8 апреля мажилис принял поправки в закон «Об ответственном обращении с животными», которые перечеркнули курс страны на гуманность и вернули ее к практике массового уничтожения бездомных собак. Только теперь под новым термином «безвозвратный отлов». А ведь еще 5 лет назад казахстанцы активно обсуждали переход к цивилизованным методам контроля популяции, итогом которого стала версия закона 2021 года. К сожалению, государство признало его неэффективным, не обратив внимания на факты саботажа гуманных норм на местах. Ведь, не взирая на нормы о стерилизации и чипировании, пойманных бездомных животных продолжали убирать с улиц старыми варварскими методами, что не помешало городским стаям заметно прибавить в численности.
ХРОНИКИ САБОТАЖА
Исторически следующий за мировым опытом Казахстан еще в 2021 году стоял перед выбором – продолжать практику безответственного обращения с бездомными собаками или испробовать международную признанную систему ОСВВ (отлов – стерилизация – вакцинация – возврат). Выбор был сделан в пользу второго варианта, но лишь на время. Потому что люди и организации, ответственные за реализацию ОСВВ, вместо создания инфраструктуры и системного учета лишь имитировали бурную деятельность, вынудив государство в 2026 году перейти к радикальным мерам.
На недавней пресс-конференции в Алматы руководитель ассоциации «INUCOBO» и член рабочей группы по разработке закона Лилия Сарсенова заявила, что закон с 2022 года (когда он вступил в силу) не исполнялся в 90% случаев, и животных как истребляли, так и продолжают истреблять. Поэтому, по ее мнению, разговоры о неэффективности ранее принятой стратегии ОСВВ не обоснованы. По сути, утверждают зоозащитники, чиновники на местах создали условия, при которых гуманный закон стал невозможен – за три года в стране было построено всего два государственных приюта.
Лилия Сарсенова привела статистику из официальных ответов ветеринарных управлений регионов. Так, в Акмолинской области за период с 2019 по 2025 годы из общего числа отловленных животных (87 923 особи) было уничтожено 77 096, что составляет почти 88%. О каком «провале гуманности» говорят депутаты, если ее даже не начинали? Еще другой пример из Туркестанской области – в 2022 и 2023 годах 100% выделенного бюджета (102,3 млн и 95,4 млн тенге соответственно) уходили исключительно на «отлов и уничтожение». Программы вакцинации и стерилизации там просто не существовало в финансовых отчетах.
А депутат Едил Жанбыршин, представляя поправки в мажилисе, назвал текущую схему «абсурдной»: «Государство само, своими руками, возвращает источник потенциальной опасности обратно в общественное пространство (…) с точки зрения общественной безопасности эта модель не выдерживает критики».
Однако абсурд заключается не в возврате стерилизованных собак в естественную среду обитания, а в том, что за пять лет государство так и не смогло наладить контроль над первопричиной проблемы – людьми, которые выбрасывают животных на улицу. Мажилис предпочел самый легкий, но, увы, самый жестокий путь. Вместо наказания безответственных владельцев и борьбы с коррупцией в ветеринарии разрешить убивать тех, кто не может себя защитить.
ЭКОНОМИКА БЕЗВОЗВРАТНОГО ОТЛОВА
Анализ цифр, предоставленных в докладах зоозащитников на пресс-конференции, выявляет прямую закономерность – чем больше денег выделяется на решение проблемы, тем больше популяция беспризорных собак. Похоже на классическую схему «распила», где смерть животного становится прибыльным бизнесом. А новые поправки лишь легализуют этот финансовый поток, избавляя ветеринарные службы от необходимости отчитываться за «гуманные» процедуры. Они, впрочем, и до изменений в законодательстве делали это без энтузиазма.
В любом случае, цифры, представленные экспертами, нуждаются в аудиторской проверке, как и сама реализация норм по ОСВВ. Мы в данной публикации ориентируемся на информацию, публично озвученную на пресс-конференции. И ответ от государства, надеемся, последует.
Рассмотрим динамику, которой поделилась Лилия Сарсенова, на примере области Абай. В 2022 году в регионе было отловлено 12 539 животных, на что потратили 25,6 млн тенге. К 2024 году количество отловленных особей выросло до 21 256, а бюджет на 2025 год составил 84,3 млн тенге. Простейшая математика – стоимость «услуги» по умерщвлению одной особи в 2022 году равнялась 4 711 тенге, а к 2025 году взлетела до 11 089 тенге. Это почти трехкратный рост на фоне заявлений о нехватке средств на приюты.
В других регионах, кстати, ситуация не менее показательна. В Карагандинской области бюджет на «отлов и уничтожение» в 2020 году составлял 68,9 млн тенге. После принятия «гуманного» закона в 2023 году сумма на те же цели выросла до 146,7 млн тенге.
В Алматы на «отлов и уничтожение» в 2024 году выделено 58,4 млн тенге, а на 2025 год сумма увеличивается до 84,9 млн тенге.
В Атырауской области на 2025 год на уничтожение было заложено 64,8 млн тенге.
В чем не правы зоозащитники, утверждающие, что в Казахстане выделение бюджетных денег на убийства превратилось в бесконечный процесс?
Цифры по травматизму, которыми оперирует мажилис (41 тысяча пострадавших от укусов в год, из которых 23 тысячи — от бродячих собак), используются как эмоциональный рычаг для оправдания эвтаназии. А кто-то анализировал, сколько из этих бездомных особей на самом деле чьи-то питомцы на самовыгуле, за которых владельцы не несут никакой ответственности? И все равно вместо жестких штрафов для людей мажилис вводит смертную казнь для собак.
СМЕНА КУРСА КАК ПРИЗНАНИЕ ПОРАЖЕНИЯ
Принятые поправки устанавливают предельно короткие сроки жизни для отловленных животных. Если раньше закон предполагал поиск старых или новых хозяев, то теперь сроки обязательного содержания сокращены до минимума – 15 дней для бродячих животных и 60 дней для имеющих хозяев. Но при отсутствии государственных приютов и системы мониторинга финал у всех один – автоматическое уничтожение через две недели после отлова.
В своем выступлении Лилия Сарсенова подчеркнула, что подобные меры идут вразрез с рекомендациями Всемирной организации здоровья животных (статья 7.7 Наземного Кодекса).
«Только комплекс мер, который включает учет животных, идентификацию, кастрацию бездомных и домашних животных, не подлежащих разведению, как источник появления бродячих собак за счет выброса и самовыгула животных; контроль разведения и оборота животных (торговли и других форм отчуждения, ввоза и вывоза животных) может решить проблему. Представители Фонда Бриджит Бардо встречались с акиматами в нескольких городах, обучали кастрации, мониторингу животных и объясняли, как вакцинированные от бешенства и стерилизованные собаки создают барьер распространения бешенства и защищают территорию от новых мигрирующих животных», — рассказала глава ассоциации «INUCOBO».
Ее коллега, руĸоводитель фонда KARE, эĸсперт по системным решениям в сфере обращения с животными, участница разработĸи и мониторинга реализации заĸона 2021 года Юлия Коваленĸо констатирует другую проблему – отсутствие объективных оценок управленческой практики на местах.
«Фиĸсируются признаĸи частичного или формального исполнения норм заĸона, несоответствия фаĸтичесĸих действий заявленным целям, отсутствия системного внедрения ĸомплеĸсных мер. В этих условиях возниĸает вопрос не тольĸо об исполнении, но и о ĸачестве управленчесĸих решений, определяющих теĸущую модель регулирования популяции бродячих животных. Речь идет о политичесĸой ответственности за выбор и сохранение неэффеĸтивной модели, за отсутствие ĸорреĸтировĸи при устойчиво негативных результатах, за подмену оценĸи результата оценĸой процесса, за разрыв между заĸоном и его реализацией. Без таĸой оценĸи невозможно установить реальные причины неэффеĸтивности и определить, на ĸаĸом уровне был сбой, чтобы выстроить работающую систему регулирования», — подчеркнула Коваленко на пресс-конференции.
Еще одна любопытная деталь – норма об умерщвлении бездомных животных была в законе и до принятия поправок. Статья 15 предусматривала эвтаназию по агрессии, бешенству и болезням. Но если по стране в 2022 году было стерилизовано всего 58 тысяч собаĸ при более чем 80 тысячах уничтоженных, а в 2025 году эта доля составила лишь 12,6% от всех отловленных, у нас есть все основания предполагать, что критериями агрессивности бродячих особей и проведением независимой экспертизы их поведения никто не вообще не заморачивался. То есть решения устранять принимались «на глаз».
И к чему приходит страна? К варварскому истреблению животных, выгодному коррумпированной системе и удобному безответственному обществу. Очень печально, что очередная реформа по безопасности, которую в красивой обертке представили сторонники эвтаназии животных, может превратиться в очередной инструмент перераспределения бюджетных средств, где главным пострадавшим остается моральный облик общества.
