Карта критических минералов в виде месторождений показывает достаточно широкую геологическую диверсификацию. Но когда дело переходит к вопросу переработки, то оказывается, что порядка 90% приходится на Китай. Из-за этого Пекин за столом переговоров изначально ставит противную сторону в зависимую и уязвимую позицию. Чтобы лишить Поднебесную данного преимущества, нужен многолетний коридор политического финансирования, который на Западе никто себе позволить не может, потому что он превосходит любой электоральный цикл.
Переработка критических минералов требует больших капиталовложений. Она технически сложна и экологически «непопулярна». Разделение редкоземельных элементов помимо всего прочего может давать радиоактивные отходы, тогда как маржа подобной переработки не особо высокая.
Китай пошел на то, чтобы более тридцати лет заниматься этим по низким расценкам, в больших масштабах и при государственной поддержке. Поддержка особенно важна в те моменты, когда внешний рынок испытывает те или иные шоки. В результате такой долгосрочной стратегии Запад оказался в структурной зависимости от Поднебесной.
Рычаг влияния Пекина не в добыче, а переработке, с которой он умело работает по принципу «узкого горлышка». В декабре 2024 года КНР ограничила экспорт галлия, германия и сурьмы в США. В начале 2025-го добавились вольфрам, теллур, висмут, индий, молибден и 7 тяжелых редкоземельных элементов (РЗЭ).
В октябре 2025-го Китай потребовал от иностранных фирм получать лицензию на экспорт всего, что содержит китайские РЗЭ и запланировал соблюдение этого правила для товаров, произведенных за рубежом. Октябрьские меры были приостановлены до конца 2026 года, но в экспортно-лицензионный каталог добавили самарий, гадолиний, лютеций и серебро.
Экспортный контроль, контрмеры и проверку инвестиций китайцы собрали в единый инструмент национальной безопасности. Поднебесная ведет себя как диммер, то есть страна-регулятор. Она не использует механизмы эмбарго, поскольку в этом случае конкуренты, поставленные в безвыходное положение, будут вынуждены решать проблему любой ценой. Пекин предпочитает «калибровку», при которой потребители его критически важной продукции прогибаются под выдвигаемые требования и условия.
В этом сильный контраст с западным примером санкций против России, когда доллар, евро и юрисдикции были использованы в формате эмбарго. Такое больно, но работает лишь один раз. КНР же сначала ограничивает поставку, потом наблюдает за паникой, добивается уступки и возобновляет допуск к ресурсу, чтобы паника не профинансировала альтернативу. Такая игра Китаю нравится, и он от нее не отказывается, потому что постоянно выигрывает.
Диммер-регулятор работает не на геополитическом, а на финансовом фундаменте. Если западный инвестор задумается о строительстве завода по разделению редкоземельных элементов или производству магнитов за пределами Поднебесной, то встает вопрос о цене продукции в течении последующих 10-15 лет. Но особенность ситуации в том, что цену устанавливает Пекин.
МЭА (Международное энергетическое агентство) зафиксировало, что в 2024 году после ряда скачков цена лития упала на 80% (на допандемийные уровни) от своего пика. Цены рухнули именно тогда, когда западные конкуренты приблизились к коммерческому масштабу. Бизнес-планы соперников Китая рушатся потому, что они не в состоянии держать цену столько, сколько потребуется. То есть не в силах перебить временной горизонт китайских производителей.
Таким образом западный капитал в сфере критических минералов нормируется ценовой политикой Пекина. А капитал, который не может быть прибыльно развернут – не разворачивается.
Ситуация усугубляется тем, что КНР осваивает все новые звенья в цепочке, следующей за переработкой РЗЭ – детали, компоненты и узлы. Как результат, «узкое горлышко» смещается и на эти элементы производственной линейки.
Диспрозий и тербий, например, придают магниту способность не размагничиваться при температурах ракетного двигателя. При этом 95% их производства контролирует Китай. Сейчас военное министерство США озабочено вопросом где брать эти редкоземы, требующие очень длительного срока для замены.
F-35 – это 402-419 кг редкоземельных материалов (в зависимости от модификации), атомная подводная лодка класса «Вирджиния» – более 4-х тонн. Пекин наращивает производство боеприпасов в 5-6 раз быстрее, чем Вашингтон. Аналогичная ситуация в инфраструктуре искусственного интеллекта и технических решениях энергоперехода.
Для Казахстана все эти перипетии важны тем, чтобы не ошибиться со стороной усиливающегося противостояния. По данным МЭА, из двадцати стратегических минералов, которые оно отслеживает, у Китая по девятнадцати средняя доля рынка около 70% (один лишь никель «ускользнул»). Как Дональд Трамп «решил проблему» китайского доминирования в 2025-26 гг. все могли наблюдать в режиме реального времени. Очень не хотелось бы, чтобы Астана превратно посчитала глобальный баланс.
