Следующим после Референдума важным политическим событием в Казахстане и, возможно, не единственным, станут выборы в Курултай. Где-нибудь, с учетом сроков принятия необходимых законов и подготовки к выборам, в конце лета — начале осени. Туда же, само собой, вписываются и избирательные компании в областные, городские и районные маслихаты. Возможно, что-то электоральное нас ожидает и на президентском уровне. Здесь возможны варианты, но зато без вариантов будет тот общий фон, на котором будут идти любые выборы и который во-многом определит их результаты. Этот фон — рост цен, а, точнее, рост стоимости жизни, опережающий доходы казахстанцев.
Недаром еще до принятия Конституции президент поставил перед правительством и Национальным банком задачу «увязать экономический рост с повышением доходов и качества жизни граждан».
Сейчас, в конце марта, это особо актуально, ведь первым кварталом заканчивается мораторий на повышение тарифов на электроэнергию и коммунальные услуги. И они, в рамках политики «тариф в обмен на инвестиции», опять станут мультипликатором роста стоимости всего на рынке.
В самом деле: куда правительству деваться, если по Национальному Инфраструктурному плану до 2029 года в энергетику и ЖКХ предстоит вложить 19,7 трлн тенге, возвращаемых через тариф, и еще 13,6 триллионов по Национальному проекту модернизации электроэнергетического и коммунального секторов. Итого по 8 трлн тенге в среднем за оставшиеся годы, при нынешней годовой емкости рынка услуг электроснабжения и ЖКХ – 2,7 трлн тенге. Итого, с учетом коммерческого процента, набегает чуть ли не пятикратное повышение тарифов, что, конечно, нереально. Выбор здесь между недопустимым, — не обновлять и не расширять энергетическое и коммунальное хозяйство, и невозможным – подвергнуть экономическую и социальную ситуацию в стране тарифному шоку.
Зададимся крайне наивными вопросами: а почему нельзя элементарно профинансировать все необходимое для энергетики и «коммуналки», не прибегая к коммерческим, да еще и иностранным заимствованиям? И почему непременно надо вытаскивать все вложенное обратно через тариф? Неужели наша электроэнергетика и ЖКХ только для того и существуют, чтобы на них делали свои прибыли зарубежные банки и финансовые спекулянты, — за счет казахстанских потребителей и за счет общего разгона цен на казахстанском рынке?
Почему бы непосредственно Национальному банку элементарно не прокредитовать все запланированные объемы проектных и строительно-монтажных работ, а также производства необходимого оборудования и комплектующих на казахстанских предприятиях? Ведь эти деньги пойдут на вновь создаваемые материальные объемы и никакой инфляции не вызовут, — так написано в учебниках «экономикс». А по окончанию инвестиционного цикла элементарно вернуть даже не весь кредит, а некую его «избыточную» часть, для поддержания стабильности цен.
В конце концов, если Национальный банк по самой сути своей есть не что иное, как национальный монетарный регулятор, к тому же отвечающий, по закону о нем, за стабильность цен, — ему и карты в руки: пусть обеспечит денежное наполнение инвестиционного цикла модернизации электроэнергетики, без необходимости повышения тарифов и без создания инфляционного «навеса» на остальном казахстанском рынке.
К примеру, пусть кредит будет выдан на десять лет и, допустим, под целых пятьдесят процентов годовых, только… с минусом. То есть, большая часть станет невозвратной и пойдет на расширение оборота продукции, а из цикла будет выведен только инфляционный избыток.
Получится такой подлинно национальный, частично возвратный и взаимовыгодный кредит: государство за свои деньги получает обновление и развитие энергетической и коммунальной инфраструктуры, потребители – стабильный тариф, а вся национальная экономика – тарифные ценовые «якоря».
Правда, при таком национальном инвестировании без гешефта остаются наши собственные и международные финансовые спекулянты, но ведь не на их интерес (хотелось бы надеяться) работают правительство и Национальный банк Казахстана?
Разумеется, на такие наши детские вопросы знатоки казахстанского банковского рынка со взрослым видом уверенно растолкуют: Национальный банк Казахстана кредитованием национальной экономики принципиально не занимается. Он даже казахстанские банки второго уровня не кредитует, — наоборот, выступает перед ними крупнейшим национальным Заемщиком.
Это все прямо против шерсти учебников «экономикс», но таков уж наш Национальный банк.
Однако, есть в науке макроэкономике один такой принцип, который даже наш Национальный банк не в силах переиначить. Вот он: монетарный фактор в национальной экономике, — ее денежное наполнение обеспечивается исключительно в рамках банковской системы. Никакое правительство, ни какие экономические субъекты даже в принципе не могут повлиять на такие монетарные параментры, как М1 – денежная база, иначе говоря – деньги в самом Национальном банке и денежная масса М2 – деньги во всей банковской системе.
Правительство через налоговую и бюджетную системы может удачно или неудачно перераспределять уже имеющиеся в экономике деньги, через тарифную политику — разгонять или придерживать цены, но влиять на монетарные параметры – не может. Только Национальный банк и только регулируемые им банки второго уровня могут сжимать-разжимать денежное обеспечение экономики. Ну, а то, что превышение денежной массы над массой товаров-услуг на рынке и порождает рост цен-инфляцию, это известно даже без учебников «экономикс».
Поэтому напомним: за прошлый 2025 год денежная масса М2 выросла на 14,3%. Тогда как экономика выросла на 6,5%, а инфляция составила 12,3%. Получается, инфляция, почти целиком, монетарная. Спасибо Нацбанку.
Смотрим готовую статистику за январь-февраль: рост ВВП – всего 0,2%, инфляция в пересчете на год — 11,7%, тогда как рост денежной массы с начала года (с 39,25 трлн до 43,77 трлн тенге) — 11,5%. Прямо-таки денежный локомотив для ускорения цен.
Как это соотносится с уровнем жизни казахстанцев, мы бы и рады сообщить, да статистика странным образом запаздывает. Еще не опубликованы даже данные по заработной плате за 4 квартал прошлого года. Да и реальные доходы казахстанцев хотя бы за январь, которым тоже давно пора появиться, отсутствуют.
Получается, и в этом году именно Национальный банк, разгоняя количество денег в банковской системе, разгоняет рост цен. И даже в гордом одиночестве, поскольку рычаг «тариф в обмен на инвестиции» правительство пока держит в нейтральном положении.
В заключение важная ремарка: монетарный переизбыток, создающий сверхприбыли участникам, имеется отнюдь не во всей экономике, а исключительно в банковской системе и на финансовом рынке. Сама по себе экономика как раз испытывает острый денежный голод, усугубляемый ростом цен, а казахстанцы – нехватку средств на самое необходимое.
Каким образом казахстанские банкиры и финансисты во главе с Национальным банком создают сами для себя спекулятивный «навес», проливающийся инфляцией на реальный рынок, мы объяснять не станем, все написано в учебниках «экономикс». Подсказку можно найти и у нас.
А вот Комитету по денежно-кредитной политике Национального банка стоило бы заняться расследованием: каковы основные формирующие инфляцию факторы, и кто должен ответить за непрерывный рост цен в Казахстане. И тогда следствие быстро вышло бы на само себя.
