Главным ньюсмейкером недели в который раз становится вице-премьер – министр национальной экономики Серик Жумангарин. И хотя речь идет о принципиальном и затяжном споре независимых экспертов с финансово-экономическим блоком кабмина о казахстанском экономическом парадоксе растущего ВВП при падающих доходах населения, последнее заявление Серика Макашевича вызвало очень бурную реакцию. Глава МНЭ привел массу статистических аргументов, призванных показать, что правительство делает все возможное, а текущие дисбалансы – явление временное или лаговое. Но ведущие казахстанские экономисты Мурат Темирханов, Эльдар Шамсутдинов и Айдархан Кусаинов не разделили министерского оптимизма. Они обрушились на риторику вице-премьера с жесткой, аргументированной и местами беспощадно-саркастической критикой.
Изображение сгенерировано ИИ
ДОЛГОСРОЧНОЕ СБЛИЖЕНИЕ И «НЕФТЯНОЙ ДЕФЛЯТОР»
Центральным тезисом, с которого Серик Жумангарин начал свою защиту правительственного курса, стало утверждение о том, что между экономическим ростом и благосостоянием граждан существует неразрывная связь, которая просто не всегда проявляется сразу.
Министр призвал смотреть на ситуацию шире и оценивать макроэкономическую динамику в длинных циклах (звучит, как призыв ожидать хорошей жизни с отложенным стартом, — Евразия24). Согласно его, Серика Жумангарина, данным, в период с 2010 по 2024 год реальный ВВП Казахстана увеличился на 78,9%, в то время как реальные доходы населения за тот же временной отрезок поднялись на 77,2%. Разрыв, как подчеркивают сторонники ведомства, составляет мизерные 1,7 процентных пункта за 14 лет, что доказывает – в долгосрочной перспективе тренды всегда сближаются.
Однако независимые экономисты сразу же указали на методологические подмены и опасное жонглирование цифрами.
Советник председателя правления «Halyk Finance» Мурат Темирханов категорически не согласился с такой трактовкой, отметив, что министр путает причину со следствием, а качественного улучшения жизни казахстанцев за этими цифрами не стоит. По мнению Темирханова, природа экономического роста в Казахстане остается глубоко порочной.
«Долгосрочный устойчивый рост реальных зарплат в экономике всегда базируется на увеличении производительности труда. То есть, если ВВП страны вырос не за счет роста производительности и эффективности экономики, а за счет роста добычи и роста цен на нефть или за счет больших фискальных стимулов, используя деньги из суверенных фондов страны (Нацфонд), то это означает некачественный рост экономики, который не может привести к росту реальных зарплат, что мы и видели в Казахстане в прошлом году», — сказано в публикации Темирханова.
Вторым пунктом спора в этом блоке стала попытка Жумангарина оправдать падение доходов в 2025 году конъюнктурными ножницами цен и физических объемов. Глава МНЭ привел в пример нефтяной сектор, заявив, что в натуральном выражении добыча сырья выросла на 13,3%, но из-за падения мировых цен на 14,4% денежная выручка оказалась ниже, что якобы и затормозило финансовые перетоки в доходы граждан.
Мурат Темирханов назвал это объяснение «однозначной ошибкой с экономической точки зрения». Эксперт напомнил, что валовая добавленная стоимость (ВДС) в официальной статистике всегда рассчитывается в денежном выражении с корректировкой на инфляцию.
Если горнодобывающий сектор по итогам 2025 года показал рост на 9,3%, то этот показатель уже учитывает внутренние цены в тенге и дефлятор отрасли, составивший 5,8%. Темирханов акцентирует внимание на том, что чиновники забывают о валютном факторе – мировые цены падали в долларах, но казахстанский тенге в 2025 году существенно ослабел, а значит, в национальной валюте экспортеры получали даже больше за каждый проданный баррель. Более того, физический рост объемов добычи автоматически стимулирует смежные секторы – транспорт, логистику и оптовую торговлю, создавая дополнительный мультипликативный эффект для ВВП, который правительство почему-то пытается нивелировать в своих оправданиях.
Экономист Эльдар Шамсутдинов, анализируя этот же клубок противоречий, занял более умеренную, но не менее критическую позицию. Он признал, что цифры Жумангарина за 14 лет действительно игнорировать нельзя, поскольку долгосрочная математическая связь между ВВП и кошельками прослеживается. Но сама природа этой связи в условиях Казахстана деформирована.
«Передача роста в кошелек слабая, неровная, социально болезненная … Доходы населения зависят не только от темпа ВВП, но и от того, где создается добавленная стоимость, кто получает маржу, кто финансирует длинный риск и какая часть роста превращается в зарплаты», — считает эксперт.
Шамсутдинов подчеркивает, что пока львиная доля маржи оседает в узком сырьевом контуре или распределяется среди финансовых посредников, население будет видеть «бомбический» ВВП только на экранах телевизоров во время правительственных отчетов.
СИНДРОМ ОТВЕРТОЧНОЙ ДИВЕРСИФИКАЦИИ
Вторым масштабным поводом для оптимизма Минэкономики послужил рапорт о тектонических структурных сдвигах в «народном» хозяйстве. Глава ведомства Серик Жумангарин с гордостью заявил, что за последние 15 лет сырьевая зависимость Казахстана резко ослабла – доля нефтяного сектора в ВВП упала с 16,5% в 2010 году до 8,1% в 2024-м. Вишенкой на торте министерского отчета стали итоги 2025 года, когда доля обрабатывающей промышленности (13% от ВВП) официально превысила долю горнодобывающей отрасли (11,9% от ВВП).
Но экономисты призывают сорвать с этих цифр праздничную обертку и заглянуть внутрь обрабатывающего «чуда».
Мурат Темирханов убежден, что само по себе сопоставление долей отраслей внутри ВВП для Казахстана нерелевантно и вводит общество в заблуждение. Для малой, открытой и завязанной на ресурсы страны глубина диверсификации должна измеряться исключительно структурой ее экспорта и появлением на внешних рынках сложных, высокотехнологичных отечественных товаров. И хотя с момента запуска программ форсированной индустриализации в 2010 году базовые принципы господдержки не менялись, прорыва так и не произошло. Сырьевой экспорт (включая нефть, металлы и необработанное зерно) железно удерживает долю выше 80%.
Разбивая конкретные отраслевые рекорды, приводимые Жумангариным, в частности, взлет машиностроения на 23,3% в начале 2026 года, советник председателя правления Halyk Finance вскрывает его реальную подоплеку.
«Когда говорят, что в Казахстане в 2025 году машиностроение выросло на 23,3%, но не было значительного роста экспорта конкурентоспособной отечественной машиностроительной продукции на внешний рынок, то это означает, что большой рост в этой отрасли произошел только за счет импорта и сборки иностранных машиностроительных узлов (особенно это касается нашего «автомобилестроения»). Такой импорт без собственных технологий не дает реального роста в диверсификации и конкурентоспособности экономики», — подчеркивает экономист.
Более того, около 40% всей казахстанской обработки – это традиционная черная и цветная металлургия, которая производит базовые металлы, являющиеся по своей сути промежуточными сырьевыми товарами, а вовсе не высокотехнологичной продукцией с высокой добавленной стоимостью.
Эльдар Шамсутдинов солидарен с этой оценкой, напоминая о суровых международных рейтингах.
«По индексу экономической сложности Harvard CID, Казахстан остается в сырьевой зоне. Это неприятная, но честная точка отсчета (…) Часть этого роста остается сборочной и низкомаржинальной», — отмечает эксперт.
На этом фоне крайне симптоматичной выглядит дискуссия вокруг самочувствия малого и среднего бизнеса. Отвечая на жалобы предпринимателей о том, что города пестрят объявлениями об аренде коммерческих площадей, Жумангарин обнародовал пугающую статистику. Только за первый квартал 2026 года в Алматы, Астане и Шымкенте прекратили свою деятельность 76 445 индивидуальных предпринимателей. Это почти в три раза больше, чем за аналогичный период 2025 года (29 748 ИП), и в два раза выше показателей 2024-го (43 089 ИП).
Министр попытался успокоить публику тем, что это не крах, а «консолидация бизнеса» и «перераспределение между налоговыми режимами», поскольку четверть закрывшихся ушла в категорию самозанятых, а многие закрытые ИП до этого не имели доходов или показывали оборот менее 1 млн тенге в год. Но для экспертов очевидно – взрывной рост закрытия ИП на фоне изменения фискального администрирования стал прямым свидетельством того, что низовая экономика задыхается, а регуляторная и налоговая нагрузка выталкивает микробизнес в серую зону, разрушая ту самую качественную занятость, о которой так мечтают в правительстве.
«РУЧНОЕ УПРАВЛЕНИЕ» КАБМИНА ПРОТИВ БАНКОВСКОГО ЭГОИЗМА
Настоящий идейный «водораздел» между экономистами случился при обсуждении методов, которыми правительство пытается вытащить страну из трясины сырьевой зависимости.
Серик Жумангарин откровенно признал, что созданный при правительстве Оперштаб по обеспечению экономического роста вынужден работать в режиме жесткого «ручного управления». Чиновники в еженедельном режиме разбирают проблемы конкретных крупных предприятий, выбивают для «Казцинка» «красный коридор» для импорта сырья, принудительно разворачивают медный концентрат «Актюбинской медной компании» и KAZ Minerals с экспорта на Балхашский медеплавильный завод, ищут золотосодержащую руду в Таджикистане и Монголии, а также вручную перекраивают контракты на недропользование для Васильковского месторождения.
При всей прелести стараний правительства Мурат Темирханов, например, усмотрел в этом тотальный откат от рыночных принципов и опасный прецедент. По его мнению, подобное прямое вмешательство государства в дела коммерческих структур немыслимо для цивилизованных стран.
«Международный опыт показывает, что когда государство начинает вмешиваться в рыночные отношения и начинает оказывать нерыночную поддержку неконкурентному отечественному бизнесу, то это приводит к большому и неэффективному использованию государственных средств и к снижению конкурентоспособности экономики страны в целом», — заявил экономист, причем не впервые.
Темирханов настаивает, что Астана должна прекратить изобретать велосипед, минимизировать квазифискальные расходы, сократить госучастие и «на 100% следовать рекомендациям МВФ», который из года в год призывает Казахстан ликвидировать практику тотального субсидирования бизнеса, искажающую рыночные стимулы.
С этой рыночной теорией резко и концептуально поспорил Эльдар Шамсутдинов. Он указал на то, что критики госрегулирования упускают из виду глобальные тектонические изменения в мировой практике. Никакого «чистого свободного рынка» в стратегических отраслях на Западе уже давно нет.
«Развитые экономики давно вернули государственную координацию в стратегические отрасли. США через CHIPS Act, Inflation Reduction Act и оборонные заказы заново собирают промышленную базу. Южная Корея, Япония, Тайвань и Германия десятилетиями сочетали рынок, экспортную дисциплину, госкоординацию и промышленный кредит», — указывает экономист и вскрывает главную внутреннюю проблему Казахстана – глубокий кризис отечественной финансовой системы, которая полностью отвернулась от задач индустриализации.
Коммерческие банки страны на протяжении последних 15 лет сознательно и прагматично игнорируют реальный сектор. Им гораздо выгоднее крутить триллионные обороты на безрисковой рознице, высокомаржинальных потребительских кредитах под гигантские проценты и краткосрочном торговом финансировании. Промышленный проект со сроком окупаемости в 7-10 лет, сложной технологической картой и экспортными рисками для казахстанских банкиров выглядит неприемлемым. В итоге образуется вакуум: частный капитал не дает «длинных» денег на заводы, а когда государство пытается закрыть эту брешь своими институтами развития вроде холдинга «Байтерек», финансовое лобби начинает обвинять его в вытеснении частной инициативы.
По оценке Шамсутдинова, если банковское сообщество предпочитает оставаться в зоне сверхприбыльного розничного кредитования, то вся его теоретическая критика промышленных программ правительства – это не забота о рынке, а банальная «защита собственной ренты». Без жесткого государственного участия вырваться из сырьевого капкана невозможно, поскольку сам по себе рынок всегда выберет простейший путь гнать за рубеж сырую руду и нефть, не заморачиваясь строительством энергоемких перерабатывающих комбинатов.
БЕСПОЩАДНЫЙ МАКРОЭКОНОМИЧЕСКИЙ САРКАЗМ
Особую тревогу у независимых экспертов вызвали планы финансового блока правительства по проведению так называемой «фискальной консолидации». Жумангарин анонсировал масштабный пересмотр расходной части бюджета. Учитывая, что социальные обязательства государства – пенсии, пособия, медицина – съедят порядка 10,8 трлн тенге в 2026 году или 39% республиканского бюджета, кабмин подготовил пакет мер по их «оптимизации».
Изъятые средства наряду с дополнительными доходами от налоговой реформы собираются запустить в прямую поддержку индустрии – 1 трлн тенге зальют в проекты обрабатывающей промышленности через структуры «Байтерека», а еще триллионы направят на латание дыр в региональных ЖКХ.
Мурат Темирханов назвал планы по урезанию социальных трат стратегической ошибкой. По его расчетам, расходы Казахстана на образование, здравоохранение и базовую человеческую инфраструктуру и без того критически малы по сравнению с развитыми странами, и их нужно не оптимизировать, а ускоренно наращивать.
Государство с 2010 года сожгло астрономические суммы на льготное финансирование бизнеса, но экономика как была сырьевой, так и осталась, о чем прямо говорится в последних отчетах Всемирного банка. Забирать деньги у социально уязвимых слоев, чтобы снова направить их через неэффективное чиновничье сито на поддержку частных заводов, – тупиковый путь.
Завершим эту публикацию саркастичным комментарием экономиста Айдархана Кусаинова о макроэкономическом «успехе».
«Я не понимаю, почему не нравится высокая базовая ставка? С сентября у нас исторически максимальная базовая ставка. При этом несырьевая экономика не просто растет, а буквально взлетает – уже под 10% и замедляться не собирается. Инвестиции растут, причем в несырьевые секторы – в целом есть рост, но в горнодобыче падение инвестиций. Доля бюджета в инвестициях сокращается, а доля заемных средств и банковского кредитования почти удвоилась. Боюсь спугнуть, но, похоже, страна все-таки совершила прорыв. Я не помню примеров, когда экономический рост не просто не замедляется, а существенно ускоряется на фоне падения доходов населения, заработных плат, качественной занятости, роста базовой ставки и налоговой нагрузки», — иронизирует в своем привычном стиле эксперт.
А в конце изящно «троллит» МНЭ и Нацбанк, предлагая чиновникам окончательно закрутить гайки, раз уж в их параллельной реальности экономические законы все равно работают шиворот-навыворот – «аккуратно попробовать ставку еще приподнять, скажем, до 19% и немножко ужесточить налоговое давление – похоже, эти меры во благо работают».
