«Увязать экономический рост с повышением доходов и улучшением качества жизни граждан» — такую задачу в преддверие Референдума поставил перед правительством и Национальным банком президент Токаев.
«Нужна модель устойчивого роста, в которой государство четко определяет стратегический вектор развития рыночной экономики, направляет имеющиеся финансовые ресурсы в ключевые сферы, обеспечивающие качественный рост экономики.
Предстоит большая работа по перезагрузке экономической и финансовой политики.
Первое: снижение инфляции до разумного и рационального уровня, без резких скачков. Причины высокого уровня инфляции нам понятны. Теперь нужно решить эту проблему, но без ущерба развитию страны. Однако мнения по этому вопросу расходятся.
Ставлю задачу перед Правительством и Нацбанком совместно разработать пошаговый алгоритм действий. В этой критически важной работе должны принять участие все ведомства и экспертное сообщество.
Повторяю: требуется срочно переломить неблагоприятную ситуацию, принять конкретные меры для снижения инфляции в течение трех лет. Попытки заболтать проблему обсуждениями, разработкой ненужных «дорожных карт» будут расцениваться как уход от ответственности. Предупреждаю заранее: в подобных случаях будут приниматься строгие меры воздействия.
В качестве результата будут признаны только конкретные показатели, ведущие к росту реальных доходов населения».
Редакции «Евразия-24» тоже понятны причины инфляции.
Нацбанк – источник инфляции
Вот, смотрите: денежная база (это те деньги, которые на счетах самого Национального банка) с начала по конец 2025 года выросла с 14012 до 15273 млрд тенге, прирост на 9%. Зато денежная масса М2 (это деньги Нацбанка вместе с деньгами коммерческих банков) с 38 325 млрд тенге выросла до 43 816 млрд, прирост на 14,3%. Тогда как экономика (это, будем считать, стоимость всех товаров-услуг на рынке) выросла на 6,5%. Инфляция, кстати сказать, в 2025 году — 12,3%.
Все понятно? Если реальный рынок вырос на 6,5%, а денежная масса на 14,3%, то именно монетарная составляющая заведомо лидирующая. Между тем, — и это известно даже начинающим курс «макроэкономикс», изменение денежных агрегатов возможно исключительно только в рамках банковской деятельности. Либо действиями главного банка в данной экономике, либо действиями курируемых им банков второго уровня.
И потому все вопросы по росту цен в Казахстане – к Национальному банку.
Инвестиции в обмен на рост цен
Но есть вопросы и к правительству. И главный из них –«тариф в обмен на инвестиции». Или, в контексте поставленной президентом задачи – рост цен в обмен на модернизацию энергетики и ЖКХ.
Смотрите:
Национальный инфраструктурный план до 2029 года: 36,6 трлн тенге коммерческих инвестиций, и 3,5 трлн тенге бюджетной компенсации их стоимости.
Национальный проект МЭКС (модернизации энергетического и коммунального секторов): 13 трлн тенге коммерческих инвестиций, и 1,3 трлн бюджетной компенсации.
Итого возвращаемых через тариф коммерческих вложений до 2029 года включительно 32,3 трлн тенге, или примерно по 8 трлн тенге ежегодно. Примерно в таком же годовом темпе их и придется отдавать где-то после 2030 года, когда настанет срок расчетов по таким возвратным инвестициям.
Сравним с нынешними годовыми объемами рынка услуг электроснабжения и ЖКХ: валовая добавленная стоимость по строчкам «снабжение электроэнергией и горячей водой» — 2380 млрд тенге, «водоснабжение и водоотведение» — 347 млрд, всего — 2727 млрд тенге, 2,7 трлн.
Не хотим никого пугать, но запланированных инвестиций на год приходится в три раза больше объемов нынешнего рынка. То есть, четыре тарифных номинала против нынешнего их уровня, плюс стоимость заемного инвестирования сверху.
Итого, если пытаться обеспечивать выполнение планов модернизации энергетики и ЖКХ в рамках правительственной политики «тариф в обмен на инвестиции», и если правительство, — после референдума и окончания моратория на повышение тарифов, рискнет индексировать их не по инфляции, а поднять все разом, допустим, сразу на 50%, удастся собрать дополнительно порядка 1,3 трлн тенге, что все равно сильно меньше необходимого. Рассуждение, впрочем, чисто теоретическое, поскольку ни на какие 50% тарифного роста правительство никогда не решится. Более того, остается под вопросом решимость Регулятора повышать тарифы хотя бы для компенсации реальной инфляции.
Бюджет – не помощник
Может быть, удастся найти финансирование через бюджет? Пожалуйста: республиканский бюджет 2026 года: 95,2 млрд тенге по строчке «жилищно-коммунальное хозяйство» и 128 млрд тенге по строчке «топливно-энергетический комплекс». Побольше заложено в местных бюджетах, во всей их совокупности: целых 1880 млрд на ЖКХ и еще 208 млрд на ТЭК.
В сумме получается 2,31 трлн тенге, и это достаточно большие деньги, — соизмеримые со всей уже приведенной нами тарифной выручкой в 2,73 трлн тенге. Однако, это отнюдь не деньги, выделенные на модернизацию, это все подробно расписанные по строчкам затраты государственных органов на текущее функционирование энергетики и ЖКХ, и пожелаем ответственным за бюджеты успехов в сборе средств и их должном использовании.
Денег – более чем
Суть же Национального инфраструктурного плана и Национального проекта МЭКС – это именно возвратные инвестиции. И здесь на первый план выходит Финансовый оператор – НУХ «Байтерек» с Банком развития Казахстана и другими дочками. Какие-то наиболее важные объекты «Байтерек» профинансирует непосредственно, а для остальной массы ссудит деньги местным исполнительным органам, — в обмен на их долговые облигации.
Расчет по этим долгам местных властей, — за счет их бюджетов, настанет тоже через сколько-то лет, об этом пока, допустим, можно не думать.
Но сам то «Байтерек» — где он возьмет те самые 33,2 триллиона тенге, которые запланированы инвестированием до 2029 года?
В самом Казахстане денег для коммерческих инвестиций, пожалуйста: более чем достаточно! В одном только ЕНПФ собрано уже 25,3 триллионов. Еще источник: одних только депозитов частных лиц в банках на начало 2026 года — 28,1 трлн тенге. Третий источник: у банков второго уровня еще от 3 до 5 триллионов тенге свободных активов, которые им девать настолько некуда, что самому Национальному банку, вместо роли кредитора первой инстанции, приходится выступать крупнейшем… заемщиком у банков второго уровня. Для этого выпускаются долговые ноты Нацбанка и проводятся тендеры на привлечение на счета Национального банка депозитов на коммерческой основе.
Причем доходность по таким своим заимствованиям Национальный банк обеспечивает с помощью банальной денежной эмиссии – в пользу коммерческих банков.
Суммируем наши подсчеты: собственных, — в национальной валюте тенге, средств для столь неотложного инвестирования электроэнергетики и ЖКХ – не просто достаточно, их по крайней мере в два раза больше необходимых 32,4 триллиона тенге.
Отравленный колодец
Однако, вся эта двукратно превышающая инвестиционную потребность реального сектора финансовая масса отравлена завышенной, под завышенную базовую ставку Национального банка, стоимостью.
Кредит на модернизации энергетики от банков второго уровня – пожалуйста, в любом необходимом объеме, но по стоимости «от 20 процентов». Использовать для инвестирования активы ЕНПФ – тоже пожалуйста, но по ставке «от 16 процентов».
Да, Инфраструктурный план и Нацпроект МЭКС предусматривают бюджетные компенсации стоимости таких кредитов, но не более 10%. Если бюджеты смогут найти хотя бы такие средства. Все равно остаются 6-12 процентов ежегодных коммерческих накруток на возвращаемые через тариф заемные инвестиции. А это, несложно подсчитать, при десятилетнем, например, кредите, равносильно повышению тарифа еще на пятьдесят, а то и все сто процентов относительно тела долга.
Несложно опять-таки прикинуть: если обеспечивать ежегодное финансирование… нет, не всего заложенного в Инфраструктурный план и Национальный проект объема инвестиций, а хотя бы, допустим, четверть от необходимого, и обеспечивать за счет средств казахстанских банков и казахстанского финансового рынка, то будем иметь необходимость удвоения-утроения, как минимум, тарифов сразу после наступления сроков обслуживания кредитов и сроков возврата средств ЕНПФ.
И при этом весь вытягиваемый через тарифы «инвестиционный» доход пойдет на еще большее раздувание накопительного пузыря ЕНПФ и появление у коммерческих банков еще больше «свободных» активов, которые опять будет «стерилизовать» Национальный банк, обеспечивая таким своим «заемщикам» новые незаработанные сверхдоходы, а реальному рынку – новый виток инфляции.
Заграница нам «поможет»
Казалось бы, единственным выходом в такой ситуации становится привлечение внешнего финансирования. Благо, Европейский банк реконструкции и развития, аналогичный Азиатский, Евразийский банки и другие финансовые институты предлагают относительно дешевые, под 5-6 процентов, и длинные, до 25 лет, кредиты. Да, это связанные и обусловленные кредиты, под угольную энергетику, их не получить в принципе, свободы выбора оборудования и подрядчики тоже не предусмотрено. Но коль скоро ставка на такие заимствования уже сделана, стоит прикинуть, в какие же тарифы это обойдется.
А обойдется ровно в то же удвоение-утроение тарифов сразу после прихода сроков расчетов по таким дешевым иностранным заимствованиям.
Здесь надо уяснить вот что: электроэнергетики и ЖКХ – сугубо внутренние отрасли, практически вся выручка от реализации электроэнергии, тем более услуг ЖКХ – в тенге. А национальная валюта у нас – «плавающая». Национальный банк, отказываясь предсказать курс тенге хотя бы на следующий месяц, неуклонно, из года в год, обеспечивает падение курсовой стоимости темпом 7-8 процентов, а в иные годы (вспомним 2015-й) и вдвое.
Прибавим девальвацию национальной валюты к стоимости зарубежного кредитования, — получим ровно тот же, что и при внутреннем коммерческом кредитовании, запирающий процент.
Не надо нас пугать!
Читатель скажет: «Евразия24», пугая нас двойными-тройными тарифами, оперирует неверифицируемыми данными, все какие-то оценочные прикидки, а почему бы не опереться на более достоверные расчеты, или хотя бы заложенные в Инфраструктурный план и Национальный проект МЭКС цифры?
Но в том-то и дело, что официальных цифр – нет. Есть данные по объемам необходимых инвестиций по направлениям затрат и по регионам, есть разбивки по годам, а тарифов – нет принципиально. Ни в одном документе правительственного уровня, уровня Минэнерго, Министерства национальной экономики и Министерства промышленности и строительства, отвечающих за модернизацию — нет ничего. Хотя формула «тариф в обмен на инвестиции» попросту не может быть использована, если в ней нет основополагающего тарифного итога.
И даже Финансовый оператор – холдинг «Байтерек», у которого никакие планы или конкретные действия вне знания конечного тарифа заведомо либо бесполезны, либо вредоносны, хранит тарифную тайну, как высший государственный секрет.
Вернее, так: секрет этот остается таковым и для самого правительства. Авторы Инфраструктурного плана и Национального проекта вполне отдают себе отчет, что даже самая грубая оценка результирующих тарифов надежно запирает всю модернизацию и развитие электроэнергетики в первые же два-три года от начала реализации формулы «тариф в обмен на инвестиции». А потому, справедливо полагая, что отвечать за содеянное придется уже другому правительству, предпочитают вообще «не знать» уровень грядущих тарифов.
А что если …
Что, если взносы в ЕНПФ направлять не на очередное раздутие накопительного пузыря, а на инвестирование энергетики и ЖКХ?
Смотрите: за 2025 год обязательных взносов в ЕНПФ поступило – 2674 млрд тенге. А выплаты из ЕНПФ по возрасту и по инвалидности в том же году — 257 млрд тенге. Плюс переводы в страховые организации, итого на пенсионное обеспечение пришлось, максимум, 684 млрд тенге.
Получается, два с лишним триллиона тенге ежегодно — это чистый инвестиционный инфраструктурный потенциал, только успевай осваивать! Особенно если прекратить вытаскивание денег на жилье и якобы лечение.
А что касается обязательств ЕНПФ перед вкладчиками: наложим фактические выплаты на емкость рынка электроэнергии и ЖКХ: 684/2727=0,25=25%.
То есть, стоит поднять уровень тарифов всего на четверть, причем однократно, и перед энергетикой и ЖКХ на годы и годы вперед открывается неограниченная возможность внутреннего подлинно национального, народного инвестирования.
Перспектива, воистину, захватывающая: пенсионные накопления – самые «длинные» и дешевые деньги на свете. Человек платит взносы всю свою трудовую жизнь, считай полвека, а государство — тарифный Регулятор, возвращает ему накопленное с сохранением покупательной стоимости и с разумной, допустим, два процента годовых, прибылью. Которая за такой срок приумножает накопления надежнее и выгоднее, чем в любом банке.
При этом надбавка всего в одну четверть тарифа в пользу пенсионеров – она сохраняется навсегда. Тарифы в 2035 году тоже надо будет повышать только на 25%. Более того, давайте сделаем надбавку, допустим, 50% — и это будет достойная и стимулирующая накопительная компонента к солидарной пенсионной основе.
В такой схеме, получается, пенсии своим гражданам выплачивает не государство и не через бюджет и налоги на работающих, а сама национальная экономика: граждане и производственные комплексы – потребители услуг инфраструктуры.
Здесь и у самих граждан появляется прямой интерес к дополнению обязательных пенсионных взносов добровольными. Всякую свободную денежку станет выгоднее хранить не на банковском депозите, а в пенсионном фонде. А если при этом вкладчики смогут получать, в случае необходимости, и кредит на улучшение жилищных условий, лечение и образование, под залог их же накоплений …
Впрочем, мы размечтались.
Попробуем подвести итоги:
А) Политика «тариф в обмен на инвестиции», тем более внешние коммерческие инвестиции, к которым уже активно прибегает правительство, гарантированно ведет к тарифному «заклиниванию» электроэнергетической и коммунальной отрасли на уровне 2030 года и далее. Но до этого тарифный рост выступит основным катализатором общего роста цен в Казахстане и падения благосостояния населения;
Б) Пока что единственным надежным блокиратором ценовой эскалации со стороны энергетики и ЖКХ выступает их неготовность. В стране попросту нет проектной, строительно-монтажной, промышленной и организационной инфраструктуры для реальной модернизации электроэнергетического и жилищно-коммунального секторов. Записанные в Инфраструктурном плане и Национальном проекте МЭКС объемы – исключительно оценочные. В большинстве городов нет даже элементарного – генеральных планов и планов электро-тепло-водоснабжения. А в Казахстане нет даже основополагающего Генерального плана развитие генерирующих и сетевых мощностей. Соответственно, пока освоение средств по проектам модернизации составляет небольшие проценты от заложенных объемов, это и «спасает».
В) Воистину прав президент: нужна модель устойчивого роста, нужна перезагрузка экономической и финансовой политики и нужен пошаговый план.
