План прекращения огня в секторе Газа, предложенный Дональдом Трампом в октябре 2025 года, был представлен как дипломатический прорыв и спасительный шанс остановить разрушение региона. Он получил поддержку сторон конфликта и был одобрен Советом Безопасности ООН. Тринадцать государств проголосовали 17 ноября 2025 года за американскую резолюцию о создании Международных стабилизационных сил (ММС) в секторе Газа. Формально речь шла о защите гражданского населения, доставке гуманитарной помощи и подготовке палестинских сил безопасности. Израиль должен был вывести войска после установления контроля МСС, а управление гуманитарным восстановлением предполагалось передать новому переходному органу — Совету мира.
Однако, уже на стадии утверждения стало ясно, что инициатива раскалывает международное сообщество. Два из пяти основных членов Совбеза – Россия и Китай – воздержались при голосовании, предупредив о риске передачи Газы под управление структуры с неясным мандатом, и указали на игнорирование принципа создания двух государств. ХАМАС назвал проект прямым посягательством на суверенитет.
Был ли реализован план Трампа?
Первая фаза плана, несмотря на оговорки палестинской стороны и ограничения со стороны Израиля, была формально реализована. С 15 января 2026 года предполагался переход ко второму этапу. Однако, Израиль не выполнил ряд положений первого этапа и фактически блокировал реализацию второго.
В рамках плана Трампа также был создан Палестинский руководящий комитет, призванный действовать относительно независимо и не допустить установления одностороннего израильского контроля над Газой. В этих целях, третий пункт документа прямо предусматривал полную приостановку всех военных действий и сохранение линий фронта до начала поэтапного вывода войск. Однако, израильские силы пересекли линию фронта и заняли новые территории.
Седьмой пункт плана предусматривал немедленное поступление комплексной гуманитарной помощи, восстановление водо-, электро- и санитарной инфраструктуры, больниц, пекарен, а также расчистку завалов и открытие дорог. Эти обязательства выполнены не были.
Восьмой пункт устанавливал, что доставка и распределение гуманитарной помощи должны осуществляться без вмешательства сторон через ООН, Красный Полумесяц и другие международные организации. Однако, Израиль отверг участие этих структур и фактически заблокировал работу Красного Креста и десятков других гуманитарных организаций в секторе Газа. А 20 января 2026 года в Иерусалиме, под личным присмотром крайне правого министра национальной безопасности Итамара Бен-Гвира, был разрушен офис Агентства ООН по оказанию помощи палестинцам (БАПОР), на его месте был поднят израильский флаг.
Девятый пункт предусматривал передачу управления Газой временному технократическому Палестинскому руководящему комитету, под международным надзором так называемого Совета мира, возглавляемого Дональдом Трампом. Технократический Палестинский комитет был сформирован и включал представителей ключевых сфер — экономики, финансов, здравоохранения, образования, инфраструктуры, сельского хозяйства, социальных и религиозных вопросов, а также внутренней безопасности. Состав комитета отражал основные социальные и семейные группы сектора Газа и был одобрен как Палестинской администрацией в Рамалле, так и движением ХАМАС.
Этот орган должен был курировать восстановление Газы до завершения реформ Палестинской администрации и её возвращения к управлению сектором. Однако, израильские власти с самого начала отнеслись к комитету негативно и фактически заблокировали его работу, запретив его членам въезд в сектор.
Эта позиция ясно продемонстрировала отношение оккупационных властей Израиля к самому плану Трампа и его политическим последствиям.
Как выглядит успех Трампа?
По данным Медиа-офиса правительства в Газе на 5 февраля 2026 года, за 115 дней действия режима прекращения огня в секторе Газа армия Израиля 1520 раз нарушила условия перемирия. В результате израильских атак за этот период погибли 556 палестинцев, в том числе 228 женщин, детей и пожилых людей, при этом почти все погибшие являлись мирными жителями.
В ходе атак были ранены 1500 палестинцев,1488 из которых были гражданскими лицами, 900 из которых — женщины, дети и пожилые. Все случаи ранений произошли в гражданских жилых районах, вдали от так называемой “желтой линии”, разграничивающей территории, контролируемые Израилем и ХАМАС, от которой израильские войска должны были отойти. Также сообщается, что за время действия “перемирия” Израиль 522 раза открывал огонь, 73 раза входил военными машинами в гражданские жилые районы Газы, осуществил 704 бомбардировки и взорвал 221 строение, 50 палестинцев были задержаны израильской армией.
В заявлении Медиа-офиса отмечается, что из 69 тысяч гуманитарных и коммерческих грузовиков, а также топливных цистерн, которым в соответствии с соглашением о прекращении огня должно было быть разрешено въехать в Газу, Израиль пропустил лишь 29 603 единицы, что означает поступление только 43 процентов от необходимого объема помощи. Подчеркивается, что Израиль ограничивал ввоз медицинского оборудования, средств здравоохранения и медикаментов. Также отмечается, что был заблокирован ввоз палаток, контейнерных домов и других средств размещения, создавались препятствия работе электростанций. Более десяти младенцев замерзли до смерти, когда зимняя температура резко упала.
Важно понимать, что израильские нарушения опасны тем, что являются попыткой навязать миру модель управления, основанную на подчинении, голоде и лишениях.
Ключевое условие мира
Сейчас международные структуры, которые должны взять на себя управление Газой, ожидают завершения разоружения ХАМАС в течение 3–5 месяцев. Доверить сбор оружия предполагается палестинской полиции, подготовленной в Египте, а не израильской армии или международным силам. При этом Трамп предупредил: либо полная сдача оружия, либо Израиль получит “зелёный свет” на принудительное разоружение.
Разоружение ХАМАС рассматривается как ключевое условие для мира и начала восстановления сектора. Вооружённое сопротивление, которое десятилетиями подавалось как защита, сегодня служит алиби для тотального контроля, полной блокады и переписывания реальности сектора, без учёта мнения его населения. Теперь Газа больше не является полем боя — её превращают в объект демонтажа. Под прикрытием “безопасности” и “разоружения” уничтожается сама возможность палестинской политической субъектности.
Парадоксально, но ХАМАС, настаивая на сохранении вооружённого доминирования, фактически участвует в этой операции: его присутствие стало универсальным оправданием для оккупации, коллективного наказания и институционального обнуления Газы.
Реалии “на земле”
Параллельно Израиль создаёт “факты на земле”. Спутниковые данные и утечки документов показывают, что Газа де-факто разделяется на зоны: строятся военные коридоры, базы, дороги и траншеи, формирующие долговременную архитектуру контроля. ОАЭ собирается осуществить в Рафахе пилотный проект “жилой зоны” для десятков тысяч палестинцев, предполагающий биометрический учёт, контроль передвижения, цифровую экономику под надзором и идеологически фильтрованное образование. По сути это проект “Альтернативных безопасных общин”, направленный на создание жилья для “проверенных” жителей Газы.
По сообщениям, его поддержали советники Трампа Уиткофф и Кушнер, а также израильское правительство. Предполагается, что только палестинцам, одобренным израильской службой внутренней разведки, будет разрешено туда въехать.
Эта модель больше напоминает реинкарнацию лагерей управляемого содержания, а не восстановление гражданской жизни.
Гибридная война и реакция палестинцев
На фоне продолжающейся гуманитарной катастрофы, организованной правительством Нетаньяху посредством блокады продовольствия, воды, лекарств и жилья, разворачивается гибридная информационная война. Мы наблюдаем бесконечный поток аналитики, заявлений и пропаганды. Однако, этот шум не объединил международное общественное мнение, а, напротив, усилил раскол. Показательно, что протесты и уличная мобилизация протестов в европейских и американских городах оказались заметно активнее и эффективнее, чем в мусульманских и арабских столицах.
Для самих жителей Газы политические дискуссии давно утратили значение. Сейчас их приоритеты: найти тела погибших родных под завалами, похоронить их, выжить под бомбежками, дойти до “безопасных зон”, часто пешком, под обстрелами, найти хоть какое-то пропитание. Там, где-то в других странах, дождь и похолодание — благо, а в Газе они вызывают тревогу и страх: протекают и рвутся палатки, люди спят под дождём, дети мёрзнут и умирают от холода. Электричество стало недостижимой роскошью: сотни метров очередей к нескольким генераторам — лишь для того, чтобы зарядить телефон на один звонок. На этом фоне у жителей Газы сформировалась предельно простая цель: “Выжить и остаться в Газе”.
Сирия – часть плана
При кажущейся непохожести параллельно такие же драматические события разворачиваются и в Сирии. Слив американцами своих курдских союзников по борьбе с терроризмом и их силовое подавление правительственными силами; не прекращающаяся жесточайшая резня алавитов и друзов; освобождение боевиков ИГИЛ и членов их семей из лагерей и тюрем, ранее содержавшихся за счёт США, – все эти факторы формируют угрозу нестабильности далеко за пределами самого региона.
При этом ключевые решения по управлению Сирией фактически сосредоточены в руках лидера террористической организации, влияние на которого осуществляется через западное санкционное давление и политические рычаги, с помощью которых Израиль получил Голанские высоты, создал буферную зону на юге страны и готовит подписание мирного договора с Дамаском.
Так называемый президент Сирии находится и под сильнейшим давлением со стороны своего радикального окружения, требующего осуществления цели международного джихада, ради которой они, собственно, и собрались в Сирии – создания так называемого “исламского халифата”. Этот двойной пресс заставляет действующее правительство Сирии обращаться к России в поисках баланса, с целью самосохранения.
Всё это свидетельствует от том, что речь идёт не о “посткризисном восстановлении” Сирии и Палестины, а о перекройке политической реальности региона. Любое сопротивление местного населения внешней оккупации всё чаще трактуется как угроза стабильности и наказывается угрозой новых бомбардировок или введением новых санкций. Под обеспечением безопасности принимается оправдание внешнего вмешательства.
Особую роль в этой системе управления играет контроль над базовыми условиями жизни. Продовольствие, медикаменты, вода — всё это становится инструментом давления. Гуманитарная помощь перестаёт быть нейтральной и превращается в механизм регулирования общества. Человеческие страдания в таком контексте — не побочный эффект войны, а элемент, включенный в управляемую реальность.
Параллельно для палестинцев и сирийцев сужается политический горизонт. Национальные цели подменяются логикой “управления кризисом”. Освобождение от оккупации вытесняется риторикой стабильности, а право на самоопределение сводится к набору гуманитарных запросов. Предлагаемая модель “мира” подаётся как готовое технологическое решение, но в ней отсутствуют ключевые элементы: ответственность за военные преступления, справедливый переходный процесс и демонтаж структур внешнего контроля.
Что такое Совет мира?
Центральным институциональным элементом инициативы Трампа стал так называемый “Совет мира” — наднациональный орган c ограниченным во времени мандатом ООН, возглавляемый президентом США на бессрочной основе, обладающий правом вето и контролем над финансированием. Срок членства ограничивается тремя годами, однако при уплате взноса в размере $1 млрд оно становится бессрочным. В нём фактически выстраивается иерархическая модель: на верхнем уровне — персонализированное руководство и исполнительный орган, в который входят Джаред Кушнер, Марко Рубио, Стив Уиткофф, Тони Блэр и другие фигуры, открыто поддерживающие концепцию “Великого Израиля” и отрицающие масштаб гуманитарной катастрофы в Газе.
Принявшие приглашение Трампа страны – средний уровень. Саудовская Аравия, Турция, Египет и ряд региональных акторов согласились участвовать, стремясь сохранить хотя бы ограниченное влияние в Газе. Несмотря на риск «морального компромисса» и международной критики, Казахстан и Узбекистан также присоединились к данному проекту.
Казахстан поддерживает мирные инициативы и участвует в “Совете мира”, не рассматривая его как альтернативу ООН, сохраняя приверженность двухгосударственному решению и принципам Устава ООН. Участие нашей страны направлено на содействие мирным процессам и влияние на формирование формата как добровольного и пересматриваемого. По мнению Казахстана, эффективнее участвовать в процессе, учитывая влияние Трампа на мировую политику и затянувшуюся неспособность международного сообщества урегулировать конфликты.
“Лучше быть внутри процесса, чем оставаться за его бортом” — считают казахстанские дипломаты.
Другими словами, участие Казахстана объясняется не идеологией, а стратегическим расчётом: попыткой укрепить отношения с США, расширить экономические и политические возможности своего влияния, повысить свой международный статус и сохранить гибкость во внешней политике.
На низовом уровне предложенной модели управления палестинцам отводится роль технократических исполнителей без реальных полномочий. В Уставе “Совета”, опубликованном и верифицированном редакцией издания Times of Israel Сектор Газа не упоминается вовсе, не говоря уже о палестинском вопросе и суверенитете, забыто в нём и право палестинцев на возвращение и самоопределение.
Западные союзники США — Франция, Великобритания, Канада и Германия — дистанцировались от данной инициативы, рассматривая “Совет мира’ как попытку обойти ООН и подорвать устоявшиеся многосторонние механизмы. Европа особенно остро отреагировала на более широкий контекст — стремление Трампа действовать, как персональный арбитр глобальной политики.
Похоже, на практике мир получил экспериментальную модель управления территорией, разрушенной войной и лишённой политического суверенитета. По сути, речь идёт о подмене международного права персонализированной дипломатией и логикой сделки. Именно поэтому Газа выглядит как тестовая площадка — модель, которую при необходимости можно воспроизвести в любом регионе мира.
Заявляется, что в Совете мира со временем могут принять участие до 60 приглашённых государств. Это одна треть от 190 государств, входящих в ООН. Масштаб внушительный, но сам по себе он не создаёт легитимности. Очевидно, что формируется узкий круг игроков, способных договариваться напрямую, минуя международное право и формальные процедуры.
Персонализированная дипломатия может быть быстрой и эффектной, но устойчивый мир строится не на разовых сделках, а на согласованных правилах, взаимной ответственности и всеобщем признании.
С геополитической точки зрения план не предполагает пересмотра стратегических целей Израиля и не создаёт условий для палестинской государственности. Он вписывается в логику “управления конфликтом без его разрешения” — через временные паузы, гуманитарные механизмы и экономические стимулы, не затрагивающие вопрос оккупации и суверенитета. Подобные модели уже применялись в Ираке, Афганистане и Боснии, демонстрируя ограниченную эффективность и долгосрочные риски.
На фоне продолжающихся военных операций, разрушений и беспрецедентного числа погибших, включая сотни журналистов и врачей, риторика о мире и реконструкции выглядит инструментом легитимации нового статус-кво.
В каком мире будет жить человечество?
Чтобы понять масштаб происходящего, недостаточно рассматривать современные войны как череду отдельных событий или как задачи по антикризисному управлению. Гораздо важнее увидеть, как через конфликты перераспределяется власть, кто получает право принимать решения, и какие рамки навязываются обществам.
В итоге, “мирный план” Трампа следует рассматривать не как путь к устойчивому урегулированию, а как симптом более глубокого кризиса глобального управления: ослабления роли ООН, подмены международного права логикой транснациональных компаний и приватизации дипломатии. Если только мусульманские страны и государства, входящие в ОТГ (Организацию тюркских государств), со временем, не перехватят инициативу в Совете мира и не изменят его нарратив в пользу создания государства Палестина и сохранения его традиционной национальной идентичности, истории и культуры.
Совершенно шокирующим стало признание бывшего сотрудника компании Palantir о том, что события в Газе стали ценным источником данных для обучения алгоритмов ИИ. Массовые бомбардировки заставляют людей постоянно перемещаться в поисках родных и укрытия, звонить и искать спасение, создавая цифровые следы, используемые технологическими компаниями. Эти данные затем превращаются в коммерческие продукты, включая системы управления персоналом в чрезвычайных ситуациях.
Таким образом, человеческая трагедия становится ресурсом для технологического и финансового развития отдельных компаний и стран. Разве это не новая форма нацизма?
На этом фоне возникает ключевой вопрос: Для чего на самом деле создан Совет мира? Наблюдаем ли мы попытку построить заранее спроектированный “мир”, или же мы становимся свидетелями формирования новой системы неоколониализма, создания “мирной архитектуры”, контролируемой цифровыми транснациональными компаниями под прикрытием гуманитарных целей?
