ГЛАВНЫЙ ВОПРОС — ЗА СЧЁТ ЧЕГО?
19 августа 2026 года состоялась заключительная часть телевизионных дебатов партий, участвующих в выборах в Курултай Республики Казахстан. Тема дебатов – «От роста экономики к благополучию граждан». Участники представили разные подходы, но большинство говорило о необходимости повышать доходы населения, развивать экономику, поддерживать бизнес, создавать рабочие места и улучшать качество жизни.
При этом содержание дискуссии оставило без полноценного ответа главный вопрос: за счёт чего экономический рост должен превратиться в устойчивое повышение благополучия граждан? В выступлениях было немало правильных целей и общих предложений, но значительно меньше конкретных объяснений того, какие ресурсы и механизмы позволят их достичь. Не всегда было понятно, какие отрасли должны стать источниками нового роста, как повысить производительность, каким образом увеличить реальные доходы населения и кто должен отвечать за конечный результат.
Именно это стало одним из поводов для настоящего анализа. Проблема не в том, что были названы неправильные цели. Напротив, большинство из них действительно важны для страны. Но между постановкой цели и её достижением существует большая дистанция. Чтобы её пройти, недостаточно выразить намерения. Необходимо понимать, за счёт каких ресурсов и решений это произойдёт, какие изменения должны последовать в экономике, и как будет измеряться полученный результат. Этого мы не услышали.
Поэтому имеет смысл вновь обратиться к опыту последних 18 лет и посмотреть не только на то, насколько выросла экономика Казахстана, но и насколько этот рост смог превратиться в высокую производительность, качественные рабочие места, реальные доходы и устойчивое благополучие человека. Эта проблема определяет логику дальнейшего анализа.
ЧТО ИЗМЕНИЛОСЬ ЗА 18 ЛЕТ И ЧТО ОСТАЛОСЬ НЕРЕШЁННЫМ
Почему именно 18 лет? В 2008 году группой экспертов-аналитиков, в состав которой входил и автор статьи, был проведен анализ некоторых проблем экономического и социального развития Казахстана по итогам 2006–2007 годов. В нём были обозначены проблемы диверсификации экономики, производительности, конкуренции, инвестиций, регионального развития, доходов населения, человеческого капитала, качества государственного управления и др.
За это время Казахстан, безусловно, изменился. Экономика стала крупнее и сложнее. Развились финансовые услуги, транспорт, строительство, цифровая экономика, новые производственные направления. Улучшилась инфраструктура, вырос внутренний рынок, появились крупные международные транспортные проекты.
Но при этом целый ряд проблем, которые в анализе были определены как системные, остались нерешенными, лишь изменив форму проявлений, но сохранив свою экономическую природу. Отсюда с неизбежностью и возникает вопрос: научился ли Казахстан не только увеличивать объём экономики, но и превращать этот рост в более высокую производительность, качественные рабочие места и устойчивое повышение благосостояния граждан?
И сегодня, как результат: мы научились быстрее наращивать объем экономики, но не сподобились в такой же степени повышать качество экономического роста.
Здесь проходит главное различие между экономикой роста и экономикой результата. В 2008 году вопрос звучал примерно так: почему высокие темпы роста не приводят к глубокой диверсификации, росту производительности, конкуренции и благосостоянию? В 2026 году вопрос во многом остаётся тем же. Только экономика страны стала значительно больше.
Чтобы понять причины, необходимо посмотреть не только на темпы роста, но и на то, за счёт чего этот рост формируется, и какой результат получает от него человек.
ЭКОНОМИКА ИЗМЕНИЛАСЬ, НО СЫРЬЕВАЯ ЗАВИСИМОСТЬ СОХРАНЯЕТСЯ
Нельзя отрицать положительную динамику. В 2025 году реальный ВВП Казахстана вырос на 6,5%, а объём произведённого ВВП составил около 159,6 трлн тенге. В первой половине 2026 года экономика продолжила расти, хотя темпы стали ниже. По предварительной оценке БНС, краткосрочный экономический индикатор за январь–июнь 2026 года составил 105,1% к соответствующему периоду предыдущего года.
При этом промышленная структура постепенно меняется. В январе–июле 2026 года объём промышленного производства составил почти 40 трлн тенге. На обрабатывающую промышленность приходилось 47,1% промышленного выпуска, на горнодобывающую – 46,1%. Остальные 6,8%, по данным БНС, приходится на снабжение электроэнергией и водоснабжение. Это показывает, что в промышленной структуре Казахстана сформирована значительная доля обрабатывающих производств. Одновременно расширяется сервисная база экономики.
МВФ отмечал, что замедление роста в начале 2026 года было связано, в частности, со снижением нефтедобычи после аварии на инфраструктуре Каспийского трубопроводного консорциума. В то же время рост услуг, транспорта, строительства и обрабатывающей промышленности частично компенсировал снижение нефтяного производства.
Это говорит о том, что проблема заключается не в самом наличии нефтегазового сектора. Для Казахстана он ещё долго будет оставаться важной частью экономики. Но проблема возникает тогда, когда непредвиденное изменение ситуации в одном крупном сырьевом сегменте заметно влияет на общую динамику экономики, в том числе и в негативном плане. Годами мы лишь качали нефть, однако диверсификация экспортных маршрутов и снижение инфраструктурных рисков оставались неполными.
Поэтому сегодня недостаточно спрашивать: «на сколько вырос ВВП?». Нужно спрашивать: «за счёт чего он вырос и насколько устойчив этот рост?».
ВВП РАСТЁТ. НО ЧТО ПОЛУЧАЕТ ОТ ЭТОГО ГРАЖДАНИН?
Рост ВВП сам по себе не означает роста благосостояния каждого человека. Экономика может расти, а реальные доходы населения – практически не меняться. Может увеличиваться производство, но одновременно могут расти и цены. Может строиться новая инфраструктура, но не появляться вокруг неё достаточное количество производительных рабочих мест. Поэтому макроэкономический показатель необходимо связывать с повседневной жизнью человека.
В I квартале 2026 года средняя номинальная заработная плата составила 461,5 тыс. тенге и выросла на 9,1% по сравнению с соответствующим кварталом 2025 года. Однако реальная заработная плата снизилась на 2,3%. То есть, несмотря на то, что номинально заработная плата выросла, её покупательная способность снизилась.
Для обычного человека это понятнее и критичнее любой макроэкономической статистики. Если зарплата увеличивается, а цены растут быстрее, то человек от этого не становится богаче.
Та же проблема проявляется в статистике денежных доходов. В I квартале 2026 года среднедушевые номинальные денежные доходы выросли на 11,8%, но индекс реальных денежных доходов составил лишь 100,1%. То есть номинальный рост доходов практически не сопровождался ростом их реальной покупательной способности.
Инфляция остаётся одним из главных ограничителей результата экономического роста. В июле 2026 года годовая инфляция в Казахстане составляла 10,2%, что значительно выше среднесрочной цели в 5%.
Понятно, что инфляция зависит не только от базовой ставки. На неё влияют бюджетные расходы, импортные цены, тарифы, предложение товаров и уровень конкуренции. Поэтому для снижения инфляции требуются не только монетарные, но и структурные решения.
Вопрос благосостояния связан и с бедностью. Здесь ради справедливости необходимо признать серьёзный успех в этой проблеме. По оценке Всемирного банка, в 2006–2021 годах экономический рост позволил вывести из бедности около 5,9 млн человек, а уровень бедности снизился с 49,5% до 8,5%. Но характер проблемы изменился. Сегодня задача заключается не только в дальнейшем сокращении бедности, но и в недопущении её воспроизводства.
Самая результативная борьба с бедностью – это создание условий, при которых человек может самостоятельно выйти из неё через качественное образование и производительную работу. И здесь вновь возникает вопрос: какой должна быть экономическая политика, чтобы рост ВВП превращался в рост возможностей человека?
ИНВЕСТИЦИИ РАСТУТ. НО КАКОВА ИХ ОТДАЧА?
Ситуация сегодня по инвестициям лучше, чем в 2008 году, а инвестиционная активность сохраняется высокой. В январе–июле 2026 года инвестиции в основной капитал выросли на 7,7% в реальном выражении. На промышленность приходилось 41,6% общего объёма инвестиций, в том числе на горнодобывающую промышленность – 14%, на обрабатывающую –14,7%. Это свидетельствует об усилении внимания к производствам с более высокой добавленной стоимостью. В целом инвестиции растут, но достаточно ли их отдача? Важно не то, сколько средств вложено, а то, какой результат они создают.
Актуален и вопрос источников финансирования. Сегодня значительную роль в инвестициях по-прежнему играют собственные средства предприятий, тогда как доступ производственного сектора к долгосрочному банковскому кредитованию остаётся ограниченным.
Но надо иметь в виду, что даже наличие финансовых ресурсов не гарантирует результата. Инвестиции становятся устойчивым фактором экономического роста тогда, когда они способствуют внедрению новых технологий, повышению производительности, созданию конкурентоспособного продукта, расширению экспорта и качественных рабочих мест.
ГЛАВНЫЙ ВЫЗОВ — ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОСТЬ
Это, пожалуй, один из главных вызовов для экономики. Можно построить дороги, заводы, логистические центры и цифровые платформы. Но если производительность труда растёт медленно, экономика остаётся уязвимой. Экономический рост становится устойчивым только тогда, когда растёт производительность труда, внедряются технологии, повышается качество управления и создаётся более сложная продукция высоких переделов.
ОЭСР связывает проблемы конкурентоспособности Казахстана в том числе с высокой концентрацией экономики, значительным участием государства и ограниченным развитием конкурентной среды. Следовательно, рекомендации, которые звучали ещё в 2008 году, остаются актуальными: необходимо одновременно развивать труд, капитал, инфраструктуру, технологии и конкурентную среду.
Производительность – это мост между экономическим ростом и благосостоянием человека. Если этот мост слабый, высокий ВВП не гарантирует высокого качества жизни. Именно поэтому сегодня, возможно, правильнее говорить не о нехватке денег как таковой, а о необходимости повысить отдачу каждого вложенного тенге.
БОЛЬШОЕ ГОСУДАРСТВО: ДВИГАТЕЛЬ ИЛИ ТОРМОЗ?
За прошедшие годы законодательство о конкуренции существенно изменилось. Однако проблема государственного присутствия в экономике сохраняется.
По оценке ОЭСР, участие государственных предприятий в экономике Казахстана значительное. Они присутствуют как минимум в 20 из 30 отраслей и обеспечивают около 6,2% национальной занятости. Отметим, что только выручка Samruk-Kazyna в 2021 году составляла около 14% ВВП.
Проблема здесь не в самом существовании государственного сектора. Государство может и должно участвовать в стратегически важных сферах. Проблема возникает тогда, когда государство одновременно является регулятором, собственником, инвестором, заказчиком и участником рынка.
Такая конструкция создаёт риски для конкуренции и ограничивает пространство для частной инициативы. Поэтому вопрос следующего этапа реформ заключается не только в том, сколько государство инвестирует, но и в том, где его участие действительно необходимо, а где оно может постепенно уступать место частному капиталу и конкуренции.
Чем больше рынок зависит от административного распределения ресурсов, тем важнее становится качество принимаемых решений на государственном уровне. Чем больше пространства получает конкуренция, тем больше результат зависит от способности самого бизнеса создавать производительность и инновации, не выходя за установленные правовые рамки.
РЕГИОНЫ: ОТ РАСПРЕДЕЛЕНИЯ СРЕДСТВ К РЕГИОНАЛЬНОЙ ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОСТИ
В 2008 году одним из вопросов была слабость регионального планирования. Сегодня, к сожалению, экономический разрыв между территориями сохраняется и, скорее всего, будет сохраняться долгое время.
В 2025 году крупнейшие города и сырьевые регионы формировали значительную часть совокупного ВРП. Например, в 2025 году на Алматы, Астану и Атыраускую область приходилось 45,7% совокупного ВРП Казахстана. При этом различия в ВРП на душу населения остаются существенными.
Сосредоточение экономической активности в крупнейших центрах в принципе не является сильной проблемой. Крупные города закономерно концентрируют бизнес, капитал и человеческие ресурсы. Проблема возникает тогда, когда другие регионы не получают достаточных условий для создания производительных рабочих мест.
Поэтому региональная политика должна постепенно переходить от простого распределения бюджетных средств к созданию региональных центров производительности. Регион должен получать не только деньги на решение текущих проблем, но и условия для роста экономической базы. Результат региональной политики – это не только освоенный бюджет, но и изменение экономической структуры региона.
ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ КАПИТАЛ И КАЧЕСТВО РАБОЧИХ МЕСТ
В 2008 году предлагалось увеличивать государственные ресурсы на образование, здравоохранение и профессиональное обучение. Сегодня этот вывод стал ещё более актуальным.
Всемирный банк оценивает человеческий капитал Казахстана как значительный, но отмечает большие различия в качестве образования и результатах между социальными и региональными группами. Это означает, что вопрос заключается не только в количестве выпускников. Экономике нужны не просто дипломированные специалисты, а люди, способные создавать более высокую добавленную стоимость. В этих целях необходимо связывать образование с будущей структурой экономики, технологическими изменениями и потребностями региональных рынков труда. Но качество человеческого капитала проявляется не только в образовании. Оно проявляется и в качестве рабочего места.
Формальная безработица в Казахстане остаётся относительно низкой. Во II квартале 2026 года уровень безработицы по методологии МОТ составлял 4,5%. Но этот показатель не отвечает на вопрос: сколько людей имеют устойчивую, производительную и достойно оплачиваемую работу? Поэтому низкая безработица не означает качественный рынок труда.
ПОЧЕМУ РЕФОРМЫ ПОКА НЕ ПРЕВРАЩАЮТСЯ В РЕЗУЛЬТАТ?
Как раз здесь различные проблемы, рассмотренные выше, сходятся в одну точку. Казахстан не испытывает недостатка стратегий, программ и государственных решений. В 2008 году говорили о диверсификации, производительности, конкуренции и развитии частного сектора. В последующие годы многие из этих же вопросов вновь становились предметом государственных программ и международных рекомендаций.
Сегодня проблему уже трудно объяснять отсутствием информации или недостатком понимания самих проблем. Вопрос заключается в другом: почему правильный диагноз не всегда превращается в устойчивый экономический результат?
Статистика не даёт оснований утверждать, что вся государственная экономическая политика является непрофессиональной. За прошедшие годы есть реальные достижения, о которых мы упоминали выше. Однако накопленные данные позволяют говорить о системном разрыве между реформами на уровне решений и реформами на уровне конечного результата.
Можно констатировать, что государственная система во многих случаях остается лучше настроенной на производство решений, программ и поручений, чем на постоянную проверку того, изменили ли эти решения саму проблему, то есть того, что называется в управлении сложными «системами с обратной связью».
В нормальном управленческом цикле должно происходить следующее: цель → ресурс → исполнение → измерение результата → независимая оценка → корректировка → ответственность. Если после выполнения программы система возвращается только к разработке следующего документа, без должного анализа причин недостигнутого результата, возникает риск воспроизводства одной и той же проблемы в новой форме.
Поэтому дефицит состоит не в отсутствии у государства механизмов принятия решений. Он заключается в недостаточной развитости механизмов производства и оценки конечного результата. Это означает, что необходимо регулярно задавать не только вопрос «что было сделано?», но и «что изменилось?», «за счёт чего это произошло?», «кто отвечает за результат?» и «что необходимо изменить, если результат не достигнут?»
Выполнение плана ещё не есть решение проблемы, освоение средств не есть экономическая отдача, создание объекта не означает появление нового бизнеса, рост номинального показателя ещё не улучшение реального положения человека. Задача следующего этапа заключается в том, чтобы замкнуть управленческий цикл: поставленная цель должна иметь измеримый результат, результат – независимую оценку, оценка – конкретную корректировку политики, а ответственный орган – персональную и институциональную ответственность за достижение результата.
Только при таком подходе государственная активность перестаёт измеряться количеством принятых решений и начинает оцениваться тем, насколько реально изменилась экономика и жизнь человека.
От экономического роста – к результату для человека
Казахстану предстоит показать не только то, что он умеет расти, но и то, что способен превращать экономический рост в производительность, производительность – в хорошие рабочие места, хорошие рабочие места – в реальные доходы, а реальные доходы – в устойчивое благополучие граждан.
С этих позиций вопрос ближайших лет заключается не в принятии новых программ. Он должен звучать так: сколько прежних проблем действительно исчезнет? Через восемнадцать лет после анализа 2008 года именно это является главным критерием зрелости экономической политики.
Поэтому хочется пожелать Курултаю не только успешного старта, но и плодотворной работы в совершенствовании законодательства с учетом актуальных задач социально-экономического и общественно-политического развития страны. А новому Правительству – учесть эти выводы в своей работе.
Едил Мамытбеков, общественный деятель, академик НИА РК
