Агентство по регулированию и развитию финансового рынка (АРРФР) анонсировало очередной пакет ограничений для коллекторских агентств. Поводом стали бесконечные обращения от заемщиков. Не помогает, кажется, даже продленный до 1 мая 2027 года мораторий на продажу потребительских долгов. Люди жалуются о звонках коллекторов во внеурочное время, превышении допустимых лимитов контактов, а также о психологическом давлении через работодателей и круг общения. Нарушителям грозят проверки и крайняя мера – исключение из профильного реестра. Попробуем разобраться, как очередной виток ужесточений против коллекторов изменит жизнь должников?
Итак, коротко, что же просочилось в СМИ о планах АРРФР в отношении коллекторов?
«Будут дополнительно ужесточены требования к деятельности коллекторских агентств», – сообщила глава АРРФР Мадина Абылкасымова в кулуарах журналисту BES.media.
А все потому, что, «несмотря на ужесточение требований, в агентство продолжают поступать жалобы на способы взыскания долгов». Коллекторов с систематическими нарушениями законодательства могут исключить из реестра. При принятии решений регулятор также будет учитывать многочисленные обращения граждан по поводу их работы.
Больше никаких деталей, разве что немного статистики – количество проблемных заемщиков в коллекторских агентствах удалось снизить с более чем 850 тысяч до порядка 350 тысяч благодаря мораторию на продажу им проблемных кредитов, введенному в 2024 году.
То есть, как мы видим, государство последовательно принимает меры для защиты должников. Мы коротко вспомним эволюцию этих регуляторных действий. Она важна с той позиции, что за последние 10 лет гайки в отношении взыскателей долгов систематически закручивались, а итог все равно печален – жалобы остаются.
ОТ ЛЕГАЛИЗАЦИИ РЫНКА ДО ТОЧЕЧНЫХ ЗАПРЕТОВ
До 2017 года в Казахстане действовал фактически «дикий» коллекторский рынок. Взыскание долгов регулировалась лишь общими нормами Гражданского кодекса.
Затем принимается Закон «О коллекторской деятельности», в котором установлены четкие рамки – государство признало взыскание отдельной профессией и зафиксировало алгоритмы взаимодействия между взыскателями и должниками, в том числе о разрешенном времени звонков, списке контактов, обязанности коллекторов вести фиксацию диалогов.
С 2019 по 2021 годы уже начинается смещение фокуса на защиту самих заемщиков. Потребительское кредитование набирало обороты, регулятор разъяснял должникам, что они могут и должны фиксировать злоупотребления со стороны коллекторов. Параллельно ужесточались требования к капиталу агентств и правилам урегулирования задолженности.
В 2022 году началась борьба государства с конфликтом интересов. В законодательстве появились запреты на негласные аффилированные схемы. Коллекторам запретили сотрудничать с частными судебными исполнителями по серым договорам и предоставлять заемщикам ложные сведения о себе.
2024 год – время принципиального поворота, когда было решено прекратить передачу долгов коллекторским компаниям. Введенный мораторий лишил коллекторов возможности скупать новые портфели. Банкам и МФО дали понять – реструктуризацией долгов предстоит заниматься самостоятельно.
В 2025-2026 годах Казахстан перешел к персональной ответственности сотрудников коллекторских фирм за злоупотребления и к саморегулированию этого рынка. Границы ответственности сместились с юрлиц на конкретных исполнителей, а в Уголовный кодекс вошли статьи за превышение полномочий сотрудниками коллекторских агентств. Мораторий на продажу долгов продлили до мая 2027 года.
СМЕНА ВЫВЕСКИ И РЕАЛЬНАЯ ЗАЩИТА?
Мы видим, что одну из самых чувствительных сфер государство не отпускает в свободное плавание вот уже 10 лет, и каждый раз, когда АРРФР объявляет об очередных нововведениях, возникает логичный вопрос – а что же с теми, кто упал в долговую яму?
Мы в самом начале указывали статистику проблемных займов у коллекторов. Их снижение – прямое подтверждение эффективности принятых мер.
Но с юридической точки зрения запрет на продажу долга совсем не равен запрету на его досудебное взыскание. Мы предполагаем, что банки и МФО по-прежнему вправе нанимать те же самые коллекторские агентства по агентским договорам, не продавая долги в собственность. Что для заемщика означает примерно никакую разницу. Звонят те же коллекторы, хотя юридически они не собственники долгов. Если перевести этот алгоритм в бытовую плоскость, то новые долги коллекторы взыскивают как бы по доверенности от банков и МФО.
Мы думаем, что есть несколько причин, по которым систематические ужесточения по взысканию проблемных долгов все еще не ликвидировали потоки жалоб.
Во-первых, полагаем, что регулирование методов контакта взыскателя и заемщика не решает проблему самой платежеспособности. Люди, потерявшие доход, не погашают долги вне зависимости от того, сколько раз в неделю и в котором часу им об этом напомнили.
Во-вторых, исключение коллекторской компании из государственного реестра, конечно, сильный надзорный шаг, но аннулирует ли он сам долг? Или потеря специального статуса позволяет коллекторам перейти к деятельности в рамках общегражданского законодательства? Это принципиально важно с точки зрения сохранения финансовых претензий к должникам.
В-третьих, законодательные запреты опираются на эффективную доказательную базу. Если на заемщиков психологических давят третьи лица, доказать факт неправомерного звонка именно конкретного взыскателя бывает непросто, что оставляет злоупотребителям пространство для серых маневров.
КРИТИКУЯ — ПРЕДЛАГАЙ
Мы, конечно, не истина в последней инстанции, чтобы присваивать себе статус медиаторов между заемщиками и кредиторами, но имеем предложения об эффективной защите людей, попавших в тяжелую финансовую ситуацию.
Полагаем, что в системном решении проблемы упор можно сделать не только на увеличение и расширение запретов, но и на развитие дополнительных инструментов. Например, на прозрачность и неотвратимость наказания за применение незаконных практик выбивания долгов. А еще усилить контроль за тем, чтобы коллекторские компании, исключенные из реестра, не продолжали ту же самую деятельность в другом юридическом статусе. Наконец, реальная альтернатива жесткому взысканию долгов – понятная и доступная процедура банкротства заемщика и жизнеспособный график реструктуризации.
Важное уточнение в конце – мы еще не видели сами изменения, которые планирует принять ведомство Мадины Абылкасымовой. О них лишь заявлено. Мы думаем, что регулятор учитывает при принятии решений прогнозируемые последствия, возможные риски и перспективы положительного эффекта.
