«Ядровое» (в измерении массовости) население Казахстана пришло в интересное состояние. Оно фиксирует происходящие события – порой уходящие за пределы добра и зла – но не реагирует на них. Реакцию, причем самую разновекторную, дают всевозможные группы политически активного меньшинства, а вот так называемый «массовый казахстанец» реагирует на происходящее с какой-то странной отстраненностью, которая еще год назад была бы как минимум удивительной.
Правящая элита Республики Казахстан вслед за Юрием Андроповым может повторить фразу «Мы не знаем общества, в котором живем». Произнес ее генсек 15 июня 1983 года на Пленуме ЦК КПСС. Вскоре были Перестройка, конец Компартии Советского Союза и самого СССР, но базовая проблема осталась.
Совсем недавно казахстанское общество было возбуждено Кантаром-2022, Новым Казахстаном, российско-украинской войной, делом Бишимбаева, убийством Шерзата Полата, референдумом по АЭС, а потом у него как будто кончился бензин.
Вроде бы и высокопоставленных чиновников задерживают целыми «гроздьями», и всплывают махинации с налогами по 200 млрд тенге на компанию, и долларовых миллионеров в стране больше 44 тысяч человек, а население в основной своей массе относится к происходящему как к сериалу, который его особо не касается и транслируется в фоновом режиме.
Мы не уверены, что в Акорде владеют ответами на происходящее. Списывать затишье на «сезон отпусков» вряд ли будет оправданно. Где-где, а в Казахстане лето традиционно отмечается весьма бурными политическими событиями. А тут рост тарифов на все подряд, анонсировано увеличение платежей по ОСМС, приближается ужесточение налоговых требований, но массовый обыватель как будто в медитации. Смотрит, как растут деревья.
Знают ли в акимате Алматы, например, каким образом жители подведомственной территории зарабатывают себе на жизнь? Во времена Андропова по городу была хоть какая-то достоверная статистика. Тогда, например, 52% алматинцев составляли рабочие. А кто сегодня создает главные «линии жизни» мегаполиса и почему горожане впали в какой-то ступор?
Есть прошлогоднее исследование, согласно которому 73% молодежи Казахстана интересуется политикой. Если мы определим молодежь в границы до 35 лет и экстраполируем на наблюдаемую картину, то цифры совершенно не бьются. Невозможно при столь высоком проценте интересующихся политикой иметь подобную массовую апатию к общественно-политической жизни.
Власть получила в свое распоряжение странный человеческий материал. С одной стороны, он не может защитить свои права, как в случае с единым часовым поясом, а с другой стороны, не проникается никакими призывами и лозунгами, транслируемыми из Акорды.
Вот президент подписал новый Налоговый кодекс. Но если провести опрос обывателей, то сколько из них ответит, какая в Казахстане ставка налогообложения – прогрессивная или пропорциональная? А ведь налоги в государстве платят вроде как все.
Внешний фон, который раньше увлекал казахстанцев войнами (обычными и торговыми), безвизовыми и визовыми режимами, перспективами доллара и юаня, тоже в какой-то момент перестал возбуждать новизной и находить резонанс.
Скорее всего, это какая-то временная фаза. Однако, все равно интересно, на почве каких процессов она возникла и что будет после того, как массовый казахстанец закончит «перекур»?
Специально акцентируем: мы говорим об активности в реальном мире, которую можно увидеть и зафиксировать. Потому что виртуальный мир, где одни алгоритмы создают все больше разнообразного контента, а другие проявления ИИ (искусственного интеллекта) его комментируют, продвигают или рецензируют – это несколько из другой оперы. В онлайне жизнь даже кипит, но в офлайн практически не канализируется.
