За 2026-2028 годы, как считает вице-премьер – министр национальной экономики Серик Жумангарин, на эти деньги даже сельские жители получат комфортную жизнь, не выезжая из своего аула. И вообще в правительстве возлагают большие планы на последнюю Концепцию регионального развития Казахстана до 2030 года. В левобережной Астане серьезно считают основной проблемой умирающих сел только деньги. Но не учитывают опыт прошлых лет – несколько госпрограмм развития сельских территорий, также добротно обеспеченные финансами, не дали практического эффекта. Миграция из сел в города закольцевала негативную тенденцию «меньше населения – меньше денег – меньше инфраструктуры – меньше бизнеса – меньше работы – меньше населения».
КЛИМАТ И ГЕОГРАФИЯ – НЕ В УЧЕТЕ
Ситуация с реализацией свежего программного документа по региональному развитию, принятого всего-то в августе 2025-го, уже на самом старте вызывает вопросы. Группа мажилисменов объехала депрессивные регионы и пришла к выводу, что Система региональных стандартов (СРС), ставшая мерилом для ликвидации диспропорций в зависимости от расположения областей, все равно имеет недостатки.
«Климатические и географические факторы диктуют в ряде регионов Казахстана особые принципы расселения. Так в районах сухой степи, полупустыни и пустыни население привязано к водным источникам, преобладают небольшие населенные пункты, удаленные друг от друга на значительные расстояния, характерна слабая инфраструктура и транспортная сеть. Такая же ситуация в горных районах. Здесь нет ни географических, ни экономических оснований для возникновения крупных населенных пунктов, но даже небольшие села часто являются экономическими центрами огромных территорий», — обратились депутаты по итогам своих поездок к вице-премьеру Жумангарину.
Они указали, что для северных и восточных регионов Казахстана характерна сильная зависимость инфраструктуры от сезонного фактора, что там преобладают небольшие и средние населенные пункты с населением в 500 человек, которые по региональным меркам считаются крупными и даже перспективными. Но в силу географических факторов они зимой, например, оказываются буквально отрезанными от цивилизации на несколько недель. И сравнили эту историю с югом страны, где совсем другая демографическая и климатическая история на селе. Но государство помощь на местах продолжает считать по душам, в отрыве от исторической специфики сел: больше жителей – будут и школа, и водопровод.
«Мы видим постоянную тенденцию сокращения сети школ и дошкольных учреждений, усиливающую миграционные настроения населения. С 2004 по 2024 год только в Костанайской области исчезло 274 аула. В 2025 году, к сожалению, эта тенденция сохранилась», — констатировали мажилисмены.
Они поставили перед кабмином довольно серьезный вопрос о статусе поселков, находящихся по факту в десятках километров от городов, но юридически подчиняющихся городским администрациям. И вот такие «городские сельчане», например, рудненские качарцы (45 километров до города), темиртауские актаусцы (удаленность 20 километров), степногорские бестобинцы (80 километров от центра) де факто вообще не ощущают на себе никаких преимуществ статуса горожан и при этом лишены сельских льгот.
Депутаты считают, и мы с ними согласны, что единые минимальные стандарты качества жизни – доступ к образованию, здравоохранению, инфраструктуре – для всех регионов должны учитывать не банальное количество жителей населенного пункта, а исторические, климатические и географические особенности сел, чтобы остановить их деградацию и вымирание.
АКИМАМ – ДЕНЬГИ, РЕГИОНАМ – ОБЕЩАНИЯ
Между прочим, в Казахстане есть идеальный пример того, как удаленный населенный пункт благодаря крепкому хозяйственнику может не только не умереть, но и вырасти в 2 раза, ликвидировать на своей территории безработицу и обеспечить сельчан всеми благами цивилизации – Родина в Акмолинской области. Иван Сауэр, главный работодатель всех родинцев, в своих интервью не раз говорил о том, что инвестиции в населенный пункт ежегодно составляют порядка 1 млрд тенге при бюджете в несколько десятков миллионов. И успешность этого проекта, который вырос с 800 жителей в 1989 году до 1800 в 2025-м, вовсе не в деньгах, а в их эффективных тратах. В Родине люди хотят жить, потому что обеспечены базовыми условиями – жильем, работой и перспективами.
Но не всем сельским жителям Казахстана так повезло, поэтому без явного прорыва за последние 20 лет были реализованы несколько программ регионального развития.
Например, с Госпрограммы развития сельских территорий на 2004-2010 годы началось массовое исчезновение малых сел в стране, потому что началась оптимизация и их укрупнение. Проект «Ауыл — ел бесігі», реализующийся с 2019 года, фокусировался на опорных селах, вынося по факту смертный приговор «неперспективным» малым аулам. Их перспективность также оценивалась подушевым способом. Программа развития регионов до 2020 года обещала остановить миграцию сельчан в города, но привела к рекордному росту населения Алматы и Астаны при запустении севера.
Что, собственно, такого обещано в свежем программном документе 2025 года, кроме 9 трлн тенге трансфертов общего характера с 2026-го по 2028-й?
«Приоритетной задачей является обеспечение базового уровня качества государственных услуг и благ для населения, независимо от места их проживания. В настоящее время одним из инструментов обеспечения мер по сокращению межрегиональных дисбалансов является внедрение СРС», — ответил депутатам Серик Жумангарин.
И подтвердил, что ориентирами являются тип населенного пункта и численность его населения. И что затраты спрогнозированы путем перераспределения «в пользу регионов, отстающих по уровню обеспеченности базовой инфраструктурной, с учетом результатов ежегодного мониторинга СРС», но без всякой приоритезации по регионам.
Самое интересное – все полномочия определять, кому и сколько денег из этих триллионов положено, будут акимы регионов.
«В этой связи, данное положение позволяет местным исполнительным органам формировать перечень бюджетных инвестиционных проектов для финансирования отдельных населенных пунктов, учитывая их географическую и климатическую специфику», — сообщил вице-премьер депутатам.
Наконец, насчет изменения статуса городских поселков, Серик Жумангарин сказал, что такой вопрос сейчас прорабатывается с изучением динамики численности населения, удаленности от городов, оценки по видам деятельности и учетом мнения самого населения о возможном изменении статуса.
НОВЫЕ СТАРЫЕ ГРАБЛИ
От этого ответа осталось послевкусие непонимания, а в МНЭ точно знают подлинную картину жизни казахстанских сел и причины их вымирания? Вот депутаты там побывали, поэтому и написали, что увидели и узнали. А вице-премьер как будто просто подписал итоговый ответ, подготовленный ему подчиненными.
Потому что новая Концепция вообще не меняет принцип распределения бюджетов на поддержание жизни в малых населенных пунктах, не вводит отдельный режим для депрессивных территорий, а попросту перекладывает ответственность на местные акиматы. Впрочем, и в былые времена было так же. Итог очевиден.
В сельской местности уже прочно сформировалась отрицательная демографическая инерция как раз по той причине, что подушевой подход с ликвидацией школ и устареванием оставшегося населения не работает. Акимам, которым разруха в региональных городах создает не меньше проблем, проще оставить умирающие населенные пункты до разрешения ситуации естественным путем, чем ломать голову, как приманить бизнес туда, где ему вообще нечего ловить. Увы, но новый подход правительства к развитию регионов также представляет собой политику смягчения последствий, нежели возрождения территорий.
За последние 10 лет на развитие сельских территорий и инфраструктуры было направлено более 2 трлн тенге только по линии профильных программ. Сюда не входят дороги и частные инвестиции. А коэффициент полезного действия стремится к нулю, иначе об успехе непременно доложили бы на каком-нибудь совещании в правительстве. И вот получается, что с учетом всех ошибок прошлых лет и неэффективных трат теперь уже нынешнее правительство проводит косметический ремонт в доме, идущем под снос.
