Оман, Иран и ловушка юридической асимметрии
Агентство Рейтер сообщает со ссылкой на три источника, что Тегеран предупредил хуситов быть готовыми перекрыть Баб-эль-Мандебский пролив в тот момент, когда США нанесут удар по энергосистеме Ирана. Война в Иране и Персидском заливе привела к сокращению добычи нефти на 14миллионов баррелей в день. Мир удержался на плаву благодаря портфелю резервных запасов. Прежде всего, был использован обходной путь. Саудовская Аравия поставляла примерно 70% своего экспорта через Янбу, увеличив провоз добычи через Баб-эль-Мандеб с 4,2 до 7,4 млн баррелей в день за год. Перекрытие Ормуза сделало Красное море незаменимым. Незаменимость сделала его мишенью.
Сообщается, что хуситы подготовили ракеты и беспилотные летательные аппараты в ожидании приказа. Ни Тегеран, ни хуситы этого не подтвердят. Однако поводом для их возможных действий послужил опубликованный президентом Трампом календарь, в котором указано, что атака на электростанции запланирована на следующую неделю. Согласно Guardian, иранские военные (КСИР) ответили, что вся инфраструктура в регионе будет разрушена под ответными ударами их ракет. Не американская инфраструктура. Инфраструктура региона. Будем точны в отношении резервуаров. Они не пусты. Китай при Си Цзиньпине, по-прежнему, располагает запасами примерно в 1,3-1,5 миллиарда баррелей. Но стратегический резерв Америки составляет 316,5 миллионов долларов, что является самым низким показателем с 1983 года, и Си Цзиньпин доказал, что его крепость крепка. Запас прочности не исчез. Он разделился на национальные крепости.
Но бочка в пещере это не дизельное топливо на заправке. Для его переработки нужны нефтеперерабатывающий завод, энергоснабжение, порт, застрахованный танкер, команда, готовая к работе. Первым шоком стала нехватка баррелей. Вторая проблема угрожает оборудованию, которое превращает баррели в энергию. В прошлую среду, 15 июля, Ормузский залив пересекли 9 судов. Ни одного супертанкера или перевозчика СПГ не было видно. Цена на нефть марки Brent находилась в районе 86 долларов, потому что цена выросла, а спусковой крючок еще не нажат. В мире еще не закончились бочки, но заканчиваются независимые способы их перемещения.
Очевидно, что противостояние между Ираном и США обостряется, причем опасно, и что президент Трамп, по-видимому, считает, что он может одержать верх, продвигаясь вверх по лестнице эскалации, хотя, судя по всему, было бы гораздо лучше придерживаться Меморандума о взаимопонимании, который был подписан 17 июня 2026 года, а не нарушать его, пытаясь заключить более выгодную сделку.
Ормузский пролив — это не просто узкий проход между Ираном и Оманом. Это 54 км воды, от которых зависит цена нефти, газа и контейнерных перевозок по всему миру. Через пролив ежедневно проходит до 21 млн баррелей нефти. Любой сбой здесь мгновенно превращается в глобальный кризис. Ракеты и мины всё еще остаются угрозой судоходству в проливе, в котором во времена пандемии застрял огромный китайский сухогруз, парализовав морскую логистику. Но любые войны заканчиваются переговорами. И, несмотря на эскалацию в отношениях США и Ирана, такие переговоры продолжаются за кулисами международных событий, и от их исхода зависит наступление мира.
Однако, в ходе тих переговоров возникает загвоздка в виде юридической неопределенности. Оман и Иран по-разному понимают, кто и на каких основаниях может регулировать судоходство в Ормузском проливе. И задача дипломатии — “упаковать” эту разницу в договора.
Корень проблемы: один договор, два статуса
Оман ратифицировал Конвенцию ООН по морскому праву 1982 года — UNCLOS. Для Маската это обязательный международный договор. Иран подписал UNCLOS, но не ратифицировал. Для Тегерана Конвенция — это не договор, а ориентир. В чем же разница на практике? UNCLOS прямо запрещает взимать плату за «транзитный проход» через международные проливы. Оман связан этим запретом.
Иран не связан. Он говорит о суверенитете и праве регулировать воды у своих берегов. При этом выйти из UNCLOS Оман не может — механизма денонсации в Конвенции нет. А игнорировать Иран Маскат тоже не может — он контролирует северный берег пролива. В итоге возникла асимметрия. Эмират Оман действует по договору, Иранская республика — по обычаю. А отвечать за безопасность приходится обоим.
Главный спор: за что платить?
Позиция Омана известна: никаких транзитных сборов. Об этом заявлял министр транспорта страны. Это логично и соответствует UNCLOS. Но параллельно шли сообщения о возможных “платежах за обслуживание” со стороны Ирана и Омана. И вот, здесь появляется дипломатическое пространство.
В международном праве есть четкое различие: “Транзитный сбор” — плата за сам факт прохода. В проливах он запрещен. “Плата за услуги” — плата за лоцмана, буксир, навигационное сопровождение, экологический контроль. Она допустима, если услуга реально оказана и тариф прозрачен.
Именно на этом различии можно построить компромисс. Не взимать плату “за воду”, а взимать плату “за помощь на воде”.
Таким образом, возникает формула примирения из четырёх пунктов. Реалистичное соглашение должно дать каждой стороне то, что ей важно, не заставляя отказываться от официальной позиции.
- Свободный транзит — Коммерческие суда проходят Ормуз без остановок и без платы за проход. Это снимает претензии Запада и судоходных компаний.
- Недискриминация — Никаких особых условий для судов по флагу, грузу или стране назначения. Это важно для стран Персидского залива.
- Платные услуги — только по факту— ограниченный перечень: лоцманская проводка, разделение движения, аварийное реагирование. Тарифы публикуются открыто и привязаны к себестоимости.
- Двойная юридическая «обертка».Для Омана это выполнение обязательств по UNCLOS. Для Ирана — двустороннее соглашение на основе суверенитета и международного обычая.
Таким образом, UNCLOS будет работать как договор для Омана, и как кодифицированный обычай для Ирана. Обоснования разные, но результат — один. Эта формула позволит обоим сохранить их формальные юридические позиции, снизив при этом неопределённость для третьих сторон и коммерческого использования пролива
Дипломатическое обрамление.
Также важен и факт, что любое соглашение об Ормузском проливе должно пройти проверку тремя аудиториями.
Странам Персидского залива, прежде всего, нужна гарантия бесперебойного экспорта нефти и СПГ. Они примут совместный ирано-оманский механизм управления проливом, если он будет реально способен защищать от односторонних действий его участников и не превратится в политический инструмент.
Западная аудитория: США, ЕС, и их судовладельцы хотят свободы судоходства и предсказуемости, когда нет транзитных сборов, но существует прозрачность и уведомительные процедуры через ИМО. Для них совместный режим приемлем только в том случае, если он отражает суть международного режима проливов: никаких транзитных сборов, никакой приостановки обычных перевозок, прозрачность сборов за обслуживание и надежность процедур уведомления и обеспечения безопасности. Такая структура позволяет западным правительствам поддерживать практический механизм управления, не ставя под сомнение законность экспансивной доктрины закрытия границ, основанной на суверенитете.
Азиатские импортёры – Китай, Индия, Япония, Корея и другие международные участники. Эти страны заинтересованы в стабильности поставок и низких страховых премиях при понятных правилах, фиксированных платежах и снижении рисков.
Практическое применение Соглашения
Чтобы документ стал реальной базой для безопасного судоходства и прослужил вечно, став повседневной реальностью, в нем должны быть зафиксированы:
Четкое определение, что есть “транзит”, а что есть “услуга”.
— Прозрачный прайс-лист опубликованных тарифов на лоцманские и навигационные услуги.
— Антидискриминационная оговорка.
— Совместный технический комитет Иран-Оман по безопасности, связи и реагированию на ЧП.
— Уведомления о правилах через Международную морскую организацию для повышения доверия.
Юридическая асимметрия между Оманом и Ираном — факт. Но она не фатальна. Дипломатия как раз и нужна для того, чтобы согласовать разные правовые позиции и получить один работающий результат.
Формула проста: бесплатный проход + платные услуги сопровождения + прозрачность + совместное управление. Это позволит сохранить лицо обеим сторонам, снизить риски для мировой торговли и не допустить политизации Ормузского пролива – важной артерии международной логистики.
В условиях развивающегося многополярного мира именно такие «неидеальные, но возможные» договоренности и становятся основой региональной стабильности.
