Министерство здравоохранения в последние дни радует своей активностью в пользу населения – приняты решения, которые должны изменить качество оказания медуслуг, особенно первичных, — тех самых, что чаще всего вызывают негодование. Во-первых, меняются правила прикрепления к поликлиникам. Во-вторых, обновляются стандарты оснащения медицинских организаций с учетом развития телемедицины. Итоговая цель – равномерная нагрузка на сами поликлиники и равный доступ всех граждан к системе первичной медико-санитарной помощи, от состояния которой, по сути, зависят раннее выявление проблем со здоровьем и улучшение качества жизни людей. Но все ли так идеально, как об этом рассказывают медицинские чиновники?
НАВСТРЕЧУ МОБИЛЬНОСТИ ИЛИ КОНСТАТАЦИЯ КРИЗИСА?
Одной из самых обсуждаемых последних новостей стала информация о внесении изменений в правила прикрепления физических лиц к организациям первичной медико-санитарной помощи (ПМСП). Министерство здравоохранения с гордостью объявило об отмене жестких временных рамок для смены поликлиники.
Как пояснила заместитель директора департамента организации медицинской помощи Минздрава Асель Кыдыралиева, если раньше уйти из одной поликлиники в другую можно было строго осенью, то теперь – в любое время в течение года без указания конкретных причин.
Чиновники связывают это нововведение с переходом на ежемесячное финансирование медицинских организаций через Фонд социального медицинского страхования (ФСМС).
«Если раньше человек выбирал новую поликлинику во время кампании по прикреплению, обслуживаться в ней он мог только с 1 января следующего года. Если правила примут, сделать это можно будет со следующего месяца после переприкрепления», — цитируют в СМИ представителя Минздрава.
На бумаге и для 13 млн городских жителей (63,57% населения) это выглядит как позитивный шаг к сервисной модели государства. Горожанин, недовольный качеством обслуживания, может легко перейти из одной поликлиники в другую в пределах своего административного района.
Но если перенести эту логику на сельские территории, где проживает более 36% казахстанцев или 7,5 млн человек, реформа полностью теряет свой практический смысл. Потому что в сельской местности понятия «свободный выбор поликлиники» попросту не существует. На сотни километров вокруг может функционировать всего одна врачебная амбулатория или один фельдшерско-акушерский пункт (ФАП). Сельчанин физически не имеет альтернативы, и право «уйти в другую клинику в любой момент» превращается в бутафорию как минимум для трети казахстанцев.
Более того, Минздрав ужесточает правила для уязвимых групп: беременные женщины и дети до пяти лет теперь могут прикрепляться исключительно по месту фактического проживания. Эксперты объясняют это необходимостью патронажного наблюдения. Но что делать, если речь идет не о горожанах, а все о тех же сельчанах, где на местном уровне кадровый дефицит, и за единственной патронажной медсестрой может быть закреплен весь населенный пункт, а ближайшая больница находится в десятках километров в соседнем районном центре или городе?
Законодательный запрет на прикрепление к более оснащенному городскому учреждению фактически лишает сельских детей и беременных женщин шанса на своевременную и квалифицированную помощь, не так ли? Опять же, если мы правильно поняли риторику Минздрава.
Также вводится жесткое требование – дети до 18 лет должны быть прикреплены к той же поликлинике, что и один из его родителей по месту фактического проживания. Администрациям клиник вменяется в обязанность проводить «разъяснительные беседы» и принудительно переводить несовершеннолетних. В условиях города, где семья живет вместе, это логично. Но в реалиях Казахстана множество сельских детей старшего подросткового возраста отправляются на учебу или живут у родственников ближе к райцентрам ради качественного образования. Новые правила создают для таких семей дополнительные бюрократические барьеры, заставляя искусственно привязывать подростка к полупустой сельской амбулатории, в которой может не быть нужного врача.
Что касается иногородних студентов, то Минздрав предлагает разрешить им самостоятельно прикрепляться к ближайшей поликлинике через eGovMobile или по заявлению.
«Раньше мы на практике видели, что студентов прикрепляли к одной поликлинике, договор с которой заключало, как правило, руководство учебного заведения. Сейчас сами родители могут прикрепить ребенка по месту его фактического проживания», — отмечает Асель Кыдыралиева.
Однако эта мера лишь стимулирует отток молодежи из аулов. Студенты массово закрепляются в городах, окончательно разрывая связь с родными регионами, в то время как финансирование сельских амбулаторий, напрямую зависящее от подушевого норматива прикрепленного населения, продолжает сокращаться. Получается замкнутый круг – из-за оттока населения, включая молодежь, сельские медучреждения теряют бюджеты, качество помощи падает, что заставляет оставшихся жителей бежать в города.
ЦИФРОВОЙ ФАСАД МЕДИЦИНЫ
Второй масштабный блок реформ – тотальная цифровизация финансового и лечебного контуров здравоохранения. Весной 2026 года главным лозунгом ФСМС и Министерства финансов стало внедрение единой цифровой платформы Qalqan.
Эта надсистемная платформа призвана объединить разрозненные информационные системы, которых, по словам президента Касым-Жомарта Токаева, насчитывалось более 30 штук, и перекрыть каналы для финансовых злоупотреблений и приписок.
До 15 апреля 2026 года на платформу Qalqan планировалось перевести все медицинские организации, работающие в рамках ОСМС и ГОБМП. По состоянию на середину апреля из 1865 клиник-поставщиков соглашения заключили 1424 (около 76%). Министр финансов Мади Такиев в апреле 2026 года оптимистично заявил на заседании правительства, что к сервису уже подключено более 1600 организаций, а суммарный экономический эффект от реформы ОСМС 2.0 составит внушительные 255,2 миллиарда тенге.
Параллельно Минздрав приказом №167 обновил минимальные стандарты оснащения медорганизаций с упором на дистанционные услуги.
Чиновники утверждают, что документ направлен именно на повышение доступности помощи в сельских и отдаленных регионах. Утвержден перечень портативного оборудования с обязательной цифровой передачей данных для телемедицины.
«Так, телемедицинская сеть в стране охватила 2491 медицинский пункт, 784 фельдшерско-акушерских пункта, 1165 врачебных амбулаторий и 844 мобильные бригады. В 2025 году оказано 3,87 млн телемедицинских услуг, что на 19% выше показателей предыдущего года. На сегодняшний день пациентам дистанционно доступны 118 видов медицинских услуг. В Министерстве здравоохранения отмечают, что принятие приказа является важным этапом в развитии телемедицины и формировании устойчивой цифровой инфраструктуры системы здравоохранения», — сказано в официальном сообщении Минздрава.
Но для развития цифровых сервисов и телемедицины нужен стабильный интернет, а точно ли многострадальная сельская местность снова не окажется в стороне от прогресса?
По данным Министерства ИИ и цифрового развития, на апрель 2026 года сеть 5G доступна уже в 20 городах (установлено 3355 базовых станций), а средняя скорость мобильного интернета в стране достигла 94 Мбит/с.
Руководитель управления по взаимодействию со СМИ и общественностью ведомства Айнур Альмуханова рассказала в апреле, что до конца 2027 года в Казахстане установят еще тысячи станций и покроют сетью 5G моногорода.
Немногим ранее, в октябре 2025-го, министр ИИ и цифрового развития Жаслан Мадиев на заседании правительства утверждал, что к 2027 году планируется довести оптоволоконные линии связи до 90% сельских населенных пунктов.
Но это – из светлого будущего.
«На сегодняшний день в Казахстане насчитывается 6096 сельских населенных пунктов. Из них мобильный интернет доступен в 550 селах по технологии 3G и в 4378 – по технологии 4G. Кроме того, в 2606 населенных пунктах обеспечен фиксированный доступ к интернету через волоконно-оптические линии связи», — а это из сурового настоящего.
То есть из 6096 сельских населенных пунктов Казахстана фиксированный доступ к интернету через оптоволокно имеют лишь 42,7% сел, а в 550 селах связь до сих пор работает по устаревшей технологии 3G, которая физически не способна обеспечить передачу тяжелых медицинских данных – снимков КТ, МРТ, результатов УЗИ в реальном времени.
О каком «антифрод-контроле», «онлайн-верификации» платформы Qalqan или «дистанционной интерпретации результатов профильными специалистами» может идти речь, если в казахстанских селах врачи «ловят» мобильный сигнал, выбегая из помещения на улицу?
КАДРОВЫЙ КОЛЛАПС НА МЕСТАХ
В январе 2026 года депутат мажилиса Гулдара Нұрым выступила с депутатским запросом премьер-министру Олжасу Бектенову, прямо заявив о том, что государственная инициатива по закреплению молодых врачей в селах буксует по вине местных чиновников.
Для привлечения выпускников медицинских вузов в аулы размер единовременного подъемного пособия был увеличен до 100 минимальных заработных плат (МЗП), что эквивалентно 8,5 млн тенге. Однако на практике молодые врачи, приехавшие в глубинку, обещанных денег так и не увидели.
«Кадровая ситуация в здравоохранении по-прежнему остается напряженной. По официальным данным, каждый пятый медицинский работник в стране предпенсионного возраста. В селах эти цифры значительно выше. Мы стоим на пороге кадрового коллапса, который стал следствием явной пассивности при решении задач государственной важности. Механизмы прописаны, средства должны быть выделены, но из-за нерасторопности местных исполнительных органов молодые специалисты остаются без обещанной поддержки», – констатировала Гулдара Нұрым.
В качестве примера депутат привела Северо-Казахстанскую область (СКО), которая вошла в число регионов с самым острым дефицитом врачей. Там на 10 тысяч жителей приходится всего 32,7 специалиста. При этом в СКО и Акмолинской областях выплаты молодым докторам в полном объеме вообще не осуществлялись, а в области Абай местные власти даже не потрудились принять соответствующие юридические решения.
Мажилисвумен назвала происходящее «бюрократическим сопротивлением на местах», которое обесценивает государственные решения и работает против будущего регионов.
И глава кабмина был вынужден признать наличие серьезных проблем, приведя сухие цифры статистики, — общий дефицит по стране на начало отчетного периода составлял 8216,75 штатных единиц. Из ответа Олжаса Бектенова на депутатский запрос следует, что в 2025 году во всех 17 областях Казахстана выплаты в размере 100 МЗП смогли получить всего 529 медицинских работников на общую сумму около 5 млрд тенге.
В разрезе проблемных регионов, упомянутых депутатом Гулдарой Нурым, ситуация выглядит так: в Акмолинской области из 250 прибывших врачей выплату по 8,5 млн тенге получили всего 3 (три!) человека, в области Абай из 42 врачей поддержку получили 11, в СКО – только 8 из 97. То есть подавляющее большинство молодых специалистов столкнулось с обманом со стороны местных акиматов?
Как мы видим, что в Минздраве сильно хотят сделать казахстанскую медицину современной, качественной и доступной для всех. Но желания и возможности ведомства Акмарал Альназаровой, увы, не совпадают – не всё в поликлиниках зависит от планов и стараний Минздрава. Где-то система спотыкается об отсутствие связи, где-то – о нехватку кадров, где-то – о нерасторопность или безответственность региональных властей. И получается, что теоретически Казахстан готов обеспечить каждого жителя базовым набором медуслуг, а практически все сводится к плохой исполнительской дисциплине.
