Длительное соперничество с устойчивым цивилизационным государством – так можно охарактеризовать конфликт Вашингтона и Тегерана от Исламской революции 1979 года до войны на Ближнем Востоке в 2026-ом. Если воспользоваться исторической линейкой во всю хронологическую длину, то Иран оказался в гораздо лучшей геополитической форме, чем Соединенные Штаты. Историческая Персия вообще специалист по затяжным конфликтам с могучими державами, из которых на длинной дистанции чаще выходит победителем, чем проигравшей стороной.
Стратеги из Белого дома не учли способности Ирана впитывать длительное давление. Хотя история полна таких примеров хоть в исполнении Аршакидов, хоть под руководством Сасанидов, американцам не хватает короткой истории своего государства (вот-вот стукнет 250), чтобы понять как ведет дела древнее государство-цивилизация.
Если мы возьмем римско-персидские войны, то Персия столетиями являлась спарринг-партнером мощнейшей мировой империи того периода. Гипотетически Рим мог бы сокрушить Персию в ноль, но были нюансы. Чтобы разделаться с Парфией (историческая итерация Ирана), императору нужно было года на три оставить Рим и посвятить себя затяжной кампании на Востоке, требующей мощного напряжения всех ресурсов.
По факту у руководителей Римской империи никогда не находилась бюджета времени, чтобы провести войну на полный разгром восточного соседа.
Теоретически имелся вариант собрать гигантскую армию и поставить во главе нее толкового военачальника. Но, учитывая особенность властных практик Рима, там полководцы и с куда меньшими войсками захватывали столицу и провозглашали себя императорами. В общем, тоже не вариант.
Ясно, что располагаемая мощь под руководством Дональда Трампа способна сокрушить Исламскую Республику Иран от фазы разблокирования Ормузского пролива и до взятия Тегерана. Но для этого придется напрягать Пентагон по полной программе, писать похоронки на тысячи и тысячи американских военнослужащих, терять самолеты и корабли, стоимость которых в тоннах мяса или зерна представляет какие-то запредельные объемы, транжирить политический капитал.
США позиционируют себя наследниками Рима, что проявляется от символов и названий вроде Сената и Капитолия до архитектурных канонов и принципов политической системы. Ну а конфликт с ИРИ стал своеобразным продолжением исторической традиции противостояния Римской Империи и Персии.
В отличие от Ирака Саддама Хуссейна, сильно просевшего под американскими санкциями с 1990 по 2003-ий годы, Иран под давлением с 1979 года накачал себе военных и технологических мускулов. Такое впечатление, что 47-ой президент Соединенных Штатов реально не понимает специфики момента, не позволяющего конвертировать потенциальную силу Дяди Сэма в победу. Отсюда его бесконечные угрозы в адрес военно-политического руководства Тегерана, которые не выливаются в полноценное военное давление.
А тут еще география, подарившая Ирану великолепный козырь в виде Ормуза. Американские (по факту транснациональные) нефтяники давили на Белый дом с целью снятия пентагоновского кольца блокады Ормузского пролива. На момент, когда президент Трамп приказал прекратить блокаду нефтяного горла планеты, «черного золота» в запасах ТНК со штаб-квартирами в США оставалось буквально на три недели.
После серии американо-иранских перестрелок уже после подписания меморанудма Ормуз опять перекрыт силами КСИР, а процедура прохода ужесточена. С помощью биржевых манипуляций нефтетрейдерам пока удается удерживать низкие цены на «бумажную нефть», которая по факту является разновидностью ценных бумаг. А вот физические поставки углеводородов потеряли в контрактах совсем немного от времени «полуоткрытия» Ормузского пролива.
Потом Тегеран открыл проход на 60 дней, но Мохаммад Багер Галибаф, спикер парламента ИРИ и переговорщик с Соединенными Штатами заявил, что свободное прохождение судов через Ормуз – это прежде всего временная мера, а потом иранцы решат вопрос с механизмом реализации своих прав.
Дональд Трамп по сути президент-реваншист, который хочет вернуть Вашингтону то влияние, каким он обладал в период гигантской индустриально-технологической мощи и скромного государственного долга. А Иран показывает ему зеркало, где отражаются многочисленные проблемы гегемона в фазе упадка. И чем больше 47-ой хозяин Овального кабинета пытается демонстрировать мощь, тем виднее проблемы и мертвые зоны ситуации имперского перенапряжения. У Древнего Рима, кстати, тоже периодически возникала такая проблема и в какой-то момент добила великую в прошлом империю.
Мы в режиме реального времени отслеживаем, как Вашингтон, несмотря на подавляющую военную мощь, не может навязать Тегерану устраивающий американцев исход противостояния. А ИРИ фактически глумится над агрессором и его союзниками, демонстративно и асимметрично отвечая на удары, выдвигая гегемону жесткие условия и незамедлительно наказывая его за нарушения достигнутых договоренностей.
Над всем этим витает опыт тысячелетних персидских практик изматывания противника на длительной дистанции, шокируя его своими способностями держать удар и планировать активные многоходовки на стратегическую глубину во времени и пространстве.
