Дамаск отправляет военных советников в Эр-Рияд, обсуждает вступление в «Мекканский пакт» и становится частью анти-хуситской коалиции. Как эта новость может повлиять на архитектуру региональной безопасности, в частности и на формирование нового мирового порядка, в целом?
Лидеры Сирии и Королевства Саудовская Аравия 4 ноября 2026 года подписали оборонное соглашение в Эр-Рияде. Текст соглашения не опубликован, но Дамаск подтвердил: в нем содержатся пункты о «консультативной поддержке, обучении и обмене экспертизой». 6 ноября Reuters сообщил: десятки сирийских военных уже прибыли в Саудовскую Аравию. Источники в сирийском военном ведомстве и высокопоставленный американский чиновник уточнили: мандат может быть шире, чем просто обучение. 7 ноября Agence France-Presse пошло дальше: со ссылкой на три йеменских военных источника агентство сообщило информацию о сотнях сирийских военных, уже развернутых по обе стороны саудовско-йеменской границы, а в ближайшее время ожидается переброска еще тысяч. Источник в Президентском руководящем совете Йемена (правительство в Адене) назвал цифру первого этапа — 3 000 человек, а источник в Минобороны страны — до 10 000 в перспективе. Более того, по данным AFP, уже находящиеся на йеменской стороне сирийцы руководят операциями дронов против хуситов.
В тот же день, 7 ноября Дамаск, через государственное агентство SANA, опроверг информацию AFP: «планов отправки войск в Йемен нет», приоритеты — внутренняя безопасность, реконструкция и экономика. Противоречие между сообщениями Reuters/AFP и SANA — не случайность. Это классическая «управляемая двусмысленность»: Дамаск проверяет реакцию Ирана, США и внутренней аудитории, не беря на себя формальных обязательств по боевому участию.
Почему Эр-Рияд нуждается в Дамаске?
Саудовская Аравия с июля находится в состоянии обострившегося противостояния с хуситами на фоне более широкого конфликта на Ближнем Востоке. Хуситы возобновили ракетные и дроновые удары по аэропортам и нефтяным объектам королевства. В ответ Эр-Рияд ищет как оборонительную, так и наступательную поддержку от разных союзников. И здесь у Сирии есть то, чего нет у саудовской армии, несмотря на ее бюджеты. Реальный боевой опыт на полях сражений. Новая сирийская армия состоит из бывших боевиков незаконных вооружённых формирований, которые годами воевали против правительственной армии Асада и поддерживавших его проиранских прокси. В неё также входят курдские силы, которые финансировал, вооружал и тренировал Пентагон для войны с запрещенным ИГИЛ. Высокопоставленный саудовский чиновник так и сказал Reuters: это — обмен опытом «в основном, для реструктуризации сирийских сил… но это не значит, что наши сирийские партнеры не помогают нам своим боевым опытом в борьбе с ополченцами».
Саудиты десятилетиями проигрывали в Йемене, сражаясь регулярными методами. Боевики ХТШ выиграли именно иррегулярную войну. Одновременно, визит аш-Шара’а в Эр-Риад принес Сирии и экономический пакет: Саудовский фонд развития подписал шесть соглашений о льготных кредитах на сумму более 403 млн долларов.
«Мекканский пакт»: НАТО Ближнего Востока?
Сирийский кейс нельзя понять без контекста «Мекканского пакта». 7 августа 2026 года в Мекке Саудовская Аравия, Турция и Пакистан подписали «Совместное оборонное соглашение», основой которого являются обязательства стран-участниц, аналогичные статье 5 Вашингтонского договора НАТО: «нападение на одного считается нападением на всех». Парламент Турции ратифицировал пакт 5 ноября — 279 голосов «за», против – 119. Это открывает стране путь для военной поддержки Эр-Рияда. Однако, Анкара и Исламабад подчеркивают, что пакт оборонительный и пока посылать турецкие и пакистанские войска воевать в Йемене против хуситов никто не спешит.
Глава МИД Сирии Асаад аш-Шайбани на конференции в Бахрейне уже заявил: идут дискуссии об оценке вступления Сирии в «Мекканский альянс». Дипломатический источник в Дамаске подтвердил SANA: сотрудничество может перерасти во взаимное оборонное соглашение или присоединение к «Мекканскому пакту».
Если Сирия войдет в пакт, это будет означать:
— Демонстративную констатацию свершившегося после декабря 2024 года разрыва Дамаска с Ираном.
— Стратегическую глубину для Сирии против Израиля. Дамаск надеется, что членство в пакте даст ему рычаг против израильских ударов и оккупации юга Сирии после падения Асада.
— Попытку институционализации субрегионального суннитского блока: Саудовская Аравия + Турция + Пакистан + Сирия планируют создать постоянную структуру безопасности, которая, учитывая участие в ней Карачи, выходит за пределы ближневосточного региона. Осознав, что Вашингтон не является гарантом их безопасности, на данный момент три страны стремительно объединились. Однако, насколько однозначна перспектива жизнеспособности этого альянса сейчас прогнозировать сложно, учитывая разнонаправленность интересов стран-участниц.
Позиция Вашингтона: поддержка, но на тормозах. Россия сохраняет своё присутствие.
США — не только главный организатор и бенефициар разворота Сирии, но и главный скептик ее вовлечения в Йемен. Вашингтон призвал Дамаск действовать крайне осторожно и предостерег от прямого вовлечения в войну, которое может втянуть страну в более широкий региональный конфликт. Логика США понятна: им нужна стабильная, прозападная Сирия, как буфер против Ирана, а не новый фронт. США хотят видеть в аш-Шара’а «умеренного союзника», а не «наемника Эр-Рияда».
Таким образом, отправка сирийских «консультантов» для борьбы с йеменскими хуситами— это не про Йемен. Это про то, чем станет Сирия после Асада. Дамаск меняет свою идентичность: из форпоста Ирана — в младшего партнера Саудовской Аравии, Турции и Пакистана. Аш-Шара’а продает единственный ресурс, который у него есть в избытке после 13 лет войны, — боевой опыт. Взамен он получает деньги, признание и защиту. Но цена этой сделки высока. Если «советники» превратятся в «боевой контингент», Сирия рискует увязнуть в чужой войне еще до того, как завершит собственную реконструкцию. Хуситы могут перемолоть бывших боевиков ХТШ и ИГИЛ, поскольку воют на своей земле. А для аш-Шара’а это способ избавиться от своих наиболее радикальных «братьев по оружию», которые критикуют его за смену камуфляжа боевика на светский костюм и предательство идеи построения так называемого «исламского халифата». Именно поэтому, Дамаск одновременно подтверждает и отрицает, подписывает и замалчивает. Следующие недели покажут, останется ли это сотрудничество сирийской армии в рамках учебных полигонов в Саудовской Аравии — или мы увидим сирийских солдат в бою в Йемене.
Самое интригующее в этой истории то, что на фоне всей этой истории продолжается институализация российского присутствия в Сирии. Москва не только оставляет за собой в Латакии военную базу в Хмеймиме, и морскую – в Тартусе, но еще и будет поставлять оружие и обучать сирийских солдат в специализированном учебном центре.
Региональные игроки: ОАЭ, Израиль и Египет. ОАЭ — союзник или участник в «двойной игре»?
Официальная линия Объединённых Арабских Эмиратов — примирение с Эр-Риядом. Однако, ОАЭ — самый неоднозначный игрок в войне против хуситов. После разрыва в декабре 2025 — январе 2026 года, когда поддерживаемый Абу-Даби Южный переходный совет (STC) попытался захватить юг Йемена и объявить референдум об отделении, а Саудовская Аравия в ответ разбомбила эмиратовский конвой с оружием в порту Мукалла, — стороны, казалось, стали врагами. Но наступление хуситов заставило их снова сесть за стол переговоров. 18 октября в Абу-Даби встретились министр обороны Саудовской Аравии Халид бин Салман и президент ОАЭ Мухаммед бин Заид. По данным The Guardian, достигнута формула: ОАЭ возобновляют финансирование «Гигантских бригад» — самых боеспособных анти-хуситских сил на юге, а Саудовская Аравия дает им авиа-прикрытие. Это первое реальное сближение Эль Риада и Абу-Даби за год. И именно поэтому появление сирийцев так важно для Эр-Рияда: саудиты не хотят зависеть только от эмиратовских прокси.
Неофициальная линия — подозрения в «двойной игре». 27 октября Drop Site News со ссылкой на четыре источника сообщил прямо противоположное: ОАЭ тайно передают хуситам разведданные и целеуказание против саудовских сил в Йемене. Якобы канал связи между Абу-Даби и Саной остается открытым, а йеменские командиры, лояльные ОАЭ, помогают хуситам наводить удары. Хуситы и STC это отрицают, а американский чиновник, по данным расследования, уже просил Абу-Даби прекратить такую кооперацию. Логика у ОАЭ своя: для Абу-Даби главный враг в Йемене — не хуситы, а партия «Ислах», близкая к «Братьям-мусульманам». ОАЭ также опасаются усиления Саудовской Аравии в их соперничестве за влияние на регион. Абу-Даби всегда ставил на независимый Юг, контроль над портами Аден и Баб-эль-Мандеб, а не на единый Йемен под Эр-Риядом. Так что, Эмираты одновременно и в коалиции, и вне ее. Они финансируют анти-хуситские бригады, но не отказываются от своей собственной игры за Юг Йемена.
Израиль: главный «молчаливый противник» пакта
Израиль официально не комментирует сирийско-саудовское соглашение. Но именно Израиль — причина, по которой Дамаск хочет вступить в «Мекканский пакт», и причина, по которой пакт может не принять Сирию. Факты, которые приводит Дамаск: глава МИД Сирии Асаад аш-Шайбани на Manama Dialogue 31 октября заявил, что Израиль нанес по Сирии «более 1000 ударов менее чем за два года», убив десятки людей, и оккупировал буферную зону, созданную Соглашением о разъединении 1974 года. Дамаск требует возвращения к линиям до 8 декабря 2024 года и выполнения резолюции СБ ООН 497 по Голанским высотам.
На израильском 12-м канале уже прозвучала оценка: если Сирия вступит в «Мекканский пакт», израильский удар по Сирии может быть истолкован как «объявление войны Турции». Потому, что статья о коллективной обороне — «нападение на одного равно нападению на всех» — формально распространяется и на израильские удары. В августе анализ Jerusalem Post прямо указывал: «Мекканский пакт» толкает Израиль к сближению с Индией, Грецией и Кипром — странами, которые тоже настороженно смотрят на рост влияния Турции. А Нетаньяху в своих «картах безопасности» уже обозначил суннитскую ось как потенциальную угрозу после ослабления шиитской оси.
При этом аш-Шараа до сих пор ведет политику сдерживания в отношении Израиля и стремится к американскому посредническому соглашению по безопасности. Он не хочет войны с Израилем, он хочет зонтик от нее. И тут возникает «дилемма для Мекканского пакта»: принять Сирию — значит автоматически втянуться в конфликт с Израилем при каждом его ударе по Дамаску. Не принять — оставить Сирию беззащитной и потерять главный приз — страну, которая закрывает иранский коридор в Ливан. Поэтому, разговоры о вступлении Сирии — это пока больше инструмент дипломатического сдерживания чем реальный план: поднять цену израильских ударов, не беря на себя обязательства воевать за Дамаск.
И еще один нюанс: Израиль заинтересован в затягивании йеменской войны. Чем сильнее Саудовская Аравия чувствует себя уязвимой, тем больше она нуждается в израильских технологиях ПВО и разведки — а это путь к нормализации на условиях Тель-Авива. Сирийские инструкторы — это конкурент израильскому предложению.
Египет: «только оборона», но с Суэцким каналом на кону
Египет — самый осторожный игрок. И самый уязвимый экономически. 18 октября президент Абдель Фаттах ас-Сиси объявил, что Египет готов оказать Саудовской Аравии «всю необходимую поддержку», и запросил парламент разрешить армии помогать в обороне королевства, если Эр-Рияд попросит. Но уже 21 октября он многократно подчеркнул: «Речь идет только о защите территории и границ королевства, а не о нападении на Йемен». Парламент отложил голосование. Министр иностранных дел Бадр Абдельатти призвал к политическому решению.
Почему Египет колеблется?
— Травма 1962 года. Египет уже однажды отправил тысячи солдат в Йемен в гражданскую войну на севере. Это закончилось катастрофой и тысячами погибших.
— Суэцкий канал. Хуситы с сентября не закрыли пролив полностью, но получили возможность селективно бить по судам. Для Египта это прямые потери: еще к середине 2024 года транзит через Суэц упал примерно на 55%, потери доходов — более 7 млрд долларов только за 2024 год. Сейчас ситуация еще хуже.
— Деньги и зависимость. Саудовская Аравия и ОАЭ — главные финансовые доноры Каира с 2013 года. У Саудовской Аравии — депозит в 5,3 млрд долларов в ЦБ Египта. Отказать Эр-Рияду в поддержке — значит рисковать финансовой стабильностью.
— Предупреждение Ирана. Глава МИД Ирана Аббас Арагчи прямо предупредил Каир: не вмешивайтесь в Йемен.
Хотя, Египет может обеспечить ПВО, перехват дронов и ракет на территории Саудовской Аравии, защиту критической инфраструктуры, морское патрулирование в Красном море и на границе. То есть, почти то же самое, что и Сирия, только на более высоком технологическом уровне и без политического риска участия в войне. Каир — единственный, кто сохраняет каналы со всеми: с Ираном, ХАМАС, Израилем, и не собирается их терять. Он не вошел в «Мекканский пакт», хотя заявил, что «рассматривает» его. Это сознательный выбор — остаться вне обязывающего блока, но внутри саудовской орбиты как «оборонительный партнер».
Великие державы: Россия, Иран и Китай – их роль в формировании новой архитектуры безопасности Западной Азии. Иран – главный спонсор хуситов, который официально – «ни при чем».
Иран — единственная страна, чья позиция прямо противоположна саудовской, но Тегеран тщательно сохраняет лицо. При этом иранцы на деле:
— Поставляют хуситам готовое оружие, ракеты, дроны, обучение и советников. По данным йеменских властей от 8 ноября, в Йемен прибыли еще 21 иранский военный эксперт и специалисты от Хезболлы.
— По данным WSJ и AP, иранские советники на месте анализируют разведданные и передают их хуситам для наведения ударов по танкерам, аэропортам и нефтепроводу «Восток-Запад» Саудовской Аравии.
— После американо-израильской войны против Ирана, начавшейся 28 февраля 2026 года, Иран связал три фронта в один: Ормузский пролив + Йемен + Баб-эль-Мандеб. Хуситы в сентябре захватили Моху, остров Майюн (Перим) и большую часть побережья Красного моря — это прямое выполнение иранской стратегии давления на Эр-Рияд и на мировую торговлю.
Официальные заявления Ирана:
— 5 ноября представитель МИД Исмаил Багаи «решительно отверг» обвинения ЕС в присутствии иранских экспертов в Йемене, назвав их «ложью для искажения общественного мнения».
— Глава МИД Аббас Арагчи предложил себя посредником: 11 октября он позвонил саудовскому коллеге Фейсалу бин Фархану и предложил «содействие прямому диалогу». До сих пор, по его словам от 21 октября, ответа ни от Эр-Рияда, ни от хуситов не последовало.
— Арагчи предупредил Египет и «любую другую страну»: «любое иностранное вмешательство только осложнит ситуацию». То есть, Иран предупреждает Каир не вмешиваться, но сам вмешивается.
После войны с США и Израилем Иран выстоял, но ослаблен, а хуситы — его последний сохранившийся рычаг давления. Если хуситы удержат Баб-эль-Мандеб, Иран может торговаться: «прекращение атак на Саудовскую Аравию в обмен на снятие давления на нас». Если хуситы проиграют — Иран теряет «ось сопротивления» полностью. После потери Сирии в декабре 2024 года и ослабления Хезболлы под израильскими ударами это будет очень больно. Именно поэтому, сирийские советники в Эр-Рияде для Тегерана — двойное унижение: бывшая страна-союзник Ирана теперь учит саудитов воевать против проиранских сил. Таким образом, публичная позиция Ирана— за мир и посредничество, реальная — за войну до последнего хусита, потому что хуситы — это последний форпост.
Россия: публичный союзник Эр-Рияда, теневой партнер хуситов
Россия — самый виртуозный игрок в этой партии. Она умудряется одновременно быть «за Саудовскую Аравию» и «за хуситов» — и не терять ни одного партнера.
Публичный трек российской дипломатии — сбалансированность:
— 8 сентября в Москве Лавров на встрече с главой МИД Саудовской Аравии Фейсалом бин Фарханом назвал атаки хуситов по гражданским объектам Саудовской Аравии «неприемлемыми и контрпродуктивными».
— 22 сентября Путин позвонил Мохаммеду бин Салману. Оба подчеркнули необходимость свободы судоходства через Баб-эль-Мандеб и Ормуз и диалога под эгидой ООН.
— 18 октября МИД РФ выразил «глубокую обеспокоенность резким ухудшением» в Йемене и призвал прекратить боевые действия, вернуться к Эр-Риядскому соглашению и резолюциям ООН.
— Замминистра индел РФ Александр Алимов в октябре призвал ООН «удвоить усилия» по мирному процессу. Москва активно участвует в консультациях Россия — ССАГПЗ (Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива). 19 октября Лавров из Манамы поехал в Тегеран — чтобы держать оба канала открытыми.
Такая позиция Москвы вызывает жгучее желание её противников обвинить её в наличии теневого трека. Так, 27 октября Associated Press, со ссылкой на исследование женевской компании AURORAH Geosignal Intelligence, опубликовало следующую информацию: с 1 июля по 19 октября российские государственные и военные спутники находились над районом каждой из 40 ракетных и дроновых атак хуситов — за несколько дней до и после удара. В 100% случаев. 10 сентября удар по насосным станциям нефтепровода «Восток-Запад» — за дни до него над целью было зафиксировано 11 спутников серии «Космос-2600». Через неделю — удар по авиабазе имени короля Фахда в Таифе, где был поврежден итальянский Eurofighter.
Активность спутников в 72 часа до/после атак была на 50% выше, чем в июле. Однако, само словосочетание «государственные и военные спутники» уже вызывает сомнения в достоверности этой информации и профессионализме источника. Спутники бывают коммерческие или военные, то есть, они и есть государственные. Ошибка, недопустимая для серьезной исследовательской компании.
В СМИ также цитируются слова лидера хуситов, который вроде бы сказал: «иранские советники передают данные на основе российской спутниковой разведки». Приводятся также слова саудовского замминистра по публичной дипломатии Раид Кримли, якобы заявившего, что Иран и хуситы получают военную помощь и разведданные «от отдельных лиц или структур в России и Китае, в том числе, от коммерческих организаций». И, как будто Эр-Рияд регулярно обсуждает этот вопрос с Москвой и Пекином. Москва тут же отреагировала. 20 октября Мария Захарова заявила RTVI: «Таких обращений от саудовцев к нам не было, никаких доказательств никто не предоставлял, в том числе, ввиду их отсутствия».
Безусловно, Москва получает тактическую выгоду от сложившейся в регионе ситуации: атаки хуситов на саудовскую нефть подняли цены выше 100 долларов за баррель. Это прямые доходы российского бюджета. И, конечно, чем больше США тратят на Ближний Восток, тем меньше внимания Украине. Однако непонятно, почему нескончаемые официальные делегации Саудовской Аравии и потоки туристов постоянно посещают Москву и Санкт-Петербург, если Россия оказывает помощь их противникам-хуситам спутниковой разведкой?
Китай — «друг всем», которому опасно остаться одному. Почему Пекин уязвим?
Китай – главный экономический пострадавший от йеменской войны, и главный дипломатический парадокс.
— Саудовская Аравия – второй крупнейший поставщик нефти в Китай, около 14% всего импорта. После закрытия Ормуза в феврале Саудовская Аравия перевела более 70% экспорта на трубопровод «Восток-Запад» через Красное море. Но теперь хуситы контролируют Баб-эль-Мандеб, через который проходит китайская нефть. — После захвата президента Венесуэлы Мадуро и подчинения Каракаса Вашингтону Пекин уже утратил существенную часть поставок нефти из страны, входящей в латиноамериканскую зону влияния США.
— Китайский саммит с арабскими государствами отложен на неопределенный срок. Пекинское соглашение 2023 года между Саудовской Аравией и Ираном, которым Пекин так гордился как посредник, сейчас проходит тест на прочность: хуситы, связанные с Ираном, бьют по Саудовской Аравии.
Публичная позиция Пекина: 15 сентября и 28 октября МИД КНР: «Атаки на гражданские объекты неприемлемы», «суверенитет всех стран должен уважаться», «только политический диалог».
— 9 октября в Совбезе ООН Китай поддержал международнопризнанное правительство Йемена и суверенитет Саудовской Аравии.
— 2 ноября Си Цзиньпин принял в Пекине султана Омана Хайсама бин Тарика, они вместе призвали к всеобъемлющему прекращению огня США и Ирана. В ноябре спецпосланник КНР Чжай Цзюнь отправляется в турне: Иран — Оман — Саудовская Аравия.
— Совместное заявление Китая и Джибути в октябре: свобода судоходства в Красном море и Баб-эль-Мандебе, призыв к внерегиональным державам «воздержаться от применения силы и односторонних санкций» — явный упрёк в сторону США.
Также, как и в случае с Москвой, появилась информация, что по данным Института арабских государств Персидского залива (AGSI) и доклада ООН от октября 2025 года: с 2021 по 2025 год около 35% военных грузов, перехваченных по пути к хуситам, были китайского происхождения (против 5% в 2015-2018гг.). И якобы, большинство компонентов дронов, изъятых из партий для хуситов, — из Китая. А это уже не готовые ракеты, как у Ирана. Это товары «двойного назначения»: коммерческие чипы, двигатели для дронов, средства связи, которые китайские фирмы продают через посредников.
Пекин данную информацию категорически отрицает. 20 октября временный поверенный Китая в Йемене Шао Чжэн назвал обвинения «абсолютно безосновательными» и заявил о строгом экспортном контроле.
Одновременно Reuters сообщало: Китай напрямую контактировал с хуситами при посредничестве Ирана, чтобы получить гарантии безопасного прохода для своих танкеров. А в ноябре, по данным Tasnim, Саудовская Аравия отправила советника по нацбезопасности Мусаеда аль-Айбана в Пекин с письмом наследного принца к Си Цзиньпину — с просьбой использовать китайское влияние на Иран, чтобы сдержать хуситов. По некоторым данным, китайская делегация уже ездила в Сану с саудовским посланием.
Дилемма Пекина понятна: если Китай полностью встанет на сторону Эр-Рияда — он потеряет Иран, как поставщика нефти и рычаг против США. Если продолжит «дружить» с хуситами — он потеряет Саудовскую Аравию и ОАЭ как главных экономических партнеров в Заливе и подорвет свой имидж «ответственного брокера». Поэтому Пекин выбрал стратегию балансирования, поскольку он не хочет ни войны, ни победы одной из сторон. Китай заинтересован в том, чтобы нефть шла, проливы были открыты, а США не оставались единственным гарантом безопасности в регионе. Китай осознаёт, что он, также, как и Россия, назван стратегическим противником в доктринальных документах Вашингтона и что он может стать следующей целью для развязывания очередной войны в интересах транснационального ВПК. Затяжные конфликты в регионе дают Пекину время подготовиться к грядущей войне с США, которую многие аналитики считают неизбежной.
Роль США: генерал, который не хочет воевать
США — единственная держава, которая присутствует во всех слоях этого кризиса одновременно: в войне с Ираном, в сделке с Сирией, в «Мекканском пакте» и в йеменской войне. Но при этом Вашингтон сознательно выбрал роль, которую можно назвать «командир без пехоты». Похоже, что именно эта двойственность и породила появление сирийских «консультантов» в Саудовской Аравии. США создали новую Сирию — и теперь ее сдерживают. После многолетнего давления на режим Башара Асада, в декабре 2024 года, США сделали ставку на Джулани — Ахмада аш-Шара’а, лидера запрещенной радикальной организации «Хайят Тахрир аш-Шам». После осуществления операции по смене режима Вашингтон снял с Дамаска часть санкций, признал новое правительство, начал координировать с ним борьбу с также запрещенным ИГИЛ и против иранского влияния. Сирия стала, как пишет Reuters, «близким союзником Саудовской Аравии и США».
Однако когда Дамаск захотел конвертировать эту лояльность в военную помощь Эр-Рияду и реальные деньги, США сказали «стоп». Высокопоставленный американский чиновник, который подтвердил Reuters отправку сирийских советников, одновременно передал главное послание Вашингтона: «Вашингтон призвал Дамаск действовать крайне осторожно. Любое участие Сирии в войне в Йемене рискует втянуть страну в более широкий региональный конфликт — чего она до сих пор избегала».
Логика США проста: Вашингтону нужна стабильная Сирия, как буфер против Ирана и тыл для Израиля. США хотят, чтобы Шара’а был «умеренным союзником», а не «наемником Эр-Рияда» То есть, США — автор сирийского разворота в сторону Израиля, но и главный тормоз выхода Сирии на самостоятельный трэк.
В чём же причина?
США отказались воевать в Йемене — и заставили Эр-Рияд искать замену. Это — ключевой момент всей истории. По данным Axios, 10 сентября наследный принц Мухаммед бин Салман дважды звонил Дональду Трампу с просьбой нанести американские удары по хуситам. Трамп отказал. 20 октября спецпосланник США по Сирии и Ираку Томас Баррак сформулировал это публично в Каире: «Президент Трамп ясно дал понять, что поддерживает Саудовскую Аравию и предоставит ей логистическую поддержку, которая ей нужна. Но вовлечение США в кинетический наземный бой в другом месте выглядит бесплодным. Кинетические реакции в Йемене никогда не работали. Не работают. И вряд ли сработают».
Трамп не захотел открывать новый фронт за три недели до промежуточных выборов в Конгресс, на фоне уже идущей с 28 февраля войны США и Израиля против Ирана и после 52-дневной кампании против хуситов весной 2025 года, которая закончилась перемирием через Оман, а не победой. Даже после самого кровавого удара хуситов — 10 октября по аэропорту имени короля Халида в Эр-Рияде, где погибли 13 человек, включая одного американца, и были ранены более 300, — Трамп лишь сказал: «Мы примем решение очень быстро». И не принял. Поскольку хуситы сразу предупредили: «Если США вмешаются, ответ будет быстрым и жестоким, против всех интересов США в регионе».
В итоге Эр-Рияд понял, что американский зонтик безопасности больше не работает. И начал собирать собственную армию из чужих солдат: сначала подписав двустороннее соглашение с Пакистаном 17 сентября 2025, потом «Мекканский пакт» с Турцией и Пакистаном 7 августа 2026, затем – с Египтом, теперь – с Сирией. Сирийские солдаты на саудовской земле— это прямое следствие американского «нет». Как написала La Nouvelle Tribune 7 ноября: «После отказа Трампа Саудовская Аравия хочет обратиться к другим закаленным бойцам».
США — главный поставщик «невидимой» помощи
Отказ Белого дома от наземной войны не означает отказ от войны вообще.
США ведут йеменскую войну в трех невидимых режимах:
— Разведка и целеуказание. По данным CNN, более 100 американских военных советников помогают Саудовской Аравии с целеуказанием. США предоставляют спутниковую разведку, данные ПВО, логистику. Именно эта помощь позволяет саудитам сбивать часть хуситских ракет.
— Морская коалиция. 30 июля Саудовская Аравия объявила о создании морской коалиции 14-ти стран для защиты Красного моря. США — ее неформальный штаб, хотя и не афишируют это.
— Дипломатическое посредничество. США, через Оман, вели переговоры с хуситами в сентябре 2026 года. Тогда Трамп даже утверждал, что хуситы сами звонили в Вашингтон, чтобы избежать новой конфронтации. Хуситы это отрицали, но канал через Маскат существует.
США хотят, чтобы война закончилась перемирием, а не победой одной из сторон — потому что победа хуситов означает победу Ирана, а победа Саудовской Аравии ценой тотальной войны означает втягивание США.
США и «Мекканский пакт»: Вашингтон благословил, но не вошёл сам
«Мекканский пакт» — это, по сути, американская идея, реализованная без США. Вашингтон десятилетиями хотел, чтобы союзники в Заливе сами отвечали за свою безопасность, согласно доктрине «burden-sharing», которую Трамп довел до предела: «платите сами, воюйте сами, мы дадим оружие и разведку». Пакт Саудовская Аравия — Турция — Пакистан, подписанный в Мекке 7 августа, — это и есть реализация этой доктрины. США его не подписывали, но и не блокировали. По данным Chicago Council, реакция Вашингтона была «сдержанным удивлением».
Почему США не вошли? Потому что вступление означало бы автоматическое обязательство воевать за Саудовскую Аравию при каждом ударе хуситов. А Трамп не хочет автоматического обязательства. Он хочет сохранить свободу маневра: поддерживать, но не воевать. При этом, США — гарант того, что пакт не развалится. Именно Вашингтон давит на ОАЭ, чтобы те помирились с Эр-Риядом. Именно Вашингтон ведет переговоры с Израилем о том, чтобы Тель-Авив не сорвал пакт своими ударами по Сирии.
США и Израиль: толкают Эр-Рияд в объятия Тель-Авива
Самый тонкий ход Вашингтона — использовать йеменскую войну для нормализации отношений между Саудовской Аравией и Израилем. 18 октября Трамп сказал журналистам на лужайке Белого дома: «Израиль был очень полезен Саудовской Аравии…Саудовская Аравия очень рада, что Израиль и мы их поддерживаем». А на вопрос о нормализации по «Соглашениям Авраама» ответил: «Да, я думаю, это может быть. Больше, чем когда-либо». Нетаньяху в тот же день добавил: «Едва ли есть ближневосточное государство, которое не просит у нас помощи».
Таким образом, США предлагают Эр-Рияду сделку — израильские технологии ПВО, разведки и перехвата дронов в обмен на нормализацию. Сирийские инструкторы — конкуренты этому предложению. Поэтому США одновременно поддерживают и сирийскую миссию, как альтернативу своей пехоте, и израильскую помощь, как путь к нормализации.
США и Иран: война, которую Трамп хочет объявить законченной
Все это происходит на фоне главной войны — США и Израиля против Ирана, начавшейся 28 февраля 2026 года. Трамп, по оценке бывшего посла США в Эр-Рияде Майкла Ратни, «хочет объявить, что война окончена, перейти к другому и перестать говорить об этом перед midterms». Если бы он согласился на удары по хуситам, это бы опровергло идею, что конфликт почти закончен. Поэтому, до выборов в Конгресс, США держали Иран в состоянии «ни войны, ни мира»: удары по иранским прокси в Красном море, уничтожение лодок хуситов, но без полномасштабного вторжения. Да и теперь, после оглушительного провала республиканцев на выборах именно из-за войны в Иране, как признали вице президент Вэнс и сам Трамп, а также после проигрыша Нетаньяху и его коалиции в Израиле, возобновление прямой войны с Тегераном маловероятно.
Хуситы для США — это не главный враг, а рычаг давления на Иран. А Саудовская Аравия — не главный союзник, которого надо спасать любой ценой, а партнер, которого надо заставить платить за свою безопасность. Так что, сейчас Белый дом — это генерал, покинувший поле боя, и роль Вашингтона в этой истории можно свести к одной формуле: США создали условия для войны, но отказались в ней воевать. Они свергли Асада, создали новую Сирию, благословили «Мекканский пакт», дали Эр-Рияду разведку и оружие, но сказали: «Дальше — сами». И, именно поэтому, на сцене появились сирийские советники, пакистанские спецслужбы, турецкие парламентарии, египетские ПВО и китайские посредники. Вакуум, оставленный Вашингтоном, заполняется всеми остальными.
Если США вернутся в Йемен и вступят в войну — это будет означать, что стратегия «война чужими руками» провалилась. Если не вернутся — «Мекканский пакт» станет первым в истории Ближнего Востока блоком, который формально воюет без США. В обоих случаях США останутся главным бенефициаром: либо они победят Иран руками союзников, либо они сохранят свои войска и деньги, пока союзники истощают друг друга.
Три сценария развития событий
Первый — «Ограниченный» и наиболее вероятный на сегодня. Сирия останется в роли инструкторов и советников внутри Саудовской Аравии. Это позволяет Эр-Рияду получить опыт, Дамаску — деньги и политический капитал, а США — сохранить контроль над эскалацией. Официальное отрицание отправки в Йемен сохраняется.
Второй — «Ползучая эскалация». То, о чем говорят источники AFP, становится реальностью: 3 000, затем до 10 000 сирийцев на границе и в Йемене, сначала дроны и военная разведка, затем участие сирийцев в наземных операциях на стороне правительства в Адене. В этом случае Сирия официально становится стороной йеменской войны, а Иран получает повод для ответных действий против сирийских интересов.
Третий — «Институциональный». Сирия вступает в «Мекканский пакт». Тогда сирийское присутствие в Саудовской Аравии перестает быть двусторонней сделкой и становится частью коллективной обороны. Это самый далеко идущий вариант — он превращает Западную Азию из системы конкурирующих двусторонних альянсов в систему двух блоков: проиранского – хуситы, остатки «оси сопротивления» и просаудовского – «Мекканский пакт» + США.
Йемен стал зеркалом глобальной войны
То, что выглядит как единая коалиция против хуситов, на самом деле является четырьмя разными войнами. Для Саудовской Аравии — это война за выживание режима и за контроль над Йеменом. Для Сирии — война за легитимность, деньги и защиту от Израиля в обмен на боевой опыт. Для ОАЭ — война за Южный Йемен и порты, где хуситы — тактический инструмент против саудовского доминирования, а не главный враг. Для Египта — война за Суэцкий канал и финансовую стабильность, которую он хочет выиграть, не воюя в Йемене. Для Израиля — война за то, чтобы ни один из этих блоков не стал слишком сильным без него.
И над всем этим доминируют интересы великих держав, которые превращают йеменскую войну в глобальное опосредованное противостояние России, Китая и Ирана с США. Структурированная эскалация вражды между двумя исламскими конфессиями – суннитами и шиитами – играет на руку противникам мира в регионе, давно страдающем от перманентных разрушительных конфликтов. И наоборот, объединение мусульманского мира избавило бы его от зависимой роли инструмента внешних сил в их глобальном противостоянии. Соглашение о мире между региональными игроками и такими великими державами как Россия, Китай и Иран значительно снизил бы влияние Израиля и США в Западной Азии и стало бы гарантом и залогом построения реальной архитектуры безопасности Евразийского пространства. Но смогут ли его лидеры подняться выше своих личных, конфессиональных и национальных интересов, объединить усилия во имя мира, общего развития и стабильности или продолжат многовековое противостояние, ведущее к деградации государств или даже к Третьей мировой войне – вот в чём главный вопрос.
