Никогда еще события глобального и объективного судьбоносного значения не прессовались бы столь плотно. Пятого мая, демонстративно перед Днем Победы, прошел первый в истории саммит Армения–Евросоюз, на нем Никол Пашинян подтвердил курс на Европу и заявил об отказе участвовать в саммите Евразийского экономического союза в Астане в конце мая – 28 и 29 числа. Он пройдёт в Астане, потому что Казахстан в этом году председательствует.
К этому же Астанинскому саммиту приурочен и государственный визит президента Российской Федерации. Для Казахстана и России событие более чем знаковое.
Однако вернемся в Ереван: там приглашенный президент Украины, не входящей ни в ЕС, ни в ЕАЭС, заявил, что парад в Москве пройдет без военной техники, и Россия боится, что украинские дроны «полетят над Красной площадью».
Официальные мероприятия и речи перемежались и неформальными знаками сближения. Так, премьер Армении и президент Франции столь трогательно держали друг друга в объятиях, что в сетях даже появился комментарий: «если после этого они не поженятся, я перестану верить в любовь».
Потом был парад Победы в Москве, без техники и без дронов, но с президентами Казахстана и Узбекистана. И сразу после этого мир с придыханием стал ждать судьбоносного визита президента Трампа к председателю Си.
Визита, несколько раз откладываемого из-за войны с Ираном, давно назревшего и… преждевременного. Преждевременного — из-за войны с Ираном. И ничего не решившего, даже без публикации полагающегося по дипломатическому протоколу хоть какого-то коммюнике. И вот это – отсутствие хоть каких-то решений, это не только из-за войны с Ираном, в которой США безнадежно увязают, но и из-за серьезнейших проблем как в самом Китае, так и в США вообще и у президента Трампа в частности.
В том-то и дело, что никогда еще события поистине глобального масштаба, стремительно запрессованные в один только месяц май, не приносили столь «никаких» результатов. Мир накануне реального раздела, а это слишком серьезно.
Мануэль с Николом, может быть, и могли бы вступить в отношения, а вот Армения с Евросоюзом — никак. Армения — это крохотная, хотя и с громадной Историей, страна, зажатая между стремящимися друг к другу Азербайджаном и Турцией. От России Армения отделена Грузией, от остального мира – той же Турцией и еще Ираном. Трудно даже вообразить более высокую степень геополитической, географической и культурной изоляции.
Турция, как известно, почти с самого начала создания Евросоюза просилась в него, ее не брали и не возьмут, шансов – ноль. Даже если сам Евросоюз сумеет сохраниться в нынешнем глобальном переделе, на что шансов тоже немного. А потому очередь Армении на вступление в ЕС за спиной у Турции – еще более нулевая.
Постсоветская Армения до последних лет жила триумфом от победоносной войны с Азербайджаном за Карабах. Ныне же, проиграв Азербайджану и потеряв Карабах, Армения находится в глубоком шоке, усугубленном смертельной обидой на не пришедшую на выручку Россию. Ждать адекватного поведения в таком состоянии не приходится, но нам, Казахстану, очень и очень важен пример как раз нынешней Армении. У нас тоже некоторые ухари агитируют за выход из ЕАЭС по причине невыгодности для Казахстана. Да, если брать по торговым балансам и по балансам взаимных инвестиций, все в пропорции примерно один к двум, не в нашу пользу.
Но вот ставить столь отчаянный эксперимент на себе: взять, да и выйти из Таможенного и Евразийского экономического союзов, не хотелось бы. Пусть уж лучше Армения потренируется. Впрочем, эксперимент на том, кого не так жалко, тоже вряд ли получится. Шок — шоком, обида — обидой, но шансов на выход Армении из ЕАЭС ненамного больше, чем на вступление в ЕС. От эмоционально шока до самоубийства все же имеется дистанция.
Теперь, о нас – Казахстане, накануне саммита высших руководителей ЕАЭС и государственного визита президента России.
Тут такая скоротечно возникшая деталь, именуемая «рутинной», но тоже геополитической значимости: объявленный на 20 мая визит президента Путина в Китай. Встреча с председателем Си подана как рутинная, в составе и без того непрерывно ведущихся контактов. Тем не менее, это личная встреча, и сразу после контактов с президентом Соединенных Штатов. Необходима, что называется, «сверка часов», причем глаза в глаза.
Какое-то коммюнике, наверное, будет, о чем-то можно будет прочитать. А в целом, какие еще вопросы обсуждались и о чем договорились, мы узнаем из последующей цепочки событий, в частности, по ходу саммита в Астане.
Вот еще что стоит подчеркнуть: мир делят между собой США, Китай и Россия, только эти президенты обязательно встречаются, даже если не всегда договариваются. Европа – та отчаянно ревнует, сейчас, — в ответ на реплику президента Путина о бывшем канцлере Шредере, как возможном переговорщике, с энтузиазмом ищет свою кандидатуру, но ей места на пути к «новой Ялте» нет. До этого ей надо пережить собственный системный кризис и глубокую трансформацию.
А вот Казахстан – он в переговорной цепочке. И не потому, что саммит ЕАЭС в Астане хронологически вписался в челночную дипломатию Вашингтон-Пекин-Москва, а в силу объективных географических и геополитических обстоятельств.
Где еще в мире, скажите пожалуйста, есть государство, непосредственно связанное не только с Россией и с Китаем, но и с США?
С Китаем и Россией, скажите вы, понятно: географические границы и экономические потоки дают жизненные соки нашей экономики, без них Казахстану не жить. Но при чем здесь заокеанские Соединенные Штаты?
А разве Шеврон на Тенгизе не есть американская концессия на нашей территории, от деятельности которой тоже решительно зависит наш бюджет, а с ним экономическая и социальная стабильность в Казахстане? Разве Карачаганак и Кашаган не есть такие же жизненно важные для экономики Казахстана американо-европейские концессии?
Разве Национальный банк Казахстана не есть орган внешнего монетарного управления, превращающий тенге в «местный доллар», лишенный кредитной и инвестиционной потенции в пользу внешнему инвестированию и кредитованию?
И разве нефтепровод КТК до порта Новороссийск не есть натуральная пуповина, протянутая через территорию России, на которую жизненно завязаны как американские добывающие концессии в Казахстане, так и сам Казахстан? А также питающаяся этой нефтью Европа.
Во всяком случае, так было в старом Казахстане, а предстоит строить новый и справедливый.
Вот видите, как плотно наше страна запрессована в идущий сейчас мировой передел, и потому у нас тоже есть свое слово и место. Главное — этим правильно воспользоваться.
