«Учитывая предложения работодателей, обучающих организаций и экспертного сообщества, Министерство инициировало перенос сроков введения этих правил с 12 июля 2026 года на 1 января 2027 года», — сообщило ведомство на своих информресурсах 10 июля. И это, конечно, заинтересовало хотя бы потому, что государство очень редко отступает от принятых решений. А речь идет о серьезных ужесточениях для бизнеса в области безопасности и охраны труда. Документ от 30 мая 2026 года вызвал волнения в стане работодателей, и Минтруда подвинулось в сроках аж на полгода.
Реформа должна была полностью перекроить устоявшийся рынок обучения технике безопасности и ввести беспрецедентно жесткие требования. Старт обновленной системы планировался на 12 июля 2026 года, но в итоге инициативу заморозили до 1 января 2027 года. И, вероятно, правила претерпят еще какие-то изменения. Сам этот факт, на наш взгляд, свидетельствует о противоречиях между идеальными государственными нормативами и суровой реальностью казахстанского производства.
Зачем вообще понадобилось радикальное закручивание гаек, какие пункты новой редакции правил стали камнем преткновения и почему бизнес оказался не готов жить по новым правилам?
ПРОФКОМПЕТЕНЦИИ И ПОЧАСОВАЯ НАГРУЗКА
Главным концептуальным новшеством реформируемых правил стало четкое разделение требований к подготовке руководителей и лиц, ответственных за безопасность и охрану труда в организациях, в зависимости от масштаба и категории субъектов предпринимательства.
Если в старой редакции подход был усредненным, то обновленные правила вводят дифференцированные образовательные барьеры. Например, руководители и ответственные за безопасность на производстве лица теперь обязаны не только один раз в жизни пройти общий курс по развитию профессиональных компетенций, но еще и раз в 3 года развивать специальные профессиональные компетенции в зависимости от специфики деятельности. Казалось бы – а почему нет, учитывая масштабы производственного травматизма в Казахстане?
Бизнес возмутили пункты, регламентирующие минимальную продолжительность учебного процесса в академических часах:
- Крупное предпринимательство – не менее 72 часов общих компетенций (раз в жизни), не менее 40 часов специальных компетенций (раз в три года), итого – 112 часов;
- Среднее предпринимательство – не менее 40 и 24 часов соответственно, итого – 64 часа;
- Малый и микробизнес – не менее 24 и 16 часов соответственно, итого – 40 часов.
Для крупного промышленного производства требование обучить каждого топ-менеджера и начальника цеха по программе в 112 академических часов – это серьезное изъятие ключевого персонала из производственного процесса. 112 часов – это почти три полные рабочие недели, посвященные исключительно лекциям и семинарам.
Бизнес справедливо указал государству на то, что подобные временные рамки избыточны и ведут к прямым финансовым потерям, особенно на непрерывных производствах в металлургии, нефтегазе, энергетике.
Попытка Минтруда ввести столь массивные программы без переходного периода в несколько месяцев и привела к параличу системы. Учебные центры просто физически не успевали разработать и утвердить новые курсы под каждую отрасль за отведенный июнь.
ТОТАЛЬНЫЙ ЦИФРОВОЙ КОНТРОЛЬ ПРИ СДАЧЕ ТЕСТОВ
Вторым мощным триггером для дискуссий стали изменения в процедуре проверки знаний сотрудников. Минтруда решило раз и навсегда ликвидировать серый рынок, где сертификаты по технике безопасности продавались «в комплекте» с договорами обучения, а сами экзамены сдавались номинально.
И хотя правила в новой редакции предусматривают как очный, так и дистанционный формат обучения, сама сдача тестов на знание материала теперь требует обязательную идентификацию обучаемого информационной системой учебного центра. То есть в Казахстане масштабно внедряются биометрические технологии, в том числе и распознавание лиц, в учебный процесс. Само тестирование должно обязательно фиксироваться видео- и аудиозаписью с целью контроля процесса. Запись при этом сохраняется в течение 6 месяцев со дня прохождения теста.
То есть если государство захочет проверить, а действительно ли начальник какого-то производства обучался технике безопасности, а не сдал в личное дело филькину грамотку с нулем в голове, оно может запросить в учебном центре видеоматериал.
В дополнение к этому ужесточению установлены строгие рамки самого экзамена. Общее количество вопросов в тесте – до 80 штук. Пороговое значение для успешной сдачи – не менее 70% правильных ответов. Строгий лимит времени – ровно 60 минут, по истечении которых система блокируется автоматически.
Оказалось, что бизнес-сообщество и обучающие организации столкнулись с технической неготовностью ИТ-инфраструктуры. Далеко не каждый региональный учебный класс или корпоративный портал обучения оснащен сертифицированными системами биометрии, способными осуществлять непрерывную видео- и аудиофиксацию сотен тестируемых одновременно, а затем хранить терабайты видеозаписей на протяжении полугода.
Для небольших компаний на периферии, чьи руководители должны сдавать экзамены дистанционно, это превратилось в невыполнимый квест.
Запланировав изначально вступление правил в силу с июля, Минтруда, как нам кажется, фактически ставило вне закона большинство действующих региональных центров подготовки, которые просто не успели закупить софт и модернизировать свою инфраструктуру.
ДИКТАТ УЧЕБНЫХ ЦЕНТРОВ
Не менее болезненно рынок воспринял и пересмотр требований к материально-технической базе самих учебных центров. Любая организация, желающая обучать безопасности и охране труда, обязана по новым правилам иметь:
- оборудованный учебный класс (форма собственности не важна) со специальной аудио- и видеотехникой;
- компьютерные классы с мультимедиа для проведения экзаменационных тестов;
- полноценный образовательный портал с размещенным уникальным учебным контентом и возможностью проведения масштабных видеоконференций в режиме реального времени;
- лекторов с высшим или послевузовским профильным образованием, опытом работы в сфере безопасности и охраны труда не менее 5 лет (вместо трех ранее) и действующий сертификат гособразца.
Понятно же, что не весь рынок таких образовательных услуг представляет собой крупные учебные центры, оснащенные по последнему слову техники. Это недешевое удовольствие, особенно в регионах, где сконцентрирован крупный бизнес.
Значит, небольшие компании, ранее оказывавшие качественные, но недорогие услуги консалтинга и обучения, либо отсекаются от реестра, либо должны подтянуть базу под новый стандарт. Получится у всех сразу? Есть сомнения. Значит, есть риски, что на рынке останутся игроки-гиганты с возможностью диктовать свои цены.
Бизнес резонно опасался взрывного роста стоимости обучения сотрудников, если предложение сократится. Разве в условиях стагнации некоторых секторов экономики это не выглядит как избыточное финансовое давление?
ОПРАВДАНА ЛИ ЖЕСТКОСТЬ?
Почему же государство решило закрутить гайки по безопасности труда? Потому что казахстанская промышленность, особенно в горнодобывающем, металлургическом и строительном секторах, к сожалению, кроме роста производства, регулярно генерирует и трагические сводки о несчастных случаях и смертях на производстве.
Статистика производственного травматизма больше не терпит формального подхода к охране труда. Существовавшая годами практика, когда предприятия покупали «корочки» оптом за символическую плату, превратила охрану труда в фикцию. То есть государство вынужденно пошло на радикальные меры, и реформа Минтруда, вообще-то, полностью укладывается в глобальные тренды развитых стран.
Британская модель Health and Safety Executive считается одной из самых эффективных в мире благодаря Закону о здоровье и безопасности на производстве 1974 года (HSWA). Там аккредитация учебных центров и программ находится под строжайшим надзором. Обучение топ-менеджмента обязательно и неформально, а за подделку квалификационных документов или халатность в обучении руководителям грозят внушительные штрафы и даже уголовная ответственность.
В США действует жесткая система стандартизированных курсов Occupational Safety and Health Administration для разных уровней сотрудников. Проводить их могут исключительно сертифицированные Минтруда инструкторы, чья квалификация и учебные материалы проходят регулярную государственную верификацию. Любые манипуляции с результатами экзаменов ведут к немедленному отзыву лицензии у центра и огромным судебным искам к работодателю.
Немецкое страхование от несчастных случаев связывает уровень травматизма на предприятии со страховыми взносами. Обучение по безопасности и охране труда в Германии интегрировано в общую систему профессионального образования, а требования к техническим инспекторам и преподавателям включают многолетнюю практику и обязательное высшее инженерное образование.
Ну то есть, цивилизованные страны особо не церемонятся с бизнесом, когда речь идет о безопасности людей на рабочем месте. Казахстанское Минтруда попыталось последовать их примеру, но вышло как в том афоризме: «Хотели как лучше, а получилось как всегда». Главной проблемой стали сроки вступления поправок в действие и техническая неготовность предприятий и учебных центров работать по новым правилам. Принятое решение об отсрочке на полгода, на самом деле – это стратегический тайм-аут, который в идеале должен устроить все стороны.
