Не зря мы говорили: политико-информационный гештальт в Казахстане еще не закрыт!
Если посмотреть в совокупности на все то, что происходило и происходит со СМИ и соцсетями, с журналистами и блогерами все последнее время, вывод напрашивается однозначный: зачистка по краям. Мерами административного, судебно-следственного, финансового или иного характера из публичного поля вытесняются ютуб-каналы, интернет-издания или просто странички-аккаунты в соцсетях наиболее… Как бы тут поточнее подобрать определение… Наиболее цепляющие, что ли. Цепляющие-вызывающие, привлекающие к себе внимание как сторонников, так и противников декларируемой позиции автора или авторской трактовки того, что происходит в Казахстане и в мире. Порождающие настоящий шквал хейта — наибольшее количество откликов-комментариев, вступающих в схватку уже между собой.
Что, — сразу заявим редакционную позицию «Евразия24», и понятно, и оправдано. В нашем все менее предсказуемом и все более качающемся глобальном мире государство Казахстан, только что осуществившее конституционное переформатирование, сделавшее «Справедливый Казахстан: закон и порядок, экономический рост, общественный оптимизм» своей целью, недопущение экстремизма в публичном информационном поле и общественном дискурсе – совершенно необходимо.
И тот факт, что зачистка идет с обеих краев, — он тоже понятен и оправдан.
Методы, повторим, разные.
«Айран» — тот просто закрылся. «Орда» тоже тихо закрылась, но уже после того, как Гульнара Бажкенова получила уголовный срок за незаконное предпринимательство, растрату вверенного имущества и распространение ложной информации.
Директора и главного редактора Агентства КазТАГ Асета Матаева и Амира Касенова признали виновными в распространении заведомо ложной информации с использованием СМИ.
Вадим Борейко, неутомимо «топивший» в «Гиперборее» против российской АЭС, объявил о длительном отпуске и приостановке своего YouTube-канала после того, как суд поставил на паузу иск к нему со стороны строительной компании.
Или тот же Арман Шураев, тоже заметная, в прошлом, медийная фигура, получил 20 суток ареста за публикацию в соцсетях с нецензурными выражениями.
Однако самое цепляющее в этом плане событие – возбуждение уголовного дела и отправка под домашний арест Анастасии Ахметовой, и не за растрату или не по иску какой-нибудь бизнес-структуры, а по статье 174 УК: разжигание социальной, национальной, этнической, расовой или религиозной розни.
Статья тяжелая, и не только для попавшей под нее подозреваемой, — для всех нас с вами. Вот уж чего категорически нельзя допустить в Казахстане – так этого самого разжигания!
А еще и такое, утяжеляющее уже не саму статью и ее правоприменение, обстоятельство: в ней чисто уголовная составляющая неразрывно соединена с чисто политической. Вот с 188 и 192, например, статьями УК, кража и разбой, все понятно, а как разделить преступление и общественную полемику по 174-й?
Тут нужны совершенно недвусмысленные дефиниции и твердые «пограничные столбы». Вот, допустим, такое публичное заявление: «…всего 162 человека владеют половиной благосостояния Казахстана. В то время как у половины населения ежемесячный доход не превышает 50 тысяч тенге … на такие деньги практически прожить невозможно. Ситуацию надо срочно менять …». Или вот еще: «Сегодня в Казахстане банковские активы и капитал в среднем в несколько раз прибыльнее, чем в развитых странах». Это, совершенно точно, никакое не разжигание, а привлечение внимания к реальным социальным проблемам с целью их устранения.
И вообще: именно в силу общественно-политической важности статьи 174, правоприменительная практика по ней должна быть особо понятной, убедительной и, — специально это подчеркнем, публичной. В самом деле, если по всему составу уголовных преступлений против личности следствие и суд обязаны гарантировать нераспространение никаких подробностей, то по 174 досудебное следствие и сам суд должны бы быть нацелены на максимальный демонстративный и воспитательный эффект: чтобы никому не повадно было!
Здесь вот что важно: публичный и достаточно широкий, — вследствие широкой известности Анастасии Ахметовой, общественный воспитательный эффект все равно имеет место. Вот только тот ли, на который было рассчитано привлечение ее к уголовной ответственности?
Понятно, что отправленная под домашний арест и под обязательства неразглашения следственных материалов Анастасия Ахметова хранит молчание, но незнание следственных обстоятельств отнюдь не ограничивает общественную реакцию. Наоборот, тем крепче версия, что обвиняется она – за все. За то, что фотографировалась в пилотке, что ратовала за 9 мая и «Батырларға тағзым», за интернационализм и за критику национализма.
Между тем, сама процедура уголовного следствия ну никак не может быть по принципу «за все». Началом является регистрация в Едином реестре досудебных расследований по заявлению физического или должностного лица, или рапорта органа уголовного преследования, или сообщения в СМИ или онлайн-платформе. И это уголовное правонарушение должно иметь место и время, и конкретный состав: такая-то публикация, такие-то в ней фразы и выдержки.
Так почему бы общественность не проинформировать: кто и по какому поводу пожаловался? Если сам же заявитель объявится, то и с УПК все будет в порядке, и нам понятнее.
И если все по процедуре, то правоохранительные органы должны бы там же принять меры к прекращению предполагаемого преступления: потребовать от автора удаления и извинения, а нам всем тут же и разъяснить, в чем состав и чего делать нельзя. Дабы в следующий раз ни у кого не было недопонимания: где кончается действие статьи 23 Конституции «свобода слова гарантируется» и начинается состав статьи 174 УК РК.
Так вот, насчет публичного воспитательного эффекта. Осенью прошлого года за разжигание национальной розни, плюс распространение ложной информации осужден «Северный казах» Аслан Тулегенов. Дело рассматривалось в сокращенном порядке, поскольку обвиняемый дал признательные показания. После чего получил три года девять месяцев. Прецедент, однако.
А что, если Анастасия Ахметова выберет путь Жанны д’Арк и вину не признает? И тогда сам судебный процесс рискует послужить разжиганию розни: между теми, кто по этому поводу станет в соцсетях ликовать, и теми, кто будет возмущаться. Нам, — государству и обществу, это надо?
А ведь буча в соцсетях и ныне кипит. Ту же редакцию Айран закрыли, но остается сам канал. Пополнения контента нет, но их уже прокисшие видео про ВОВ, российско-украинскую войну и про то, как всё было плохо в Советском Союзе по-прежнему в сети. Пожалуйста, нарезайте как свежие шортсы и рилсы и выкладывайте в YouTube, будоража наш впечатлительный народ.
Как и обличавшие всех и вся монологи Бажкеновой тоже остаются в Threads, YouTube, TikTok, словно её свежие откровения, разоблачающие всё существующее в Казахстане зло.
Каналы закрыты, а производимый годами дестабилизирующий контент не удален.
Если уж начистоту, давайте признаем самое главное: практически у всех информационных «зачисток» есть внешняя составляющая. Даже если статуса «иноагентов» в Казахстане нет и финансирование исключительно внутреннее, все равно внешнее влияние, внешнее наблюдение и внешняя реакция имеется. И мы вполне можем предположить, что за официально вменяемым фигурантам составом стоят статьи, еще более тяжкие, чем 174-я.
Ну что же, таковы геополитические реалии нашего качающегося мира. Зато общество у нас достаточно зрелое, а «конструктивный общественный диалог – основа стабильности и процветания Казахстана».
Вот почему нашим правоохранительным, вместе с отвечающими за внутреннюю политику органам стоило бы поскорее объяснить-показать нам всю ситуацию с уголовным преследованием Анастасии Ахметовой и всю дальнейшую перспективу. Сугубо в воспитательных целях и всем нам на пользу.
