Верхней границей комфортного (для мировой экономики) коридора нефтяных цен выступают $95 за баррель. Однако взрывной рост военных ударов по танкерам Ирана и Коалиции Эпштейна загнал котировки выше $100. Это речь о так называемой «бумажной нефти», которая по сути является ценной бумагой финансового рынка. А физические поставки «черного золота» контрактуются с премией в 10-20 долларов к биржевой «бочке». Потому что дефицит дает о себе знать в полный рост и позитивных перспектив не просматривается.
К уже обозначившимся проблемам перекрытия Ормузского пролива, трудностей в доставке нефти в места переработки и дефицита перерабатывающих мощностей, реально включенных в глобальные цепочки поставок, добавился дефицит танкеров.
За один день боевых действий Пентагон потопил 5 иранских танкеров, тогда как КСИР вывел из строя 10 нефтеперевозящих судов из неугодных Тегерану государств. Танкер дедвейтом (полная грузоподъемность) 50 тысяч тонн строится от 18 месяцев до 2-х лет. Суперкрупные суда класса VLCC (200 тысяч тонн) имеют цикл постройки в районе 3-х лет. Многое зависит от мощностей конкретной верфи и располагаемых ресурсов, но средние сроки примерно такие.
Физическая нехватка танкеров появилась не сразу. Например, подрыв «северных потоков» привел к тому, что между Европой и Северной Америкой увеличился объем морских нефтяных перевозок и резко потребовалось фрахтовать больше танкеров.
Когда дрон ВСУ влетает в рубку танкера, загружающегося у нефтеналивного причала КТК в Новороссийске, то всего один беспилотник способен на несколько месяцев вывести большое судно из эксплуатации. Потому что именно через рубку и ее электронные механизмы происходит управление огромными коммерческими кораблями, а быстро сложное оборудование не чинится.
Двойная – иранская и американская – блокада Ормуза заперла в Персидском заливе сотни танкеров, и далеко не все из них смогли так или иначе покинуть свою ловушку. Военные удары по торговым судам ставят владельцев перед головоломкой что делать? Кратно взлетевшие страховки съедают большую часть маржи от перевозок нефти. К тому же страховые компании, как и положено при капитализме, стараются минимизировать положенные страховые выплаты под различными предлогами. В итоге судовладельцы просто отказываются от опасных рейсов.
Активизация боевых действий в Баб-эль-Мандебском проливе привела к тому, что корабли вместо Красного моря и Суэцкого канала пошли вокруг Африки, а это помимо удлинения сроков поставок обостряет дефицит танкеров, которым все большие расстояния приходится проходить порожними.
С началом агрессии США и Израиля против Ирана Китай сократил покупки нефти на 5 млн баррелей в сутки (общемировое потребление 104 млн баррелей) и стал использовать свои стратегические запасы в 1,2 млрд баррелей. Но время идет, никакой деэскалации не наблюдается, а потому Поднебесная вернулась к закупкам. Сейчас фаворит ее поставок — нефть из России, которая тоже покупается с премией к биржевой цене в $15-20 за баррель.
Биржи долгое время сдерживали повышение цен на нефть с помощью разнообразных манипуляций. Однако все эти ухищрения уперлись в физическую нехватку «черного золота», игнорировать которую больше нет никакой возможности. Формально у Соединенных Штатов еще есть нефть в стратегических запасах, но она уже трудноизвлекаемая. Да и само сокращение таких резервов тоже толкает цену вверх.
Казахстан как обычно оказался в противоречивом положении. С одной стороны, его баррели объективно дорожают, но попадать на мировой рынок из-за систематических ударов ВСУ по КТК им все сложнее. Россия просит осуществлять для нее переработку нефти на казахстанских НПЗ, однако это грозит стране вторичными санкциями. Тем не менее, в Астане, как и везде по миру, подстраиваются под новые реалии, потому что других вариантов на текущий момент нет.
