Обсуждение конституционных изменений в Республике Казахстан неизбежно затрагивает вопросы перераспределения полномочий между органами государственной власти. Однако фокус исключительно на формальных институтах и процедурах не позволяет ответить на главный вопрос — почему при наличии всех ключевых органов власти экономика не обеспечивает устойчивого роста и повышения уровня жизни?
Для корректного анализа необходимо рассматривать Конституцию не как набор норм, а как отражение экономической модели, под которую она была выстроена.
Международная практика президентских и смешанных форм правления исходит из принципа функционального разграничения: стратегическое руководство сосредоточено у главы государства, исполнительная власть отвечает за реализацию политики, а представительный орган выполняет функцию публичной оценки и завершения цикла ответственности.
Институциональные предпосылки действующей модели
Действующая архитектура государственной власти формировалась в условиях рентно-экспортной модели экономики, высокой зависимости от внешних рынков и необходимости централизованного принятия решений. В этих условиях ключевой задачей системы было не формирование сложных механизмов ответственности, а обеспечение концентрации полномочий, управляемости потоков и устойчивости принятия решений на высшем уровне.
Экономическая модель, ориентированная на экспорт сырья и вывоз ренты, не требовала развитого внутреннего экономического контура и, соответственно, не нуждалась в институционализации публичной оценки социально-экономических результатов. Основные источники доходов находились вне внутреннего рынка, а благосостояние населения зависело не столько от производительности и предпринимательской активности, сколько от перераспределения внешних поступлений.
В этой логике:
- стратегические решения концентрировались на высшем уровне;
- реализация делегировалась исполнительной власти;
- ключевые макроэкономические параметры — денежно-кредитная политика, валютный режим, условия финансирования — выводились за пределы политического цикла ответственности под предлогом институциональной независимости;
- парламентская роль ограничивалась легитимацией решений, а не завершением цикла ответственности.
Данная конструкция была функционально адекватна рентно-экспортной модели и периоду высокой централизации власти. Она не являлась ошибкой проектирования — напротив, она обеспечивала управляемость системы при минимальной институциональной обратной связи.
Подобная институциональная конфигурация характерна для государств с рентной или экспортно-сырьевой экономикой, где устойчивость системы обеспечивается концентрацией решений, а не механизмами публичной оценки социально-экономических результатов.
Однако по мере исчерпания возможностей рентной модели, роста внутренних социально-экономических ожиданий и усиления роли внутреннего рынка прежняя архитектура утратила способность производить результат. Экономика стала требовать не концентрации решений, а согласованности ответственности, тогда как институты остались настроенными на иную логику.
В этих условиях проблема заключается не в неэффективности отдельных органов власти, а в том, что Конституция больше не замыкает экономический цикл ответственности, сохраняя институциональный дизайн, ориентированный на прошлую модель развития.
Именно в этом контексте следует рассматривать формулу
«сильный Президент — влиятельный Парламент — подотчётное Правительство» —
не как политический лозунг, а как попытку адаптировать государственную систему к изменившейся экономической реальности.
Триада власти: что она означает на самом деле и какие ожидания от неё ошибочны
В общественной дискуссии формула «сильный Президент — влиятельный Парламент — подотчётное Правительство» часто воспринимается упрощённо и даже ошибочно. В результате от каждого института ожидают того, что он по своей конституционной природе делать не может, а реальные источники экономических проблем остаются вне фокуса.
Поэтому для корректного обсуждения конституционных поправок необходимо сначала разъяснить содержание каждого элемента триады в условиях действующей суперпрезидентской модели.
Сильный Президент: что это означает в суперпрезидентской системе
В суперпрезидентской модели «сильный Президент» — это не руководитель текущего управления экономикой и не орган оперативного регулирования. Его сила заключается в другом:
- формирование стратегического курса развития государства;
- определение институциональной архитектуры власти;
- ключевые кадровые решения;
- обеспечение согласованного функционирования всех ветвей власти.
При этом важно подчеркнуть, чего сильный Президент не делает:
- не управляет экономикой в ежедневном режиме;
- не устанавливает цены и тарифы;
- не определяет процентные ставки и валютный курс;
- не осуществляет денежно-кредитную политику.
Таким образом, сила Президента в суперпрезидентской системе — это стратегическое лидерство, а не операционное управление.
- Почему при разорванном контуре ответственности экономика не даёт результата
Если ключевые макроэкономические параметры — денежно-кредитная политика, валютный режим и условия финансирования — выведены за пределы политического цикла ответственности, а парламентская роль сведена к легитимации решений, экономическая система утрачивает способность к самокоррекции.
В такой архитектуре не возникает точки, где стратегия, исполнение и макроэкономические условия сопоставляются между собой.
Разрыв между стратегией и исполнением
Стратегические цели формулируются на высшем политическом уровне и, как правило, носят декларативный характер: рост, диверсификация, повышение благосостояния, развитие предпринимательства. Однако эти цели не соотносятся институционально с:
- реальными условиями финансирования экономики;
- стоимостью кредита;
- валютными рисками;
- инфляционным давлением.
В результате стратегия существует отдельно, а экономическая реальность — сама по себе.
- Исполнение без контроля над ключевыми условиями
Правительство отвечает за социально-экономическую политику, но:
- не определяет параметры денежно-кредитной политики;
- не контролирует стоимость заимствований;
- не влияет на валютный режим;
- не управляет инфляционными ожиданиями.
При этом именно эти факторы во многом определяют:
- инвестиционную активность;
- доступность капитала;
- рост малого и среднего бизнеса;
- динамику доходов населения.
Возникает ситуация, при которой исполнитель отвечает за результат, не контролируя среду, в которой этот результат должен быть достигнут.
Денежно-кредитная политика вне контура оценки
Институциональная независимость центрального банка в действующей модели трактуется как выведение денежно-кредитной политики из публичного цикла ответственности. Это означает:
- отсутствие регулярного сопоставления целей ДКП с целями социально-экономического развития;
- отсутствие парламентской оценки последствий процентной и валютной политики;
- смещение фокуса исключительно на формальные показатели, без анализа структурных эффектов.
В результате денежно-кредитная политика может быть внутренне последовательной, но внешне несогласованной с задачами экономического роста и повышения благосостояния.
В международной практике данное противоречие, как правило, компенсируется либо парламентским контролем над экономической политикой Правительства, либо институциональной координацией с органами денежно-кредитного регулирования.
Инфляция как «ничей» показатель
Инфляция в такой системе приобретает статус показателя без институционального адресата:
- внешние факторы инфляции находятся вне контроля внутренних институтов;
- внутренние факторы (тарифы, налоги, издержки) распределены между разными органами;
- денежная составляющая инфляции изолирована в рамках ДКП.
При отсутствии институционального механизма разложения инфляции на составляющие и распределения ответственности инфляция перестаёт быть управляемым показателем и превращается в аргумент взаимного снятия ответственности.
- Парламент без функции завершения цикла ответственности
Когда парламент:
- не формирует Правительство,
- не участвует в выработке макроэкономических условий,
- не рассматривает денежно-кредитную политику и её последствия для экономики,
- не рассматривает итоги социально-экономической политики в совокупности с макроэкономическими условиями,
его роль неизбежно сводится к легитимации уже принятых решений, а не к завершению цикла ответственности.
Отсутствие институциональной процедуры рассмотрения взаимосвязи между:
- стратегическими целями,
- деятельностью Правительства,
- денежно-кредитной политикой Национального банка
- и фактическими социально-экономическими результатами
лишает Парламент возможности выполнять свою ключевую функцию — публичное сопоставление решений и результатов.
В этих условиях даже формально расширенные парламентские полномочия не трансформируются во влияние, поскольку влияние без завершения цикла ответственности носит декларативный характер.
Парламент не может завершать цикл ответственности, если денежно-кредитная политика и её экономические последствия выведены за пределы публичного институционального обсуждения.
Итог раздела: системная причина, а не персональные ошибки
Таким образом, устойчивые экономические проблемы являются следствием не неэффективности отдельных органов, а разорванной институциональной конструкции, в которой:
- стратегия не связана с условиями реализации;
- исполнение не связано с макроэкономической средой;
- денежно-кредитная политика не встроена в публичный контур оценки;
- парламент не завершает цикл ответственности.
В такой системе экономика не может устойчиво работать, даже при формальном соблюдении всех процедур.
Следовательно, задача конституционных изменений заключается не в перераспределении полномочий между органами власти, а в восстановлении единого цикла ответственности — от стратегического решения до публичной оценки социально-экономического результата.
Даурен Адильбеков, депутат Сената Парламента РК шестого и седьмого Созыва
