидность продовольствие, медикаменты и прочие необходимые товары. Но Вашингтон по закрытым каналам строго-настрого запретил аравийским союзникам такое делать (можно в гомеопатических объемах), дабы не увеличивать американские расходы на обслуживание государственного долга. Фактически мы наблюдаем прямое неэкономическое давление.
По данным Всемирного золотого совета (WGC), на начало Большой Ближневосточной войны у аравийских монархий имелось без малого 800 тонн золота. От 323,1 тонны у Эр-Рияда до 4,7 тонн у Бахрейна. Значительная доля этого золота была продана в марте.
Кстати, деньги тем же ОАЭ требовались для уезжающих из Дубая и Абу-Даби экспатов, которые снимали средства с банковских счетов. Золото фигурирует в межбанковских расчетах, но частным лицам нужны в первую очередь доллары, которые пока по миру принимаются почти везде.
Свой вклад в предложение на рынке золота внести биржевые инвестиционные фонды (ETF). За март ими было продано 67,8 тонн драгоценного металла желтого цвета. Продажа золота этими игроками вызвана необходимостью компенсации убытков в других активах, которые пострадали из-за роста геополитических неурядиц.
В марте мировая цена золота временно снижалась не из-за того, что оно перестало быть активом-убежищем. Наоборот, драгметалл подтвердил свои функции средства экстремального платежа в ситуации, когда мы наблюдаем скрытый запрет на продажу ценных бумаг госдолга США. Потому что золото можно реализовать вопреки блокировкам SWIFT и без одобрений Вашингтона.
