На прошедшей неделе на «нечто», именуемое «Национальный фонд Республики Казахстан», обрушились неприятности, причем с двух сторон.
С одной стороны, шуму наделала Высшая аудиторская палата, проведшая заседание Комиссии по мониторингу за расходованием средств Нацфонда, вскрывшей массу недостатков. Финансировались не готовые, — не имеющие даже проектной документации и земельных участков проекты, вместо стратегических приоритетов национального значения деньги уходили на сельское благоустройство, малые социальные объекты. Средства выделялись на числящиеся завершенными проекты, в объемах выше фактической потребности, перебрасывались с одних объектов на другие – из села в город.
Там же прозвучало, что Национальный фонд – это «нечто». Начиная с того, что государственный Национальный фонд – есть, а государственного органа, обеспечивающего его функционирование и отвечающего за результат – нет. Даже юридического лица – и того нет. Функции распределены между министерствами национальной экономики и финансов, а также Нацбанком, и с кого тогда спрашивать?
С другой стороны, дров в костер подбросили соцсети. Один блогер, хорошо разбирающийся в нефтяных делах, забил тревогу: из Нацфонда «пропало» сразу 2,3 триллиона тенге! В смысле, слишком маленькие поступления в минфиновском отчете за март. Минфин же вместо объяснения убрал отчет, что дало повод блогеру заподозрить крупный инвестиционный убыток за прошлый год. Потом отчет появился, уже с «пропавшими» 2,3 трлн, то есть «ложечки нашлись, но осадок – остался». «Осадок» в виде вопроса: так с прибылью или с убытками Национального фонда завершился 2025 год?
И еще одно обвинительное лыко в критическую строку от того же блогера: часть поступлений от нефтяного сектора, в частности, экспортную таможенную пошлину, правительство направляет не в Национальный фонд, а прямиком в бюджет. То есть, деньги идут не в накопления для будущих поколений, а элементарно проедаются в текущем режиме.
Само собой, все дружно: члены ВАП, нефте- и прочие блогеры, а также все неравнодушные журналисты, все как один переживают за сохранность нашего Национального фонда – главного национального достояния Казахстана. Еще бы, ведь это поистине «Фонд будущего», официальными целями которого еще при создании провозглашено не только «накопление финансовых средств для будущих поколений», но ещё и «обеспечение стабильного социального экономического развития страны», «снижение зависимости экономики от воздействия неблагоприятных внешних факторов» и «снижение зависимости республиканского и местных бюджетов от конъюнктуры мировых цен».
Одним словом, Национальный фонд – это наше все: и самая главная опора на настоящее, и самая вдохновляющая надежда на будущее. Но давайте рискнем и спросим: а что это за неприкосновенные ценности, которые облагодетельствуют будущие поколения, копятся в Национальном фонде?
А в нем копятся иностранные долговые обязательства. Которые Минфин приобретает в обмен на живой валютный кэш, получаемый за счет взносов в Национальный фонд иностранных концессионеров. Другими словами, Казахстан отпускает главное богатство принадлежащих народу недр – нефть, фактически — в долг. Вернее, так: добываемая иностранными добытчиками нефть вывозится из Казахстана, мало того, что не по мировым, а по промежуточным, трансфертным ценам, и мало того, что продается не за национальную валюту, а за валюту тех самых иностранных концессионеров, так еще и капающая в государственную казну доля малая возвращается туда же – за границу, в обмен на иностранные долги.
Вам это ничего не напоминает? Во Вторую мировую, помнится, на островах в Тихом океане американцы, выстраивающие там свои базы-аэродромы против Японии, дополнительно сбрасывали на парашютах прямо на аборигенов тюки с разными вкусностями и полезными вещами. А когда аэродромы опустели, туземцы выстроили из листьев и палок копии самолетов, — чтобы «небожители» продолжили посылать им сверху привычное довольствие. Это стало называться карго-культом, но на тех островах не было ни Конституции, ни даже начальной школы. Тогда как у нас высокие руководители с очень несредним образованием уверяют нас, что чем больше и дольше копить долгов в Национальном фонде, тем больше счастья будет нашим детям. И, похоже, сами в это верят.
Кстати, насчет сохранности: вот официальная статистика от Минфина. Средняя доходность в годовом выражении по последние 18 лет: в 2022 году доходность составила 2,6%, в 2023 году 3,03% и в 2024 году (за 2025 данных пока нет) 2,97%. Не находите, что фактическая инфляция самого доллара за это время сильно выше?
Или вот конкретно по годам: в 2022 году доходность составила 10,35%, но – с минусом! Не в первый раз из Нацфонда куда-то «теряются» триллионы. В 2023 году доходность составила 11,23%, и в 2024 году — 7,59%. Может быть, и неплохо, но сколько теряет сам доллар? И, главное, какая может быть надежда на долгосрочную сохранность долларовых «ценных бумаг» в наше-то волатильное время?
И в целом, если отвлечься от карго-культа и посмотреть на Национальный фонд трезвыми глазами. Взносы в него, под какими бы конфиденциальными контрактами и СРП-соглашениями о разделе продукции они не прятались, это не что иное как государственные налоги. Которым по национальному законодательству надлежит поступать в бюджет. Где и расходоваться по назначению и под бдительным надзором ВАП.
Собственно, в описании Национального фонда так прямо и говорится: он есть часть государственной казны. А потому это не имеющее юридического лица, но зато имеющее несколько пользователей «нечто», должно стать частью государственного бюджета. Например, валютной его частью, планируемой, утверждаемой и исполняемой в порядке общего бюджетного процесса. И используемой как раз на развитие, не откладываемое на некие «будущие поколения». Плюс утверждаемая не расходуемая резервно-стабилизационная часть.
Как это сделать? ВАП не осмелился, а мы рискнем: кроме министерства национальной экономики, Минфина и Нацбанка, к Национальному фонду имеет отношение и Президент. Фактически, он в нем главный – так было устроено в старом Казахстане, и пора бы такую схему переделывать в новую и справедливую.
В заключении процитируем сами себя:
«Национальный фонд – это устройство по выводу из страны даже той небольшой доли, которая набегает нам от иностранных концессионеров, в обмен на накопление тех долговых обязательств, которые, может быть, наши будущие поколения смогут предъявить детям-внукам-правнукам нынешних концессионеров. И которые те, в нынешнем-то бурно меняющемся мире, нам наверняка «простят».
Сказано было в самом начале года, пора бы и соскакивать с карго-культа.
