Поднятая в предыдущей колонке тема программы совместных действий правительства, Национального банка и Агентства по регулированию и развитию финансового рынка требует продолжения: выполнят ли участники обещание сдержать инфляцию и обеспечить ежегодный рост благосостояния казахстанцев на два-три процента?
Представьте себе консилиум их трех самых высокопоставленных лекарей, сообщающий больному: у вас угрожающая жизни лихорадка, вызванная вирусом, именуемым ученым латинским словом inflatio, в просторечии — рост цен. Но вы не волнуйтесь: откуда эта зараза, мы выясним, курс лечения нам известен, ценовую горячку мы вам собьём. Более того, отныне по нашим оздоровительным методикам вы будете улучшать свое здоровье на столько-то процентов в год.
И тут же, по ходу общения с больным, один из членов лечебной комиссии, по сути — главный, прямо так и сообщает: инфляционная зараза — полностью моих рук дело, я этот заморский вирус в организм внес, и я его здесь культивирую. А лечить теперь будем — усиленными дозами.
Что это: запредельный цинизм или добросовестное непонимание основ собственного лекарского дела?
Судите сами, как прикажите понимать такие откровения председателя Национального банка: “Инфляция складывается из-за того, что у нас чересчур много денег. Монетарные агрегаты у нас выросли примерно на 18 %. Денег заливается в экономику много. Источника два — большое фискальное вливание и потребительское кредитование”.
Между тем, монетарное регулирование — сугубо в сфере ответственности Национального банка, никаких денег ни в какую экономику не может ни вливаться, ни выливаться вне действий и вне компетенции главного монетарного органа. Правда, есть еще АРРФР, но они лишь на подхвате.
Да, правительство, ускоренно расходуя Нацфонд и привлекая внешние займы, провоцирует обменную эмиссию, это добавляет во внутреннюю экономику инфляционную денежную массу в национальной валюте. А кто у нас вместо того, чтобы быть кредитором первой инстанции для банков второго уровня, служит замыкающим “обменником” на валютной бирже? И уж коли ему вменили такую роль, именно Национальный банк обязан следить за платежным балансом и обеспечивать должное монетарное наполнение внутренней экономики. На самом же деле Нацбанк занимается неуклонным понижением курса национальной валюты в угоду иностранным сырьевым экспортерам. Дополняя тем самым чисто обменную инфляцию еще и инфляцией курсовой стоимости национальной валюты.
Еще “чересчур много денег” оказывается в экономике стараниями самого Национального банка: разменяв роль кредитора на роль заемщика у банков второго уровня, он выплачивает им гигантскую прибыль, чисто за счет “печатного станка”.
Наконец, “чересчур много денег” создают сами коммерческие банки, занимаясь (вдали от производственного кредитования и инвестирования экономики) увлекательным монетарным бизнесом: высокоприбыльным перекачиванием привлекаемых депозитов в выдаваемые кредиты. (Это не считая того, что БВУ кредитуют еще и сам Монетарный регулятор). Создаваемая таким образом сверхприбыль — чисто инфляционного свойства: банковская коммерция “депозит-кредит-прибыль- расширенный депозит-расширенный кредит-расширенная прибыль…” автоматически множит монетарную массу. Под поощряющим присмотром (и при участии) как Национального банка, так и АРРФР.
Вся такая монетарная коммерция осуществляется у всех на виду, со всеми полагающимися в системе МФО (международная финансовая отчетность) публичными данными. Правда, с некоторыми ”изъятиями”, которые сами по себе весьма красноречивы. Так, если уж речь идет о повышении благосостояния граждан, то исходная картина: как соотносятся депозиты и кредиты физических лиц, у кого какие накопления, а кто вынужден прибегать к заимствованиям, она и должна быть у всех на виду. И она же должна лечь в основу той самой программы совместных действий.
Однако тайна сия велика есть. Нигде, ни в Бюро национальной статистики, ни у Нацбанка, ни у АРРФР, ни даже у Фонда гарантирования депозитов, который по функционалу должен вести персональный учет вкладчиков, не найти, казалось бы, элементарного: какой процент населения какие имеет депозиты, и как общая масса накоплений распределяется между вкладчиками. По кредитам — ровно то же самое.
Оценим сами.
С виду — почти полная симметрия: на начало декабря депозиты физических лиц — 26,7 трлн, кредиты 24,3 трлн тенге. Но каков расклад? В публичное пространство попадают лишь отдельные “вбросы”, но нам, для оценки, и их достаточно. Причем сама оценка показывает: есть что засекречивать!
Понятно, что банковские счета, иногда даже не подозревая об этом, имеют практически все казахстанцы, включая и детей. Имеешь мобильник и платишь за что-то — уже банковский клиент-вкладчик. Общее количество счетов физических лиц представляется даже невероятным: более 220 миллионов. Но, порядка 93% счетов составляют вклады не более 3 млн тенге, из которых порядка 84% – до 1 млн тенге. А вообще средний размер депозита казахстанцев — 204 тысячи тенге!
Такого запаса даже на месяц не хватит, а ведь человек так устроен, что без запаса ему — нельзя. На случай потери работы, болезни, похорон или свадьбы люди даже чисто психологически обязан иметь кубышку. Иначе — неврозы, депрессия, разводы и вообще ощущение безысходности.
А если накоплений, допустим, на полгода, но висит пара-тройка кредитов, которые отдавать следующие десять лет, — как жить с таким ощущением?
Так вот, если даже тот самый средний депозит в 204 тысячи у человека на двух-трех карточках, пусть у каждого казахстанца накоплено в банках по полмиллиона тенге, все равно это, максимум, четыре-пять триллионов из общих 26,7 триллионов тенге. У кого основные накопления?
Пожалуйста, заходим с другого конца: в Казахстане насчитывается более 44 тысяч долларовых миллионеров по данным за 2024-2025 годы. Основные источники данных — это отчеты Global Wealth Report от UBS. От 1 до 5 миллионов долларов: ~ 50 711 человек, от 5 до 10 миллионов 4 115 человек, от 10 до 50 миллионов 2 605 человек, от 50 до 100 миллионов 297 человек, от 100 до 500 миллионов 189 человек, свыше 500 миллионов долларов (сверхбогатые): 48 человек.
Наблюдающие за нами инстанции считают, что называется, поголовно. Понятно, что счет не только по банковским депозитам, и не только в Казахстане, но по раскладу накоплений в тенге такие сведения смело можно считать адекватными.
Кстати сказать, в том же источнике подмечено: в 2023 году в Казахстане наблюдалось снижение среднего благосостояния взрослого человека на 17% — один из самых значительных спадов среди 56 стран.
Теперь по кредитам: практически 100 процентов работающего населения, свыше 9 млн казахстанцев имеют кредиты.
Теперь прикиньте: на свой средний депозит в 204 тысячи тенге рядовой казахстанец получает, в лучшем случае, по 30 тысяч тенге в год. А всего семейные бюджеты за счет банковских накоплений становятся богаче, хорошо, если на 0,3 трлн тенге. Тогда как богатым и сверхбогатым вкладчикам набегает, минимум, по три триллиона в год.
И обратным ходом: банки, за счет массового потребительского кредитования собирают с должников по пять с лишним триллионов, вытаскивая их из семейных бюджетов казахстанцев.
Теперь осталось сказать, на каком таком “топливе” работает насос перекачки доходов от бедных к богатым. А эта та самая “борьба с инфляцией”: Национальный банк, целенаправленно завышая стоимость тенге на финансовом рынке, блокирует промышленный кредит и инвестиции в тенге, обеспечивает внешнее заемное финансирование казахстанской экономики и беспрепятственный вывод доходов иностранными инвесторами и кредиторами. А внутренней ”смазкой” являются та самая внешне привитая инфляционная горячка: чем выше, как бы для борьбы с инфляцией, стоимость денег на внутреннем рынке, тем прибыльнее депозитно-кредитные спекуляции.
Осталось спросить наших “оздоровителей” из Правительства: вы тоже за такое “лечение”. Или все же сумеете вразумить монетарного коллегу?
