Никаких тебе иноагентов, все очень цивилизованно: на сайте Комитета государственных доходов Министерства финансов в открытом доступе табличка в exel, озаглавленная «Реестр лиц, получающих деньги и (или) иное имущество от иностранных государств, международных и иностранных организаций, иностранцев, лиц без гражданства, подлежащих опубликованию».
Ведется Реестр с 1 января 2022 года, дата последнего изменения — 20.03.2026, и даже указано время: 17:28. Но данные там за второе полугодие 2025 года — тоже вполне свежая информация, можно анализировать.
Если брать по деньгам, главными получателями выступают иностранные фармакологические компании, четыре подряд. Плюс одно юридическое бюро. За полгода на них пришлось 2,7 млрд тенге. Заграница, получается, больше всего заботится о нашем лекарственном здоровье, плюс еще юриспруденция.
Но нас с вами больше интересуют казахстанские НПО и общественные деятели, получающие средства из заграницы. Деньги там чуть поменьше, но тоже хорошие. Так, действующее много-много лет Казахстанское международное бюро по правам человека, Международный центр журналистики MediaNet, появившийся еще в 2004 году и Центр исследования правовой политики, также не совсем молоденький – 2008 года рождения, за полгода «освоили» без малого миллиард тенге иностранной помощи.
Точную арифметику надо искать, но считается, что казахстанские НПО получают от зарубежных спонсоров от 5 до 12 миллиардов тенге ежегодно. Причем сам список таких НПО – он весьма короткий, все они – достаточно на-виду-на-слуху и все – долгожители.
А как у нас с финансированием общественной деятельности в самом Отечестве? Всего в Казахстане зарегистрировано более 23 тысяч НПО, из них «живых» около 18 тысяч, а в ежегодных конкурсах по финансированию участвуют около 900.
Сколь из этих девяти сотен постоянные, много лет работающие НПО, надежные партнеры государства, выдающего социальный заказ или гранты, а сколько всякого рода разовых ПНО – специально под этот «распильный» проект, — хорошо бы поиметь и такую статистику. Почему бы Министерству финансов, через которое идет и государственный социальный заказ, и грантовое финансирование, не завести и такую статистику.
Но вот что бросается в глаза на основании публикуемых данных: эдакое «разделение труда» между иностранным и отечественным финансированием.
Государственный социальный заказ практикуется уже два десятилетия, у него четыре сотни администраторов бюджетных программ, общий объем в районе 30 млрд тенге в год, и это, в основном, поддержка социально уязвимых слоёв, молодежная, женская, детская политика, образование, наука и спорт. Дело хорошее, но та самая ниша, которую надежно занимают иностранно финансируемые борцы за права человека и свободу слова в Казахстане – она остается без отечественных денег и уважаемых в обществе исполнителей. Вернее, есть и деньги, притом немалые, и некие исполнители, но вот как-то мы их не всех знаем в лицо.
Получается, и у отечественных властей, и у иностранных грантодателей ничего не подгорает, полное взаимопонимание.
Между тем, права человека, свобода слова, право свободно получать и распространять информацию — это ценности, записанные еще в принятом в 1995 году Основном Законе и подтвержденные в Конституции 2026 года. А потому, по-хорошему, государству Казахстан не стоило бы слишком уповать на обеспечение этих ценностей на иностранные деньги.
Нет, мы не про то, чтобы начать охотится за иностранными агентами, но вот заиметь своих авторитетных защитников прав стоило бы.
Иначе может и подгореть.
