Фракция «Ак жола» обратила внимание вице-премьера Серика Жумангарина на недостатки системы дифференцированных региональных налоговых ставок по «упрощенке» — на неравные условия для предпринимателей и предложила ввести по всей стране единую ставку 2-3% без оглядки на региональные маслихаты. Но в очередной раз получила отказ кабмина – дескать, с момента принятия нового Налогового кодекса прошло слишком мало времени, есть смысл понаблюдать. С претензиями депутатов вице-премьер не согласился. И в качестве аргумента привел статистику роста задекларированных доходов предпринимателей в отдельных регионах. Правда, депутаты спрашивали совсем о другом. У нас возникли подозрения, что правительство специально подбирает такие показатели, которые могут хотя бы косвенно объявить налоговую реформу успешной.
Чтобы было понятно, о чем речь, напомним, что с 1 января 2026 года в Казахстане действует новый Налоговый кодекс. С его принятием вступил в силу новый порядок применения специального налогового режима на основе упрощенной декларации. Базовая ставка корпоративного или индивидуального подоходного налога по данному режиму составляет 4%. Но маслихаты вправе понижать или повышать эту ставку до 50% в зависимости от вида деятельности и места нахождения объекта. То есть, в одном регионе налоговая ставка может составлять 2%, а в другом – 6%. Против этой региональной дифференциации и выступают депутаты курултая.
Одним из разработчиков и главных публичных защитников налоговой реформы был и остается заместитель премьер-министра – министр национальной экономики Серик Жумангарин. Именно ему теперь приходится объяснять, почему заложенные в Налоговый кодекс решения работают именно на благо предпринимательства, даже когда сами предприниматели в этом сомневаются.
НАЛОГОВЫЙ ФЕДЕРАЛИЗМ В УНИТАРНОЙ СТРАНЕ
В Казахстане сложилась своеобразная налоговая география – одинаковая предпринимательская деятельность может облагаться по-разному в зависимости от того, где именно она осуществляется. В депутатском запросе Серику Жумангарину фракция «Ак жол» обращает внимание на принципиальное обстоятельство.
«Казахстан — унитарное государство, и его суверенитет распространяется на всю территорию. Разумеется, в государственной политике необходимо учитывать региональные особенности. Однако налоговая нагрузка на предпринимателей, занимающихся одинаковой деятельностью, не должна различаться только из-за территории, на которой они работают».
Нам этот аргумент показался вполне логичным. Даже если в стране регионы отличаются по своему экономическому развитию, почему компенсация этой разницы должна происходить за счет разных налоговых условий для одинакового бизнеса?
Депутаты предлагают унифицировать ставку на уровне 2-3%, одновременно лишив маслихаты полномочий по ее корректировке. А Жумангарин им отвечает, что такой шаг потребует оценки бюджетных последствий и ограничит возможность учитывать региональную специфику.
Разве это не выглядит так, что кабмин ставит интересы самостоятельной настройки местных бюджетов выше принципа единых налоговых условий? Мы вообще предполагаем, что существование региональных особенностей само по себе не доказывает эффективность дифференцированных налоговых ставок. Чтобы однозначно это утверждать, нужны расчеты, показывающие рост новых предприятий, рабочих мест и инвестиций именно благодаря дифференцированным ставкам.
В ответе Серика Жумангарина депутатам таких расчетов нет. Он привел другую статистику – по росту задекларированных доходов в регионах с разными ставками по спецналоговому режиму.
«При ставке 3% в Астане и 2% в Карагандинской области признаков массовой перерегистрации бизнеса не наблюдается. Это подтверждается и конкретными данными: по сведениям формы 910.00 за первое полугодие 2026 года, заявленный доход налогоплательщиков вырос в Астане на 23,2%, в Карагандинской области – на 23,0%, в Алматы – на 18,3%. Таким образом, регион с более высокой ставкой демонстрирует сопоставимую динамику доходов с регионом с минимальной ставкой, что не подтверждает тезис о разнице ставок как определяющем факторе миграции бизнеса», — ответил вице-премьер депутатам.
А они спрашивали у него конкретные данные о перемещении предпринимательских объектов, переводе бизнеса в другие регионы, особенно из сельской местности и малых городов в областные центры.
Мы, конечно, можем ошибаться, но рост задекларированных доходов и отсутствие миграции бизнеса – не одно и то же. Из региона могут уехать 100 предприятий, а оставшиеся нарастить обороты на 20%.
Скажем даже больше – увеличение заявленных доходов не обязательно означает рост реальной деловой активности. На показатели влияет множество факторов – от инфляции до перераспределения оборотов между категориями налогоплательщиков.
Полагаем, что реальный ответ на депутатский запрос должен был содержать динамику регистраций и прекращений деятельности ИП и юридических лиц, межрегиональных перемещений действующих предприятий, изменения количества рабочих мест и оборотов сопоставимой группы налогоплательщиков. И все это – отдельно по сельским районам, малым городам и областным центрам.
МИНУС 196 ТЫСЯЧ ПРЕДПРИЯТИЙ
Оговоримся сразу во избежание кривотолков. Ниже мы приведем данные Бюро нацстатистики о сокращении числа действующих малых и средних предприятий, которые в этом контексте не доказывают причинно-следственную связь именно с региональными налоговыми ставками. Мы упоминаем эту статистику, чтобы показать правительству важность более широкой оценки последствий налоговой реформы, а не только учет роста заявленных доходов.
По официальным данным, на 1 января 2026 года в Казахстане действовало 2 млн 175 тысяч 605 субъектов малого и среднего предпринимательства (МСП). На 1 октября их осталось 1 млн 978 тысяч 975. Причем по сравнению с 1 октября 2025 года число действующих МСП сократилось на 9,1%. А количество действующих ИП за год уменьшилось на 11,9%.
Еще одна наша оговорка – Бюро нацстатистики прямо указывает, что на динамику повлиял переход ИП на новый специальный налоговый режим для самозанятых.
И это тоже важный результат реформирования налоговой системы, и он тоже требует полноценного анализа. Сколько предприятий просто сменили режим, сколько прекратили работу, сколько потеряли клиентов, сколько сохранили прежний оборот – очень разные вопросы, на которые нельзя ответить одним общим показателем.
Тем более что еще 23 сентября депутат Константин Авершин просил Жумангарина оценить влияние новых налоговых условий на МСБ, указав на сокращение числа действующих субъектов за первое полугодие более чем на 200 тысяч.
«За статистикой стоят конкретные предприятия, рабочие места, доходы граждан, налоговая база и устойчивость экономики регионов», — подчеркнул тогда Авершин.
То есть вопросы по реальному состоянию предпринимательства звучат уже не от одной депутатской фракции.
И что же правительство?
В официальном сообщении Миннацэкономики глава ведомства приводит другую статистику — с учетом самозанятых количество субъектов бизнеса достигло 3,2 млн, увеличившись на 32,5%.
«За девять месяцев 2026 года зарегистрировано 277 тыс. новых субъектов предпринимательства, в том числе 34,7 тыс. юридических лиц и 242,3 тыс. ИП. За аналогичный период сняты с учета 19,7 тыс. юридических лиц и 356 тыс. ИП», — также заявил Серик Жумангарин.
По его словам, 42,6% закрывшихся ИП не имели доходов в 2025 году, а 20,8% перешли на режим самозанятых, продолжив деятельность.
И это очень важное уточнение, которое нельзя оставить без внимания. Есть вопросы по судьбе остальных предпринимателей, снявшихся с учета.
Мы видим, что у правительства и статведомства две разные картины предпринимательской активности. Одна показывает рост числа налогоплательщиков с учетом самозанятых, другая – сокращение количества действующих субъектов МСП. Формально они обе могут быть достоверными, но использовать одну для доказательства благополучия малого бизнеса, не объяснив вторую, — как минимум некорректно.
ПРЕДПРИНИМАТЕЛИ ЖАЛУЮТСЯ, МИНИСТР ПРИЗЫВАЕТ ЖДАТЬ
Судя по публичным выступлениям вице-премьера Жумангарина, перед правительством сейчас нет задачи выявлять недостатки нового Налогового кодекса – слишком рано пересматривать его основные положения.
13 октября вице-премьер категорично отреагировал на очередные просьбы предпринимателей изменить правила налоговых вычетов при работе с бизнесом на упрощенной декларации.
«Мы не планируем ничего менять, потому что Налоговый кодекс только начал работать, прошло 9 месяцев. Это было бы верхом безрассудства – не успев начать работать, уже вносить изменения в основные статьи. Поэтому в данном случае необходима имплементация, я думаю, где-то полтора года как минимум. Налоговый кодекс должен поработать для того, чтобы понять, о чем мы говорим вообще», — заявил он.
В ответе фракции «Ак жола» то же самое изложено более дипломатично. Правительство предлагает продолжать мониторинг и вернуться к обсуждению изменений после комплексного анализа. Но бизнес живет и платит налоги уже сегодня.
Вице-премьер сообщает депутатам, что в 2026 году ставка СНР в Астане, Алматы, Актобе, Павлодаре, Петропавловске и Уральске установлена на уровне 3%. В Шымкенте, Караганде, Атырау, Кызылорде, Таразе, Талдыкоргане, Туркестане, Усть-Каменогорске, Семее и Конаеве – 2%.
То есть маслихаты активно пользуются правом установления налоговой ставки. И возникает вопрос – если практически все крупные города установили ставки ниже базовых 4%, зачем вообще нужна эта базовая ставка?
И почему предприниматель в Алматы должен платить 3%, а в Шымкенте – 2%? Правительство не приводит депутатам никаких расчетов. Но простая математика говорит о том, что при годовом обороте 100 млн тенге налог по ставке 2% составит 2 млн тенге, по ставке 3% — 3 млн, а по ставке 4% — уже 4 млн тенге. Каждый миллион для небольшой компании в Казахстане – не абстрактный показатель. Это деньги, которые могли бы остаться в обороте, пойти на оборудование или расширение деятельности. Да даже поднять зарплаты сотрудникам хотя бы на уровень инфляции – уже многое значит.
Справедливости ради отметим, что Серик Жумангарин признает – для полноценного анализа нужно дожить до налоговой отчетности за второе полугодие 2026 года. То есть правительство пока не видит всей картины последствий реформы. Однако утверждает, что рисков массовой миграции бизнеса нет, а действующий механизм следует сохранить.
Очень даже может быть, что дифференцированные ставки действительно помогают отдельным регионам. Но это еще нужно доказать. Лучше – до того, как предприниматели окончательно приспособятся к новой налоговой географии – кто путем смены сферы деятельности, кто сменой режима, а кто и вовсе уходом с рынка.
