Несмотря на то, что Казахстан находится в самом центре Евразийского материка, все еще есть необходимость объяснять значимость и безальтернативность евразийской интеграции для страны. Ведь в случае успеха «евразийского проекта» именно Казахстан получает наибольшие экономические и политические бонусы, а в случае провала – именно Казахстан будет нести основные издержки.
Пока «евразийский проект» связывается с взаимодействием в рамках Евразийского экономического союза, что в корне недостаточно. На самом деле геополитический проект Большой Евразии намного шире, и уже сейчас в той или иной степени затрагивает всех участников Шанхайской организации сотрудничества. А в ближайшей перспективе будет проецироваться на страны АСЕАН и часть стран Персидского залива.
Даже на примере ЕАЭС (как «усеченном» варианте Большой Евразии) можно посмотреть преимущества интеграции для страны:
- Самое очевидное преимущество – масштаб рынка. Для Казахстана с относительно небольшим внутренним рынком (чуть более 20 миллионов потребителей) это особенно существенно в тех отраслях, где производство становится рентабельным только при возможности продавать большие объемы продукции. Общий евразийский рынок потенциально дает казахстанскому бизнесу возможность экспортировать товары, которые гораздо сложнее отправлять на удаленные рынки: продукты питания, химическую продукцию, изделия металлургии, машины и комплектующие, строительные материалы и потребительские товары. Что в конечном счете дает стране небольшой шанс вырваться из статуса сырьевого придатка.
- Во-вторых, само производство внутри Казахстана может быть ориентировано сразу на несколько сопредельных рынков, а единые технические требования уменьшают необходимость отдельно адаптировать один и тот же товар для каждой страны. Появляется возможность включаться в производственные цепочки других участников союза. Именно промышленная кооперация потенциально способна дать Казахстану значительно больше, чем простой рост взаимного товарооборота.
- Интеграция имеет еще одно измерение – рынок труда. Это работает в обе стороны: казахстанские граждане получают более простой доступ к рынкам труда остальных государств союза, а казахстанские предприятия могут привлекать специалистов из стран ЕАЭС без обычных миграционных барьеров. Так например, по состоянию на начало 2026 года в Казахстане налоги и пенсионные взносы перечислялись более чем за 105 тыс. работающих граждан других государств ЕАЭС. Важно отметить, что казахстанский бизнес нанимает в ЕАЭС, как правило, специалистов, а не низкоквалифицированную рабочую силу.
- Ну и наконец, торговые переговоры с рядом внешних партнеров Казахстан ведет уже не самостоятельно, а как часть более крупного экономического блока. За годы существования ЕАЭС появились торговые соглашения с Вьетнамом и Сербией, соглашение о торгово-экономическом сотрудничестве с Китаем. В мае 2025 года вступило в силу полноформатное соглашение о свободной торговле ЕАЭС с Ираном.
Таким образом, даже усеченный формат евразийской интеграции дает неплохие бонусы для страны. В 2015 году, когда ЕАЭС начал работу, взаимный товарооборот Казахстана со странами объединения составлял $16,3 млрд. В 2024 году – уже $30,4 млрд. Казахстанский экспорт на этот рынок за тот же период увеличился более чем вдвое – с $5,1 млрд до $11 млрд. Эти показатели выступают индикатором взаимозависимости стран евразийского интеграционного проекта, служат своеобразным внешнеполитическим стабилизатором уже сейчас.
По мере сопряжения двух геополитических проектов – ЕАЭС и Экономического пояса Шелкового пути, — данная взаимозависимость только вырастет. И вопрос политического доверия получит вполне конкретное экономическое наполнение. Достаточно сказать, что вне евразийской интеграции невозможно представить себе строительство сразу двух АЭС в Казахстане, причем, по достаточно скромным ценам (по сравнению с западными аналогами). Аналогичным образом и любые транзитные маршруты – что коридор «Север-Юг», что Транскаспийский маршрут, — нежизнеспособны без евразийской интеграции.
Еще один момент, который становится все более значимым по мере постепенного развала американоцентричного миропорядка – деградация глобальных международных институтов, определяющих принципы взаимодействия между странами. Паралич ООН, ВТО, различных «международных» арбитражей будет нарастать по мере ослабления Запада и экономического роста Глобального Востока и Юга. В такой ситуации региональные экономические организации неминуемо начнут брать на себя часть подобных регулирующих функций. И Казахстану объективно выгодно быть в числе учредителей подобных экономических регуляторов Большой Евразии.
Ожидаемое властями усложнение крупных инвестиционных проектов, реализуемых в стране, меняет сами требования к прогнозированию геополитических рисков – ведь ни один инвестор не хотел бы оказаться с «дубайской недвижимостью» на руках в случае ошибочной геополитической ориентации политической элиты Казахстана.
Осторожность иностранных инвесторов прослеживается уже сейчас: в частности, именно поэтому тот же Китай дублирует маршрут «срединного коридора» к Каспию через территорию Кыргызстана, Узбекистана и Туркменистана. И политическому руководству Казахстана нужно это обстоятельство поставить во главу угла при принятии политических решений.
Опыт Ирана и стран Персидского залива красноречив. Он великолепно демонстрирует то, как внешние по отношению к региону игроки способны взорвать ситуацию с целью блокировать реализацию конкурирующих геополитических проектов. А в условиях «имперского перенапряжения» США и Британии именно этот сценарий становится для Центральной Азии наиболее вероятным.
Само наличие на территории Казахстана активов, принадлежащих США и Великобритании, делает их заложниками для ответных силовых действий евразийских стран. А потому эти активы уже сейчас, заранее, должны быть возвращены Казахстану. Тем более, мы уже имеем положительный опыт – возвращение в национальную юрисдикцию Карагандинского металлургического комбината. А наши соседи – Кыргызстан, — аналогичным образом вернули под национальный контроль крупнейшее золоторудное месторождение Кумтор.
Успех евразийской интеграции позволяет Казахстану получать экономическую ренту от транзитных потоков и трансграничных экономических проектов на десятилетия вперед. Провал – наоборот, надолго отбивает у соседей желание развивать какие-либо совместные экономические инициативы. Мы находимся в ситуации, когда под масштабные внешние инвестиции нам необходимо давать вполне осязаемые политические гарантии.
