Быстро набирающий мощь и влияние альянс развивающихся стран в 2026 году отметит 17-летие с момента первого саммита в Екатеринбурге (2009), или 20-летие с первых министерских встреч (2006), заложивших основу объединения. Удивительный факт: создатели БРИКС – Бразилия, Россия, Индия и Китай – изначально не собирались объединяться, если бы не идея британского экономиста инвестиционного банка Goldman Sachs Джима О’Нила, который ввёл термин BRIC и заявил в далеком 2001-м, что у крупной четверки в XXI веке есть все шансы толкнуть мировую экономику вперед и превзойти по совокупному экономическому потенциалу страны G7.
Но на самом деле удивительны в данном случае сразу два факта – что подобный тезис высказал представитель одной из стран G7, и то, что БРИКС и в самом деле превзошел G7 по совокупному ВВП, по паритету покупательной способности еще в 2023 году – 35,7% против 29%, а уже к 2024 году, по данным официальных источников БРИКС, доля объединения в мировой экономике по ППС достигла 40%, хотя независимые оценки МВФ дают чуть более консервативную цифру — в 36-37%.
РАЗВИТИЕ БРИКС — НОВОЕ ЧУДО
История развития БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай, ЮАР), а изначально БРИК (без ЮАР, которая была официально приглашена и принята в декабре 2010, но полноправное членство и первое участие как члена состоялось в апреле 2011 на третьем саммите в китайском городе Санья) столь же удивительна, сколь и рождение этого альянса. До сих пор БРИКС не имеет единого устава и секретариата, что даёт как плюс – гибкость, так и минус – меньшую эффективность, если сравнить этого крупного политического игрока с теми же Евросоюзом или ООН.
Кстати, координация позиций по ключевым международным вопросам позволяет странам БРИКС часто выступать согласованно в таких организациях, как ООН и ВТО. По сути, БРИКС представляет развивающиеся экономики в целях реформирования глобальных институтов.
И отсутствие постоянно действующего органа управления, который бы координировал работу объединения, не помешало БРИКС вырасти из «пятерки» в «десятку» — с 1 января 2024 года Египет, ОАЭ, Эфиопия и Иран стали полноправными членами БРИКС, а Саудовская Аравия была приглашена, но по состоянию на 2025 год всё ещё рассматривает вступление. Это решение, кстати, формально утверждается консенсусом, но не было полностью единогласным из-за разногласий в подходах, о чем мы расскажем дальше.
Четких критериев на вступление в БРИКС не существует, но вероятность войти в состав группы есть в случаях:
- Значительного экономического потенциала, чтобы суметь внести существенный вклад в совокупный ВВП группы;
- Геополитического влияния для укрепления позиций БРИКС на мировой арене;
- Готовности к сотрудничеству по принципам многополярного мира;
- Соответствия ценностям суверенитета, невмешательства во внутренние дела и взаимного уважения.
В данный момент интерес к сотрудничеству с БРИКС выразили более 40 стран, более 30 из которых подали официальные заявки на вступление (по данным на 2025 год). Среди них – Алжир, Бахрейн, Венесуэла, Вьетнам, Индонезия (которая с января 2025-го стала полноправным членом), Пакистан, Сирия, Таиланд, Турция. Мексика официально опровергла подачу заявки.
Любопытная деталь – у коллективного Запада с многими из стран-членов БРИКС и кандидатов на вступление были прямые или косвенные конфликты. Это во многом и объясняет их желание быть в тесном партнерстве с экономическими гигантами, не претендующими на политическую и экономическую гегемонию.
БРИКС за время своего существования провела 17 саммитов, и от этих встреч есть практическая польза — от создания в 2014 году Нового банка развития как альтернативы МВФ до расширения блока в 2024-м и инициатив по расчётам в национальных валютах на саммите в Казани-2024.
Групповое фото лидеров на саммите БРИКС в Казани, 2024
«ФИШКИ» БРИКС
Принцип консенсуса. Казалось бы, почему так стремительно растет популярность у объединения, в котором нет основополагающего документа о деятельности и развитии, как нет и ответственного за принятие решений лица? В современном мире, ведущем борьбу за многополярный миропорядок, политикам развивающихся государств импонирует принцип консенсуса в БРИКС и единый подход к видению экономического развития своих стран.
Все решения участники альянса принимают только сообща, что вообще-то означает – любая страна может заблокировать инициативу. И чем постоянных членов в БРИКС больше, тем такая вероятность выше. Конечно, этот момент делает процесс согласований и принятия решений долгим и сложным, особенно при наличии конфликта интересов. Но фишка в том, что окончательно принятые решения всех устраивают, и это гарантирует предсказуемость и четкие горизонты дальнейшего сотрудничества.
РАЗЛИЧИЕ ПОЛИТИЧЕСКИХ СИСТЕМ И ИНТЕРЕСОВ
БРИКС объединяет государства с разным политическим укладом — от демократий до авторитарных режимов. Это придаёт альянсу гибкость, но одновременно осложняет выработку единой политической повестки. Идея расширения впервые прозвучала в 2017 году, когда Китай предложил формат «BRICS Plus» — открытую платформу для диалога с другими развивающимися странами, а не механизм приёма новых членов. Однако сам вопрос о реальном расширении и критериях вступления оставался предметом споров вплоть до 2023 года, когда в Йоханнесбурге страны впервые согласовали общие принципы и допустили к вступлению новых участников. Всё потому, что внутри «пятёрки» долго не было единого мнения, какие именно параметры — экономические, политические или геополитические — должны стать определяющими для будущих членов.
Россия и Китай выступали за прием стран с антизападной позицией, а Бразилия предпочла более прагматичный подход, сосредоточенный на экономике. И вообще именно Бразилия, как государство-основатель БРИКС придерживалась и придерживается позиции осторожного расширения, чтобы объединение не стало более политизированным, чем изначально задумывалось. Индия ставила под сомнение необходимость расширения БРИКС, чтобы Китай не усилил влияние в группе.
При этом все страны БРИКС поддерживают отношения с другими международными объединениями. Например, Бразилия и ЮАР активно сотрудничают с США и ЕС. Это вынуждает каждую страну балансировать между своими обязательствами в разных блоках, что не всегда совпадает с интересами БРИКС.
Кроме того, у стран-участниц БРИКС есть свои давние разногласия между собой, которые становятся препятствием для эффективного принятия решений. Например, соперничество между Индией и Китаем за пограничный вопрос в Гималаях. Обе страны также видят себя в современном миропорядке в разных ролях. Индия – за многополярный мир и свое участие в нем одним из центров силы. Китай – за биполярную систему с США в роли главного соперника.
ДОСТИЖЕНИЯ БРИКС
В 2014 году на VI саммите в Бразилия лидеры БРИКС объявили о создании двух ключевых финансовых институтов, которые стали альтернативой западным: Новый банк развития (Банк БРИКС) и Пул условных валютных резервов.
Штаб-квартира Банка БРИКС находится в Шанхае (Китай). Созданный противовесом МВФ и Всемирному банку, Банк БРИКС поддерживает национальные валюты. То есть, страны-заемщицы кредитуются в обход доллара, что однозначно снижает риски при волатильности курсов.
Штаб-квартира Нового банка развития БРИКС в Шанхае
Важная отличительная черта Банка БРИКС – справедливое управление. В отличие от традиционных банков развития, где право голоса зависит от размера взноса, в Банке БРИКС оно пропорционально доле акций; у стран-учредителей эти доли равны (по 20% каждая), что обеспечивает равные голоса на практике. Так что коллективное управление у БРИКС не только в самой группе, но и в ее институтах развития.
И Банк БРИКС, и Пул условных валютных резервов направлены исключительно на оказание финансовой помощи странам-участницам БРИКС в развитии инфраструктурных проектов и устойчивого развития в кризисных ситуациях с платежным балансом. В основном сотрудничество направлено на поддержку энергетики, финансов, науки и культуры. Профинансированы десятки проектов.
По сути, группа работает над созданием альтернативных платежных систем, развивает совместные научные исследования и способствует культурному обмену между народами.
Примечательно, что на этапе становления БРИКС группа намеревалась создать единую валюту для расчетов между собой, и таким образом дедолларизировать торговые отношения. И только в октябре 2024 года на саммите в Казани президент России Владимир Путин отметил, что создание единой валюты не является приоритетом, с фокусом на альтернативных платежных системах; аналогично министр финансов РФ Антон Силуанов подтвердил, что это не будет рассматриваться в ближайшее время. Но при этом на XVI саммите были представлены «символические купюры» БРИКС, что экспертное сообщество расценило скорее политическим сигналом, нежели намеком на реализацию в скором времени идеи о единой валюте БРИКС. Для ее создания потребуются десятилетия в виду разности экономик стран-участниц группы, политических позиций и несогласованности сотрудничества центробанков.
Смещение акцента с единой валюты на другие направления сотрудничества принесло значимый экономический эффект странам БРИКС – внутри группы упростили расчеты в национальных валютах и сосредоточились на разработке альтернативных платежных систем, минуя доллары, евро и такие западные системы, как SWIFT, Visa и Mastercard. Все благодаря продолжающейся разработке заявленного в 2018 году Деловым советом БРИКС проекта BRICS Pay, который дебютировал в августе 2025 года, но остаётся в стадии пилотных тестов и планирования для более широкого внедрения. В 2025 году доля транзакций в национальных валютах в БРИКС варьируется, достигая 90% в торговле России с блоком и около 95% для Россия-Китай, но для всего блока это достигает около 50% в ключевых торговых парах (например, по юаню в торговле внутри группы), хотя прогресс пока неравномерен по всем странам и связям.
Экономическая мощь БРИКС неуклонно растет, и объединение становится ключевым игроком на мировой арене. Группа успешно конкурирует с таким экономическим блоком, как «Большая семерка» (G7).
БРИКС В БОЛЬШОМ МИРЕ
Страны БРИКС объединяют почти половину человечества: 3,5 млрд человек, или 45% населения планеты.
Экономическая мощь «десятки» БРИКС особенно впечатляет в стратегических отраслях: объединение производит более 40% мировой нефти и 42% сельхозпродукции, обеспечивая продовольственную и энергетическую безопасность значительной части планеты.
В 2024 году доля стран БРИКС в мировой экономике по паритету покупательной способности составила около 36-40%, превысив показатель G7 (примерно 30%). Совокупный рост ВВП стран БРИКС в 2024 году составил около 4%, что выше прогнозируемого общемирового роста. Индия, Индонезия, Китай и Россия вошли в десятку мировых лидеров по темпам роста ВВП среди крупнейших экономик.
Очевидно, что с таким экономическим гигантом мировому сообществу нельзя не считаться. Поэтому с инаугурацией 20 января 2025 года 47-го президента США Дональда Трампа у Вашингтона начались откровенные выпады в сторону БРИКС и отдельных её членов.
ТРАМП ПРОТИВ БРИКС
Дональд Трамп и угрозы тарифов БРИКС
В марте 2025 года Трамп впервые пригрозил странам БРИКС 100-процентным тарифом за попытки «сократить доминирующую роль доллара США» — это было прямым намёком на де-долларизацию, инициированную блоком. Но поскольку экономическая политика БРИКС никогда не была направлена против третьих стран, а исключительно Россия в рамках противодействия западным санкциям открыто агитирует за отказ от доллара при внешнеторговых расчетах, то можно считать, что через аббревиатуру БРИКС Трамп пригрозил России. Хотя с его эпатажностью и дипломатической несдержанностью мог и напрямую произнести «Россия» вместо БРИКС. А в июле 2025-го, во время саммита в Рио, угроза эскалировала до новых 100% тарифов на тех, кто «играет в игры с долларом».
В июле 2025-го (к тому времени шествие «пошлин Трампа» по миру уже набрало обороты) в Рио-де-Жанейро во время XVII саммита министры финансов БРИКС сделали совместное заявление. Они раскритиковали тарифы США как угрозу мировой экономике, создающую «неопределенность в международной экономической и торговой деятельности». Кроме того, члены альянсы предложили реформы Международного валютного фонда и изменения в подходе к оценке стоимости мировых валют.
Так что Трампу даже не потребовалась никакая хитрость вуалировать свое неприятие политики БРИКС. Сразу же после саммита в июле 2025-го президент США подписал указ о введении до 50-процентных пошлин на ключевые экспорты Бразилии и Индии. И также пригрозил, что любое государство, которое поддерживает «антиамериканскую» политику БРИКС, будет обложено дополнительным тарифом в размере 10%. Что вызвало однозначное недовольство внутри группы и ее незамедлительную реакцию.
Президент Бразилии Луис Инасиу Лула да Силва в ответ заявил, что «Бразилия сосредоточится на поиске других торговых партнеров» и рассматривает возможность введения контрмер.
Индия сохранила приверженность принципам свободной торговли и отказалась исполнять ультимативное требование Трампа о прекращении сотрудничества с Москвой в энергетической сфере.
Уже в августе президент Бразилии позвонил лидерам Индии и Китая, чтобы обсудить совместный ответ стран БРИКС на введенные США пошлины. Он акцентировал внимание на том, что в G20 входят десять стран БРИКС и что «небольшая латиноамериканская страна» не имеет никакой силы в переговорах с США.
А уже 8 сентября БРИКС созвала внеочередной онлайн-саммит по видеосвязи. Си Цзиньпин призвал коллег использовать сильные стороны и углублять деловое сотрудничество, чтобы выдержать испытание международной турбулентностью и продолжить устойчиво и долгосрочно развиваться. Что является наиболее логичным ответом политике Трампа.
БРИКС И КАЗАХСТАН
В 2024 году президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев объяснил отказ от вступления в БРИКС полноправным членом отсутствием в объединении таких постоянных структур, как устав, секретариат или программы.
Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев на саммите БРИКС
Но, по сути, Казахстан сохраняет приверженность многовекторной политике – государство сбалансированно сотрудничает со всеми ключевыми державами — Россией, Китаем, США и ЕС. А полное членство в БРИКС, учитывая конфликт США с БРИКС, могло бы быть воспринято коллективным Западом как «смещение в сторону одного из геополитических блоков», что нарушило бы этот баланс.
Но это не значит, что Казахстан игнорирует БРИКС. Это и невозможно ни физически, ни политически, учитывая тесное двустороннее сотрудничество с Россией и Китаем.
Поэтому с 1 января 2025 года республика официально получила статус страны-партнера БРИКС. Этот статус позволяет государству участвовать в специальных сессиях саммитов и встречах министров, давая возможность влиять на повестку и углублять экономическое сотрудничество без принятия на себя всех обязательств.
Таким образом, Казахстан использует статус партнера для получения экономических выгод от растущего блока БРИКС, стратегически избегая при этом прямого участия в геополитическом противостоянии с Западом.
БРИКС продолжает эволюционировать из экономического проекта в полноценную геополитическую альтернативу западоцентричному миропорядку. Давление со стороны США лишь ускоряет консолидацию блока и стимулирует создание независимой финансовой инфраструктуры. Вопрос уже не в том, станет ли БРИКС глобальным игроком — он им уже стал, — а в том, насколько устойчивой окажется эта модель при растущих внутренних противоречиях.
