Астана не может определиться с тем, в каком из глобальных проектов участвовать, не только в силу многовекторности. Расклад вокруг нее неполный в том числе из-за того, что Москва не предлагает своего собственного проекта, хотя по статусу и параметрам должна бы его представить. Самотеком Казахстан как канат перетягивают с одной стороны экономическая гравитация Китая, а с другой — британо-турецкий проект, поскольку у местных компрадоров активы и семьи в Великобритании, либо в подконтрольных Лондону Швейцарии и ОАЭ.
Пределы «эластичности» Казахстана в плане геополитического позиционирования заканчиваются. Это связано с тем, что каждый из крупных глобальных проектов предполагает расширение используемой ресурсной базы, а она из ниоткуда не появляется. Попутно градус конфликтности между конкурирующими конструкциями тоже возрастает. А логика мировых процессов такова, что если у государства нет собственного проекта, то его затягивает в воронку того или иного чужого конструкта.
Из видимых проектов на сегодня — «План Соломона» в виде Великого Израиля от Нила до Евфрата. Китай продвигает Сообщество единой судьбы человечества, где инструментом реализации выступает Пояс и Путь.
С некогда коллективным Западом сейчас не все определенно. В Европе, например, одновременно оперируют и сторонники национальных государств, и желающие удержать формулу господства брюссельской бюрократии в Объединенной Европе и те, кто видит Европейский континент верным вассалом США.
Вроде как есть план создания Великой Европы, но пока он не может сформироваться через рогатки коррупции, лицемерия и содомии.
В Соединенных Штатах тоже не понятно кто берет верх, то ли трансгуманисты с ЛГБТ-повесткой и прочими девиациями, то ли «технатовцы» с лозунгом «Сделаем Америку снова великой».
Отдельно развивается проект Нового халифата. Поначалу знамя лидерства вроде как удерживала Турция, а сейчас все больше активности проявляет Саудовская Аравия.
По идее, свой глобальный проект должна представить Москва. Но сегодня Россию раздирает между европоцентричностью компрадорских элит и экономическим магнитом китайской индустриально-торговой мощи.
Безусловно, какой-то план имеется у Индии, но пока индийский проект разворачивается в своем собственном ареале и если Казахстан каким-то боком и задевает, то в основном рикошетом.
В случае с Российской Федерацией примечательно то, что европейские элитарии российских коллег за партнеров не держат и много раз дали им от ворот поворот. Однако сил на расчленение России у них пока нет, тогда как часть кремлевских «башен» надеется договориться с европейцами на любых условиях. Все вместе создает дополнительную мешанину с неясными раскладами.
Здесь важно то, что пока у Москвы нет своего проекта, ее ресурсы не остаются беспризорными. Умелые планировщики уже вставляют их явочным порядком в свои проекты. Ведущаяся четвертый год война в Восточной Европе – это совершенно не российский проект. Тем не менее, Кремль во всем этом участвует и пытается извлечь из происходящего какую-нибудь выгоду, но пока безуспешно.
Из Москвы периодически раздается недовольное бурчание в адрес Астаны за ее непоследовательность во внешней политике. Выглядит такое как минимум странно. В первую очередь из-за того, что Кремль собственной непоследовательностью и отказом от разработки глобального проекта создает к северу от Казахстана пространство неопределенности, разброда и шатаний, из-за чего Акорде еще сложнее сделать хоть какой-то внятный выбор.
В общем, если Москве нужна определенность от Астаны, то она сначала должна четко и внятно определиться с собственной позицией, донести это до Казахстана, а потом уже получить от него ответ. Требовать ясности от менее значимого геополитического игрока при отсутствии такого со своей стороны как минимум нелогично.
