Кристин Лагард, председатель Европейского центрального банка (ЕЦБ), заявила, что евро может соперничать с долларом, только для этого нужно доработать ряд моментов в Объединенной Европе. На самом деле инвесторы в свете тревог, навеянных политикой Дональда Трампа, не пошли из доллара в евро не потому, что ЕС не хватает политического единства или военной мощи, а в силу наличия рынка золота. Казахстан, кстати, является заметным игроком на мировом рынке этого драгоценного металла.
«Если у вас нет золота, вы не знаете ни историю, ни экономику» – это слова Рэя Далио, американского финансиста и инвестора-миллиардера. Он исходит из того, что история циклична. Поэтому когда период процветания и роста сменяется депрессиями и войнами, то пирамиды фиатного долга обрушаются и все возвращаются к твердой валюте. А твердая валюта – это прежде всего золото.
По Далио, кстати, такие факторы как задолженность, войны/революции и потеря доверия к валюте уже сложились в совокупную силу, которая толкает действующий мировой порядок к изменениям.
Крах декретных денег (то есть не обеспеченных каким-либо товаром) неизбежно ведет к возращению к товарным деньгам. По крайней мере об этом свидетельствует вся задокументированная история человечества. Товарные деньги – это такой актив, который выступает ценностью сам по себе. В американских тюрьмах, например, деньгами выступали банки сардин, а в концлагерях сигареты.
Призывы Кристин Лагард сформировать в Евросоюзе более «глубокие» рынки капитала для упрочения позиций евро находятся в противоходе к той фазе, в которой находятся мировые финансы. Декретным валютам нужно доверие, а из-за некомпетентности и жадности глобальных элит оно сильно подорвано.
А вот золоту никакого доверия не требуется, поскольку оно само по себе является ликвидным активом и средством платежа. В том числе экстремального платежа.
В переживающей кризис современной денежной системе золото и серебро исключены не из-за того, что потерпели неудачу, их волатильности или неудобств. Они не устраивают нынешних хозяев денег прежде всего потому, что вводят ограничения в систему, которая специально создана для избегания ограничений.
Действующая финансовая система не может позволить себе успех золота и серебра. Поэтому она целенаправленно делала из того же золота баржевой товар и отодвигала его на периферию финансовых процессов. Однако такие манипуляции имеют успех только на фазе процветания и роста.
Унция золота за $409 в 2004 году и те же 31,1 г за $2388 в 2024 году – это очень разные картины состояния дел. В то время, как в золоте цена товаров и услуг остается стабильной, в американских долларах, евро или британских фунтах она постоянно повышается. Потому что в период кризиса фиатные деньги не могут выполнять функцию точного измерителя вроде метра или литра, тогда как золото может.
Первыми сдали нервы у центральных банков и они стали запасаться золотом на крайний случай. В ситуации 2022-23 гг., когда центральные банки различных государств совокупно покупали в свои хранилища на 1000 тонн золота больше, чем продавали, Нацбанк РК играл в «команде» за понижение цен, распродав из своих запасов 240 тонн за два года.
В 2024 году Казахстан остался нетто-экспортером золота на 10 тонн. Однако в стоимостном выражении это были уже совсем другие показатели, чем в 2022-ом. Потому что в прошлом году уже все увидели, куда пошли потоки капиталов. Когда инвесторы ищут безопасности, они все равно предпочитают нечто более надежное и проверенное временем, чем евро или доллар. Они выбирают золото. То есть после падения фондовых бирж на $7,5 трлн деньги пошли не в доллар и госдолг США как раньше. И не в евро, как того хотелось бы Кристин Лагард.
Все обладающие здравым смыслом относятся к золоту как к основе монетарной целостности финансовой системы. Положение Казахстана выглядит более устойчивым, поскольку он производитель этого драгоценного металла и в прошлом году добыл 132,32 тонны. Но это все равно не повод бездумно продавать по 120 тонн в год, когда все серьезные игроки наращивают запасы.
