Любопытные наблюдения опубликованы агентством LSM. Тезис первый – охлаждение рынка потребительского кредитования может повлиять на розничную торговлю в Казахстане. Тезис второй – потребительская активность в Казахстане снижается. Еще пару лет назад потребительскую активность стимулировали рассрочки и потребительское кредитование. Но теперь и здесь пошла просадка. Люди стали больше экономить и меньше покупать, хотя, по данным правительства, именно торговля занимает пятую часть в структуре ВВП и как минимум 17% экономически активного населения заняты в сфере торговли. Ждем падения этих показателей?
Начнем с того, что процесс охлаждения потребительской активности стал логичным следствием системного кризиса – затяжного падения реальных доходов населения, усугубленного высокой инфляцией и жестким приземлением рынка потребительского кредитования.
Искусственный спрос, годами поддерживаемый беззалоговыми займами и рассрочками, уперся в свой естественный предел. Похоже, прежняя модель стимулирования спроса за счет быстрого роста необеспеченного кредитования начинает сталкиваться с естественными барьерами. Но говорить о формировании устойчивых внутренних источников роста потребления без опоры на кредитование пока не приходится.
ПАРАДОКС ПУСТЫХ ПАКЕТОВ
По официальным данным Министерства торговли и интеграции, которые приводит Национальная палата предпринимателей (НПП) «Атамекен» в материале LSM, индекс физического объема (ИФО) торговли за первые пять месяцев 2026 года увеличился на 5,6%, достигнув внушительных 28,7 трлн тенге. При этом оптовый товарооборот составил 19,6 трлн тенге (+6,5%), а розничный – 9 трлн тенге (+3,6%).
В региональном разрезе традиционно лидируют крупнейшие мегаполисы и индустриальные центры: Алматы (9,9 трлн тенге), Астана (4 трлн тенге), Атырауская область (3,3 трлн тенге), Карагандинская область (1,7 трлн тенге) и Шымкент (1,5 трлн тенге).
«По оценкам участников рынка, как в будние дни, так и в выходные посещаемость крупных ТРЦ остается высокой. (…) Говорить о масштабном снижении покупательской активности в ТРЦ по стране в целом оснований нет», — опираясь на эти цифры, констатируют отсутствие паники на рынке представители НПП «Атамекен».
Однако независимые экономисты призывают не путать номинальные финансовые потоки и плотность потока людей в торговых центрах с реальной покупательной способностью. И это тот самый дьявол, что кроется в деталях.
Посещаемость ТРЦ превратилась в своеобразную иллюзию благополучия. Жители крупных городов зачастую используют походы в моллы не для совершения крупных покупок, а для развлечения, учитывая, что в каждом есть фудкорты и кинотеатры.
Ведь средний чек на непродовольственные товары длительного пользования стагнирует. Главный признак затяжного охлаждения спроса – отсутствие у людей реальных свободных денег.
«По итогам 2025 года реальные денежные доходы населения снизились на 1,1% (г/г), что неизбежно оказывает давление на потребительскую активность», — указывает на то, что номинальный рост торговли маскирует глубокие внутренние дисбалансы управляющий директор Analytical Economic Research Center (AERC) Евгения Пак.
И этот тренд продолжился в 2026 году. С января по май реальные денежные доходы сократились еще на 1,1%, что означает – инфляция полностью сжигает любые номинальные прибавки к заработным платам, а покупательная способность граждан падает быстрее, чем растут их номинальные заработки.
«Пока мы можем судить только косвенно, по оценкам самого бизнеса, который действительно отмечает охлаждение потребительского спроса. Однако масштаб этого процесса без официальной статистики пока неясен», — отмечает Евгения Пак.
КОНЕЦ КРЕДИТНОГО ДОПИНГА
На протяжении последних 5-7 лет розничную торговлю в Казахстане подогревал феноменальный взлет беззалогового потребительского кредитования. Рассрочки и беззалоговые займы стерли границы между бедным и средним классом и стали суррогатом недостающих доходов. Люди ведь финансировали за счет банков не только покупку автомобилей, дорогой электроники и мебели, но и закрывали базовые потребности типа одежды и даже продуктов питания.
В «Атамекене» прямо признают эту опасную зависимость, отмечая, что кредитование «…выступало одним из ключевых драйверов спроса на непродовольственные товары – бытовую технику, электронику, мебель, стройматериалы и другую продукцию длительного пользования».
Теперь же эта модель себя исчерпала. Под давлением монетарного и финансового регуляторов рынок кредитования начал резко остывать.
Согласно данным НПП, начиная со второй половины 2025 года фиксируется выраженное замедление выдачи займов, переросшее в пиковое падение зимой-весной 2026 года. В частности, в феврале 2026 года объем выдачи потребительских кредитов сократился на 10% в номинальном выражении, а в реальном (с учетом инфляции) рухнул сразу на 22%. В марте падение продолжилось – минус 5% в номинале и минус 16% в реальном выражении.
Внутренняя статистика Агентства по регулированию и развитию финансового рынка (АРРФР) зафиксировала первые последствия пруденциальных ужесточений.
На 1 мая 2026 года доля кредитов с просрочкой более 90 дней по банковскому сектору составила 4,1%, а конкретно в сегменте кредитов населению – 4,8%. При этом общий объем проблемных займов физлиц достиг психологической отметки в 1,2 трлн тенге. Тревожно, что еще на 1 марта доля просрочек составляла 4,6%.
Понимаем, что прирост на 0,2% за пару месяцев не критичен и покрывается провизиями банков, но разве это не наглядная иллюстрация ухудшения платежной дисциплины?
Утрата «кредитного допинга» бьет по торговле неравномерно. По прогнозам экспертов НПП «Атамекен», в случае дальнейшего охлаждения финансового рынка под ударом окажутся ритейлеры, продающие непродовольственные товары длительного пользования. Эту позицию разделяет и Евгения Пак. В первую очередь, по мнению экономиста, могут пострадать розничная торговля непродовольственными товарами, авторынок, бытовая техника и электроника, мебель, общепит и сфера развлечений. Расходы именно на такие товары и услуги домохозяйства обычно сокращают в первую очередь при острой нехватке денег.
«ИНФЛЯЦИЯ ДЛЯ БЕДНЫХ»
На наш взгляд, одной из главных методологических ошибок официальных ведомств остается оперирование средними показателями инфляции без учета деления на социальные группы.
По данным Бюро национальной статистики, в мае 2026 года годовая инфляция составляла 10,4%. Непродовольственные товары подорожали на 11,7%, продовольственные – на 10,7%, а платные услуги – на 8,7%. Из этих цифр чиновники делают вывод о том, что цены на продукты растут медленнее, а значит, ситуация стабильна.
Но для малообеспеченных слоев населения реальный рост стоимости жизни оказывается значительно выше официальных 10,4%. В экономической науке есть такой феномен — «инфляция для бедных». Его природа кроется в структуре расходов домашних хозяйств. Чем беднее домохозяйство, тем больше оно тратит на еду из своего семейного бюджета. В отдельных случаях показатели достигают 60%, тогда как у высокодоходных групп населения этот показатель составляет около 30%.
Поскольку цены на 19 базовых наименований социально значимых продовольственных товаров (СЗПТ), регулярно отслеживаемых официальной статистикой, весной и в начале лета 2026 года непрерывно демонстрировали положительный прирост, именно малообеспеченные граждане приняли на себя основной инфляционный удар.
Вторая серьезная проблема заключается в доступности финансовых ресурсов. Чиновничий тезис о том, что потребительские кредиты в Казахстане были одинаково доступны всем слоям населения, не выдерживает критики.
«Домохозяйства с низкими доходами имеют значительно меньше шансов получить заем, чем казахстанцы со стабильными доходами и приемлемым уровнем кредитного риска», — утверждает эксперт Евгения Пак.
И когда банки включают жесткие ограничения при потребкредитовании, происходит вытеснение малоимущих заемщиков. Но не в никуда, а в еще более высокорисковый сектор микрокредитования. У кого нет шансов получить классический банковский заем под умеренный процент, а деньги очень нужны, оседают в МФО и ломбардах, соглашаясь на кабальные условия.
Статистика АРРФР подтверждает этот аномальный перекос. На 1 апреля 2026 года совокупный портфель микрокредитов населению достиг астрономических 1,4 трлн тенге. Только за I квартал 2026 года он увеличился на 5,4%, тогда как за весь 2025 год взлетел на 19,5%. Главным драйвером этого процесса стали краткосрочные потребительские займы ломбардов, объем которых за квартал подскочил сразу на 15,3%.
Удивительно, но финрегулятор отмечает временное улучшение качества портфеля МФО — доля просроченных займов снизилась с 7% в 2025 году до 5,9% в начале 2026 года и до 5,7% весной.
Но есть ли здесь повод для радости? Мы думаем, что этот тренд – результат административного давления и зачистки рынка регулятором, а не финансового оздоровления граждан. Население как брало микрозаймы для банального рефинансирования старых долгов и покупки еды, так и продолжает.
ЗАРПЛАТНЫЙ ТУПИК
Для понимания того, почему внутренний спрос в Казахстане оказался под угрозой паралича, можно проанализировать структуру доходов официально занятого населения.
Статистика традиционно оперирует показателем среднемесячной номинальной заработной платы, которая по итогам I квартала 2026 года составила очень даже благополучные 461 486 тенге. Но эта цифра, но что постоянно обращают внимание экономисты, сильно искажена сверхвысокими доходами топ-менеджмента в сырьевом секторе, металлургии и финансовой сфере.
Куда более реалистичную картину отражает медианная зарплата. В I квартале 2026 года она в Казахстане составила всего 331 527 тенге.
Таким образом, разрыв между среднестатистической и реальной зарплатой большинства составляет без малого 130 тысяч тенге.
Параллельно фиксируется падение покупательной способности даже этих скромных доходов. Индекс реальной заработной платы в I квартале 2026 года снизился до 97,7% по отношению к аналогичному периоду 2025 года. Это означает прямую потерю стоимости заработанных денег на 2,3% в реальном выражении. При этом данные ЕНПФ показывают рост поступлений пенсионных взносов и отсутствие признаков массового ухода из официальной занятости.
Значит, мы считаем, проблема заключается в качестве и размере доходов значительной части официально работающих казахстанцев. Половина официально работающего населения балансирует на грани выживания, получая на руки чуть более 330 тысяч тенге, из которых большая часть уходит на еду. И на оплату кредитов.
Поскольку именно расходы домохозяйств формируют фундамент совокупного спроса в стране, даже малая отрицательная динамика со стороны потребления скажется на темпах роста ВВП. Поэтому эксперты очень осторожно в середине года стали говорить о возможных проблемах в секторе № 2 в структуре ВВП страны – торговле.
