Война беспилотников, которая активно ведется с 2022 года, имеет много аспектов. Один из базовых – экономический. Дроны, антидроны, системы ПВО, средства связи и наведения среди прочих моментов должны иметь такую стоимость, которая не оставляет воюющую страну без штанов. Вот и Пентагон разочаровался в тяжелых разведывательно-ударных беспилотниках MQ-9 Reaper. Теперь нужны машины подешевле, более живучие и способные действовать группами.
Военное ведомство США остается бесспорным планетарным лидером по финансовому бюджету. Однако и там задумались над «затягиванием поясов». Очень удобно рассматривать ситуацию через дрон MQ-9 Reaper.
На вооружении этот беспилотник с 2008 года, стоит в коридоре $30-50 млн (в зависимости от модификации) и долгое время устраивал американских военных. Правда, машина создана в рамках концепции войны с папуасами, а потому не предназначена для борьбы с хоть сколько-то серьезным по технологичности противником.
Когда в октябре 2017-го хуситы сбили «Жнеца» далеко не самой передовой ракетой над Саной, то стало понятно, что против «Ансар Аллах» такие гаджеты уже малопригодны. В 2019-ом в небе Ливии система «Панцирь» тоже сбила MQ-9 Reaper. Ну, а последняя война США и Израиля против Ирана обошлась Пентагону в 45 «Жнецов» минимум или четверть всего парка, способного подниматься в воздух.
Войны в Восточной Европе и Персидском заливе продемонстрировали промышленное применение воздушных, морских и наземных беспилотников, а это неизбежно ставит вопрос о цене. Когда Украина бросает в атаку на Москву 1187 дронов, и только один попадает в цель, то встает проблема целесообразности подобных налетов. Да, российской стороне приходится тратиться на средства ПВО, но ведь и поражений практически нет.
Чтобы БПЛА долетел от украинской границы до столицы Российской Федерации, нужен более-менее крупный экземпляр, способный преодолевать внушительные расстояния. Такие модели усредненно стоят $50 тысяч. Итак, 1187 по 50 «штук» получается $59,35 млн. Это эквивалент 20 «Искандеров». Но если 20 баллистических ракет бьют по Киеву, то ВСУ под силу сбить 1-2 штуки, а остальные разносят все вдребезги. То есть деньги одинаковые, но разрушительный эффект качественно другой.
Описанный выше пример показывает, что беспилотники, при всем их разнообразии, не могут покрыть весь спектр боевых задач на поле боя и при ударах по глубокому тылу. Где-то нужны ракеты, где-то ствольная артиллерия, где-то авиация с тяжелыми авиабомбами.
Иран готовился к войне с США очень долго, и один из результатов проделанной работы – 53 «ракетных города» в скальных породах. Объекты очень трудоемкие и дорогостоящие, но даже массированные удары по ним с привлечением искусственного интеллекта никакого ощутимого эффекта не дали. В считанные часы точки входа-выхода очищались от завалов и повреждений, а потом «города» отвечали ракетами и запуском беспилотников.
Дроны-камикадзе ближнего радиуса действия, которые стоят 500 баксов и несут 3 кг взрывчатки, в каких-то вопросах дешевле и эффективнее артиллерийских снарядов. Но когда дистанция удлиняется, а задача усложняется, то и цена быстро увеличивается. Оптикоэлектронная система наблюдения, комплекс управления с высокой степенью автоматизации, защищенный канал связи – все это стоит денег. В таких ситуациях очень важен эффект масштабирования и технологизации, который позволяет делать изделия дешевле.
Военная наука лихорадочно изучает опыт боевых действий 20-ых годов, поскольку слишком многие вещи и доктринальные наработки показали себя на практике совсем не так, как это ожидалось в теории. Но и военные экономисты тоже не должны стоять в стороне. Война высокой интенсивности требует дронов «золотого сечения» по формату «цена – эффективность», и здесь очень опасно делать ошибки.
