На уходящей неделе премьер-министр Олжас Бектенов представил президенту отчет о результатах социально-экономического развития страны за январь-июнь текущего года. За позитивным фасадом доклада остались некоторые тенденции, о которых правительство предпочитает не говорить. А потому не исключено, что этот отчет может стать последним в политической карьере премьера…
Сначала надо отметить небывало «тепличный» характер внешнеэкономических условий, в которых работало правительство в начале 2026 года – нападение США и Израиля на Иран взвинтило мировые цены на нефть и нефтепродукты до 80-100 долларов за баррель. Не отставали и цены на другие сырьевые товары, обеспечивающие львиную долю казахстанского экспорта: природный газ, зерно, удобрения, драгоценные (золото) и редкоземельные металлы. В таких условиях правительству нужно было лишь стимулировать экспорт и рационализировать расходы.
Но дальше начинаются вопросы. По словам премьера, реальный рост ВВП по итогам января-июня составил 4,1%, тогда как по итогам 2025 года экономика росла существенно быстрее (6,5% по оценке МВФ). В чем причина такого падения темпов? Резкое замедление по сравнению с 2025 годом связано с сокращением нефтедобычи в Казахстане на 8,4%.
Подобное сокращение аномально большое и не может быть оправдано атаками на инфраструктуру Каспийского трубопроводного консорциума (КТК). Тем более, что президент Токаев еще в 2022 году публично поручал перевести на маршрут Баку-Тбилиси-Джейхан транзит части казахстанской нефти. Однако за четыре года поручение президента так и не было выполнено. За что функционеры правительства и нацкомпаний должны нести прямую ответственность.
Однако главное противоречие первой половины 2026 года заключается в том, что даже имеющийся слабый макроэкономический рост практически не трансформируется в повышение благосостояния населения. При росте экономики на 4,1% реальные денежные доходы населения в I квартале увеличились лишь на 0,1%, а в январе еще фиксировалось их снижение на 1,8% в годовом выражении.
И хотя по итогам первого полугодия формально реальные доходы вышли из отрицательной зоны, однако рост на 0,1% фактически означает стагнацию покупательной способности населения. Поэтому экономический рост нельзя считать в полной мере инклюзивным, затрагивающим широкие социальные страты. Правительство не справляется с функцией справедливого перераспределения национального дохода в пользу социально незащищенных слоев населения.
Подтверждает этот тренд и инфляция. Несмотря на замедление до 10,3%, инфляция в июне более чем вдвое превышала среднесрочную цель (так называемый «таргет») Национального банка в 5%. Особенно болезненной остается структура роста цен: мясо и птица подорожали на 17,6%, колбасные изделия — на 16,3%, яйца — на 15,3%, бензин — на 15,6%, аренда жилья — на 13,9%. Непродовольственная инфляция составила 11,7%. Следовательно, правительству удалось замедлить общий рост цен, но не удалось восстановить ценовую стабильность на наиболее востребованные товары (продовольствие) и услуги (коммунальная сфера).
В конечном счете, действующее правительство оказалось неспособно сформировать устойчивый баланс между экономическим ростом, инфляционной стабильностью и доходами населения. Это – наиболее значимый системный провал полугодия.
В любом случае правительство будет слагать свои полномочия перед новым парламентом уже в сентябре. А потому расслабленность министров вполне объяснима: расхлебывать последствия текущих экономических ошибок будут уже не они. Однако кадровые выводы по результатам работы Кабмина президент сделать все-таки должен.
