Венесуэла — это предупреждение всем, кто вздумает поменять систему иностранных нефтяных концессий на собственной как бы суверенной территории или посягнет на само понятие «joint venture». Переводится как «совместное предприятие», на практике же, применительно к еще оставшимся в мире «нефтестанам», означает так хорошо знакомые нам СРП – соглашения о разделе продукции.
То есть, иностранные добывающие компании подписывают с государством некие конфиденциальные и неизменные на много лет вперед соглашения, по которым они получают право полностью управлять всей добычей, инвестициями и продажей нефти, а стране пребывания достается лишь некая фиксированная доля, принципиально невеликая.
Вот сведения, подчерпнутые из всемирной паутины.
В Венесуэле до 2007 года государство получало лишь фиксированную плату и небольшую долю прибыли, от 10 до 15% для большинства проектов. С барреля нефти Венесуэла получала в районе 5-10 долларов.
При этом Венесуэла — одна из крупнейших нефтедобывающих стран мира, но вся добываемая нефть вывозилась в сыром виде, для переработки уже в США, на специально построенных именно под такую нефть НПЗ.
В 2007 году президент Уго Чавес провёл национализацию нефтяной промышленности, установив принцип: государству 60 % доли в совместных проектах, иностранцам — 40 %. Американские компании отказались принимать новые условия, пошли в суды и требовали компенсаций. В итоге спустя годы судебных тяжб Венесуэла осталась должна примерно 2 млрд долларов, но контроль над ресурсом остался за государством.
Сразу после национализации США начали широкие санкции и эмбарго: блокировка венесуэльских активов, ограничение банковских операций, вторичные санкции. При этом, когда это было выгодно, США продолжали покупать венесуэльскую нефть — формальных запретов долгое время не существовало. Конфликт был не в идеологии, а в контроле над ресурсом и распределении прибыли: платить по рыночной цене означало потерю сверхвыгод, к которым привыкли американские компании и НПЗ.
А вот наш комментарий к похищению президента Мадуро с супругой, с проекцией на наш Казахстан.
Сама по себе вертолетно-десантная операция – блестящее проявление военного, технического и организационного искусства вооруженных сил США. И еще более блестящая пиар-акция президента Трампа. Не слишком афишируемая, но, безусловно, решающая составляющая которой это участие в похищении самих же высокопоставленных венесуэльских военных. Иначе никаким вертолетам никак не удалось бы безнаказанно рассекать на бреющем прямо над Каракасом.
И не только венесуэльских военных: СМИ криком кричат: российские системы ПВО не сработали!
Дескать, противовоздушная оборона Венесуэлы была построена на российских системах, дивизионы ЗРК С-300ВМ, «Бук-М2Е», ЗРК С-125 «Печора-2М». Более того, в октябре 2024 года Россия дополнительно поставила в Венесуэлу несколько зенитно-ракетных комплексов – систему «Панцирь» и комплекс «Бук-М2». Основу венесуэльских воздушных сил составляют 21 российский истребитель Су-30МКВ.
Или вот еще: режим Мадуро потратил миллиарды долларов на российские ПВО, которые не сбили ни одной американской ракеты!
Стопроцентная неэффективность российской техники… А так, знаете ли, не бывает.
Итак, если брать большую политику, это безусловная демонстрация возвращения Соединенных Штатов к доктрине Монро. Венесуэла – это наша зона ответственности, здесь будут только лояльные США правительства, и мы никому не позволим вмешиваться в наши дела.
Из чего, соответственно, следует и такой вывод: а есть и не наши – не США, зоны ответственности, и мы, – США, готовы договариваться с другими «большими игроками», как будем делить уже не однополярный мир. Недаром президент Трамп выдвинул концепцию новой мировой пятерки «США-Китай-Россия-Индия-Япония». Если не считать Японии, которая на самом деле не игрок, а пока сателлит США, это и есть новый мировой расклад.
Как венесуэльская ситуация касается нас – Казахстана?
А разве мы не аналог Венесуэлы до 2007 года?
И разве конституционная новация 2022 года о принадлежности земли и ее недр народу не есть отложенная пока заявка на справедливую долю в нефтедобыче?
Коренное же отличие Казахстана от Венесуэлы в новом мировом раскладе — мы не в «зоне ответственности» Соединенных Штатов Америки!
Да, пока Казахстан, вернее, правительство и Национальный банк Казахстана, в зоне обслуживания интересов американо-европейских концессионеров на Тенгизе, Карачаганаке и Кашагане, ну так ведь и мир пока еще не полностью перешел из однополярного в многополярный формат.
Попытайся мы начать переход в новый и справедливый Казахстан через приведение в соответствие с Конституцией контрактов и СРП с иностранными нефтедобытчиками, — вертолеты с авианосцев, точно, до нас не долетят.
Может быть, подходит время и нам рискнуть?
