В Казахстане власть не знает технологий канализации общественного недовольства, кроме как в языковую и межэтническую плоскость. Раз в последние недели эта тема активизировалась, да ещё и с использованием вчерашних депутатов и чиновников, значит социально-экономическая ситуация в очередной раз серьёзно ухудшилась.
Существовал хронологический период, когда «нациков» называли «национал-патриотами». Их информационные и организационные возможности были слабыми, а грызлись между собой они с не меньшим азартом, чем со своими политическими оппонентами.
Власть использовала лидеров националистического профиля для слива проблем социальной несправедливости и имущественного расслоения в сферы межэтнических и языковых отношений.
В 2000 – 2006 годах, в эпоху расцвета назарбаевского капитализма, когда социально-экономическая ситуация стала улучшаться, а впереди маячил мираж дальнейшего хозяйственного благополучия, «нацпатов» от финансирования отрезали, и они надолго ушли на периферию общественной жизни.
Снова эти люди потребовались в 2007-2008 годах, когда пузырь на рынке недвижимости лопнул, доходы населения упали, а у граждан появились вопросы к государству и проводимой им политике.
2011-ый год стал рубежом, когда отлаженная система дала сбой. В декабре того года в Жанаозене, где на казахском языке говорят все, а неказахов оставалось шесть семей на весь город, вспыхнули беспорядки с большой кровью.
С той поры власть как-то попробовала канализировать общественное недовольство в религиозную сферу. Но, если с различными протестантскими церквями вопрос быстро решили, то с исламскими мазхабами и тонкостями фетв ситуация стала резко накаляться. Оказалось, что реально религиозные люди — очень горючий материал для технологий манипулирования, и ситуация запросто может выйти из-под контроля.
Потом бюрократия отказалась лишний раз будировать религиозную проблематику и вернулась на традиционную поляну языка и этнических различий. После дунганского погрома 2020 года был популярен мем «В Казахстане любое этническое меньшинство могут сделать ещё меньше».
В ходе войны в Восточной Европе выяснилось, что языковую и этническую повестку, как до этого религиозную, власть контролирует далеко не монопольно. Всевозможные западные фонды и НКО оказались способны самостоятельно регулировать градус вражды и возбуждения в обществе.
Обоюдоострым оружием выступили социальные сети и различные мессенджеры, которые могут распространять заданные нарративы без громоздкой инфраструктуры телеканалов – достаточно сотового телефона и интернета.
В какой-то момент верховная власть стала нервничать по данному поводу. Одно дело -распрощаться с имиджем страны — образца межэтнического согласия и межрелигиозной и межконфессиональной гармонии, и совсем другое — стать примером перманентной межэтнической и межязыковой враждебности.
Касым-Жомарт Токаев даже вынужден был публично напоминать положения Конституции о недопустимости дискриминации граждан по языковому, религиозному или этническому признаку. Правда, этнически и языково озабоченные конституций не читают. У них все построено по схеме «стимул – реакция». Поэтому, если полицейских или судебных репрессий за провокационные действия не следует, то они сразу воодушевляются и действуют более агрессивно.
Очень похоже на то, что власть обратилась к теме языковой и этнической розни от безысходности. Поправить социально-экономическую ситуацию при действующей экспортно-сырьевой хозяйственной модели она не может, налоги и казнокрадство растут, а с ними и вопросы со стороны населения.
Перспектив «перетоптаться», чтобы дождаться лучших времён завтра – тоже никаких. А после удара украинскими дронами по трубопроводу КТК бюджет потеряет ещё под миллиард долларов дохода.
Вот и приходится властям исподтишка повышать градус межэтнической напряжённости, чтобы неприятные вопросы по вертикали общество–власть перетекали в горизонталь между языковыми и этническими группами. С политической точки зрения решение спорное, но, видно, кто-то в высоких кабинетах пришёл к выводу, что это меньшее из зол.
