Итак, выборы в Курултай позади, впереди формирование правительства, назначение вице-президента и Халық Кеңесі, чем конституционное переформатирование органов власти и будет завершено. Не исключено, что нас ждут еще одни досрочные перевыборы, но тут уже весь вопрос в том, как дальше станет завихряться геополитическая турбулентность и как пойдут дела у нового правительства. Поэтому пробежимся-ка перед стоящими перед страной нашими собственными экономическими вызовами.
Начнем, как полагается, с только что отголосовавшего электората: как ему живется. Вот структура среднего по Казахстану семейного бюджета за 1 квартал: расходы на продовольствие 48,6%, здесь некоторое улучшение, хотя бы меньше половины; на платные услуги, читай – ЖКХ, 21,7%, сильно подросли; расчеты по кредитам – 7,6%, тоже рост. В результате на все остальное, одежда, обувь, лекарства, школа, поездки — только 19,9%, более чем скромно.
Отсюда и другая сторона той же медали: жизнь в кредит.
На первое июля кредиты всем видам бизнеса, включая ИП — 25,4 трлн тенге, тогда как потребительское кредитование 27,8 трлн, — очень быстрый рост. Сравним со вкладами населения: 30,0 трлн, еще больше и еще более быстрый рост. Вот только разница: в кредитах – практически каждая казахстанская семья, тогда как хоть какие-то существенные накопления – не больше, чем у трети. А основная депозитная масса у не более, чем 5-3 процентов наших сверхбогатых соотечественников, статистика на этот счет аккуратно замалчивается.
Соответственно, от пяти до шести триллионов тенге, взимаемых банками с опутанной кредитами массы небогатых семей, лягут в этом году очередным депозитным доходом тем, у кого денег и так в избытке. Вся такая система, поддерживаемая сверхвысокой базовой ставкой Национального банка, это такой «насос», выкачивающий деньги из реального сектора и перекачивающий их от бедных к богатым.
С чем еще сравнить 27,7 трлн, взятых казахстанцами в долг под высоченный процент? А вот с чем: расклад ВВП по конечному использованию: за первый квартал все на круг потребление домашних хозяйств — 18,5 трлн тенге, по году выйдет примерно 74 триллиона. В среднем, потребительский кредит берут на 2-3 года. И тогда получается, что уже порядка 27,7/74/2,5=15% семейного потребления казахстанцы осуществляют в долг. Революционной такую ситуацию не назовешь, но какое-то напряжение в ней, точно, есть.
А где же та искра, из которой может разгореться пламя? Мы все знаем ответ: это цены и их непрерывный рост. Тревога по этому поводу неизменно входит в тройку всех опасений казахстанцев во всех соцопросах всех последних лет. И не просто в тройку, а неизменно, вместе со страхом потерять работу, на первом месте.
Недаром правительство вместе с Национальным банком уже многолетним своим приоритетом ставят задачу пригнуть инфляцию до целевого уровня, и… ни разу не попали в цель! Ныне, например, цель по инфляции – 5%, тогда как реальная инфляция по году 10,2%, и это считается большим успехом, в прошлом году было еще больше.
И вообще: если такие серьезные органы, как Национальный банк и правительство из года в год намечают себе одну цель, и из года в год попадают ровно на два прицела выше, то пора бы задуматься: уж не они ли сами специально так точно мажут?
Сможет ли новый Курултай воспользоваться хотя бы нашими конкретными выкладками насчет того, что Национальный банк своей же монетарной политикой инфляцию и раздувает, посмотрим.
А пока зайдем на тему дальнейшей борьбы с главной напастью – ростом цен и отставанием доходов граждан, с другой стороны, — со стороны главной задачи для нового правительства: удержания бюджетной ситуации. Пока бюджет способен сводить расходы с доходами, не прибегая к секвестру социальных и инвестиционных статей – общественно-политическая обстановка в стране остается спокойной.
И вот отчет по исполнению государственного (то есть республиканского, областных, городских, районных и сельских бюджетов вместе) на 1 августа: доходы – 97,1%, расходы 97,3% против запланированных. Немножко не дотягивают, но ничего драматического.
Заглядываем внутрь: налоговые поступления – 96,1%, в том числе НДС 90,3%, социальный налог 87,8%, индивидуальный подоходный налог 98,1%. Это, конечно, не все налоги, но мы выделили характерные: по НДС, повышенный по новому Бюджетному кодексу, заметное недовыполнение, но не катастрофа. Социальный налог, отсчитываемый от фонда зарплаты, тоже сильно просел, это неприятно. А вот ИПД почти по плану, это успокаивает.
Или вот еще парочка: налог на имущество вообще – всего 95,7% от плана, зато на имущество физических лиц 108,9% — информация к размышлению.
Смотрим еще глубже – на чем держится бюджетная стабильность: на займах. Всего займов на 2026 год 5,5 трлн тенге, это примерно 15% от расходной (36,5 трлн) части, — ощутимо, но не катастрофично. Из них внутренних 3,9 трлн, за рубежом запланировано занять 1,6 трлн тенге. Ищем строку «обслуживание долга», по ней из бюджета уйдут 2,5 трлн. Не мало, но терпимо.
Заглянем и совсем уж глубоко, в самую суть «вывозной» экономической модели: взаимоотношения бюджета с Национальным фондом.
Законом о бюджете трансферт из Нацфонда утвержден величиной 2,8 трлн тенге, а сами поступления в Нацфонд – 4,1 трлн, итого 1,3 трлн тенге должны бы пойти на пополнение «Фонда будущих поколений». На самом деле так: в Национальный фонд на середину июля поступило 1,9 трлн тенге, трансферт в бюджет на тот же момент – те же 1,9 трлн. А по упомянутому нами отчету на 1 августа трансферт уже 2,3 трлн, от годового объема осталось всего 0,5 трлн. Заметим, забрано ровно сто процентов от запланированного, то есть заранее закладывалось, что бюджет придется корректировать в сторону увеличения трансферта. Как, впрочем, и происходило все последние годы. Так, в прошлом 2025 году Национальный фонд расстался с 5,3 триллионами тенге.
Но тут вот еще какой замечательный «нюанс», раскрывающий суть «вывозной» модели и роли в ней Нацфонда: в прошлом году поступления в сам Национальный фонд составили… 10,2 трлн тенге, в два раза больше забранного! При этом от иностранных концессионеров поступили привычные 3,7 трлн, сильно меньше бюджетного транша, зато инвестиционный доход – целых 6,4 триллиона тенге!
Откуда взялась такая потрясающая доходность, неужто Национальный фонд на самом деле начал работать на будущие поколения? Нет, это всего лишь пересчет по курсу: с января по декабрь тенге подорожал к доллару на 6,8%, с 539 до 503.
И, кстати сказать, с января нынешнего года к августу мы опять имеем укрепление уже на 10,2%, с 507 до 460 тенге к доллару. Значит, с пересчетом долларовой стоимости Национального фонда в национальную валюту опять все будет замечательно: приход превысит даже увеличенный расход. Чего не скажешь о долларовом наполнении.
Так вот, о долларовом наполнении, и в этом самая суть. На самом деле, в Национальном фонде складируются не поступления от иностранных концессионеров на Тенгизе, Карачаганаке и Кашагане, а «ценные бумаги», в основном долговые обязательства. И в основном тех самых развитых стран, откуда и сами концессионеры. Бумаги же приобретаются на ту самую живую валюту, выплаченную концессионерами и возвращаемую фактически им же. За принадлежащую народу Казахстана нефть они расплачиваются своими долгами, вот вам и суть «вывозной» экономики.
Так вот: именно длящееся уже второй год укрепление курса тенге позволило не только поддерживать баланс Национального фонда, но и относительно притормаживать рост цен, — при всем разгоняемом Национальным банком росте денежной массы. Нет, провоцирующее монетарную инфляцию денежное переполнение не у населения, и не у реального бизнеса, — оно у банков и вообще у финансового сектора.
Вот вам и задачка для нового правительства: попробовать удержать ценовую и бюджетную стабильность, когда возможности укреплять тенге уже не будет…
